Узда

Гермес лежал на кровати, чистый в новом хитоне. Аполлон сидел рядом, его руки исцеляли язвы после проклятия. Пальцы нежно почти благоговейно скользили по руках младшего. Он молчал. Молчал, потому что не нашел подходящих слов. Аполлон перевел взгляд с рук брата на его лицо. Гермес смотрел в стену, после случая в пещере он не смотрел на Аполлона. Наверняка больше никогда не посмотрит. Посмотрит только если бог солнца снова сделает больно, или прикажет ему. Аполлон молча поджал губы. Это раздражало. —Гермес. — В ответ тишина. — Посмотри на меня. Тело подчинилось, но не разум. Гермес повернул голову, но он смотрел сквозь него. Словно его здесь нет. Аполлон стиснул зубы. Как он посмел смотреть сквозь него? Как он посмел не замечать его? Он должен смотреть только на него. Только на него. Аполлон вспыхнул словно спичка, он резко навис над Гермесом. Руки разорвали край хитона. Он набросился словно зверь на кусок мяса. Бог порядка, а ведет себя как зверь. Аполлон кусал плечи, шею, грудь. Везде где только мог, он оставлял на коже кровавые укусы. На той самой, которой вылечил несколько минут назад. Он не сдерживался, старался хоть как-то вывести на реакцию. Хотя бы на крик, хотя бы на стон. Но Гермес молчал, он даже не двинулся. Аполлон тяжело дышал, губы были перепачканы чужой кровью. Он отстранился, взгляд полный ярости скользнул по искусанной коже. Но долгожданного удовольствия это не принесло. Только сильнее подлило масло в огонь. Где-то за окном послышался гром, который с каждой секундой нарастал. — Гермес! Зарычал Аполлон и схватил его за плечи. Пальцы впились в бледную кожу оставляя на ней синяки. Он несколько раз его встряхнул. Не какой реакции не последовало. Гермес не обращал на него внимание. Глаз Аполлона задергался, и он усилил хватку и из маленьких ран на плечах потекла кровь. Как он смеет? Он его собственность. Только его. Аполлон резко отпустил Гермеса позволяя ему упасть на мягкие подушки и ударил стену над головой брата. Бог солнца смотрел на безразличное лицо брата и что-то в нем ломалось. Все всегда смотрели на него. Впервые кто-то позволил не восхищаться солнцем. Он устало уткнулся лбом в грудь Гермеса, слушая его дыхания. Он ещё не чувствовал себя так одиноко. Гермес рядом, но в то же время сосем далеко от него. — Почему ты всё так усложняешь? Аполлон тяжело вздохнул. Он пролежал так несколько минут. Так и не добившись не какой реакции он отстранился и встал на ноги. Старший подошел к тумбочке возле кровати и открыл её. В ней лежало клеймо. Клеймо что бы метить скотину. Когда-то Аполлон забрал его у смертного, он уже сам не помнил за что. Бросивши взгляд через плечо, Аполлон снова посмотрел на брата. Тот все так же не реагировал, совсем уязвим. В голове созрел план. Пальцы скользнули по металлу. Аполлон сосредоточился, и металл начал раскаляться, принимая форму солнца. Символ бога солнца. Аполлон услышал, как на кровати что-то зашевелилось, простыть зашелестела, а через несколько секунд раздался хриплый от криков голос. — Аполлон? В комнате повисла гнетущая тишина, которая не предвещала нечего хорошего. Гермес чувствовал это. Он с большим трудом заставил себя двигаться. Лицо бога солнца похолодело, и он развернулся, встречаясь с Гермесом взглядом. Бог воров лежал на кровати приподнявшись на руках. И смотрел на брата с некой надеждой, которой не суждено было сбиться. Наверняка он все понял. Несколько секунд никто не решался двигаться. За окном раздался гром, и молния ударила где-то рядом. Комната на миг наполнилась белым светом освещая Аполлона в страшном свете. Сердце Гермеса невольно забилось быстрее. Всё его инстинкты кричали ему что пора снова бежать. Снова прятаться. Но Аполлон начал движение первым. Он медленно словно хищник стал подходить к кровати, клеймо в его руках стало нагреваться до красна. Гермес заметил это, его глаза расширились, а тело стало дрожать от страха. Каждый шаг брата словно забивал гвоздь в крышку невидимого гроба. Его гроба. — Нет… Пожалуйста… — Его голос невольно дрогнул. — Ты же не собираешься…? Глаза Гермеса бросились к выходу, Аполлон это заметил. Бог солнца в один прыжок уже был на кровати, его пальцы впились в горло младшего перекрывая воздух. В голове крутились мысли, которые перечили сами себе. Я должен его пометить. Он мой. Даже когда проклятие спадет он должен об этом помнить. Гермес отчайно бился под старшим, его руки царапали плечи брата в попытке оттолкнуть. В надежде спастись, но Аполлон только сильнее прижимал его к кровати. — Знаешь, что это? — спросил он, поворачивая инструмент в руках. Он перевел взгляд на Гермеса, холодный, безжалостный. — Смертные так метят коров, чтобы знать, чьи они. Гермес молчал, но его зрачки расширись как у напуганного кролика. Светлые брови сошлись на переносице. — Думаю тебе подойдет. — Аполлон! Пожалуйста! Гермес царапал руки брата, не жалея, раздирал его руки в кровь, ломал свои ногти. Аполлон только сузил глаза, металл раскалился докрасна. Он прижал его к внутренней стороне бедра младшего. Душераздирающий крик был слышал на весь Олимп. Некоторые Нимфы проходящие рядом испуганно оглянулись на обитель бога солнца. Кто-то уронил то, что нес, кто-то закрыл рот рукой. Из леса Артемиды показалась белая фигура, она опасливо сузила глаза. Её нос уловил едва чутный запах горящей плоти и запечённой крови. Фигура скрылась в лесу. Аполлон отпустил шею брата позволяя ему скрутиться в клубок. Гермес тяжело дышал, прижимая колени к себе. По его лицу тек холодный пот смешиваясь со слезами. На левой ноге красовалось клеймо в виде солнца. Аполлон потянулся к клейму, чтобы исцелить рану, которая кровоточила. Но Гермес схватил его руку и сжал её. — Убери свою руку или я сломаю её. Прорычал Гермес, его глаза были полны ненависти и где-то в глубине можно было заметить обиду на брата. Аполлон тяжело вздохнул, и провел рукой по лицу. И вот снова, он игнорировал его боль вопреки своему удовольствию. Его пальцы разжались и клеймо со звонким звуком упало на мраморную плитку пола. Аполлон лег рядом с младшим. Не прикасаясь. Просто рядом. Густая тишина висела в комнате и её нарушало только судорожное дыхание Гермеса. Он молча смотрел на потолок считая трещины. Он больше не плакал. Слезы кончились, так же как и силы жить дальше.