Beyond the Track

Прошла неделя. Фан-чат «Пепел и золото» за это время разросся до невероятных размеров. Кто-то уже выкладывал туда арты, кто-то строил теории о «тайных взглядах» Хуа Чэна на лекциях, кто-то даже пытался отследить, в каких кофейнях они бывают. Се Лянь в чат не заходил принципиально. Циньсюань, наоборот, читал всё подряд и периодически зачитывал самые «интересные» комментарии вслух. Се Лянь игнорировал его с упорством, достойным лучшего применения. В среду вечером Циньсюань вернулся в комнату с горящими глазами — верный признак того, что у него созрела какая-то грандиозная идея. Се Лянь, наученный горьким опытом, сразу напрягся. — У меня к тебе предложение, — начал Циньсюань, присаживаясь на край кровати и складывая руки в молитвенном жесте. — Нет. — Ты ещё не выслушал! — Мне достаточно. У тебя такое лицо, будто ты собрался запустить ракету в космос. — Почти! — Циньсюань аж подпрыгнул. — У меня через две недели фестиваль косплея. Я делаю образ «Повелителя Ветра» — ну, знаешь, белые одежды, веер, всё такое. Очень воздушное, очень красивое. — Поздравляю. — Спасибо! Но мне нужна пара. Понимаешь? Дуэт! Я не могу быть Повелителем Ветра в одиночестве. Мне нужен кто-то, кто будет моим контрастом. Кто-то с тонкими чертами лица, изящными руками и взглядом, от которого хочется упасть на колени. — Циньсюань. — Се Лянь. — Я не буду наряжаться в женское платье. — Я ещё даже не сказал, в какое! — Не важно. Ответ — нет. Циньсюань сполз с кровати и рухнул на колени прямо на пол. Жое, лежавшая на подоконнике, лениво приоткрыла глаз. — Се Лянь. Друг. Брат. Сосед. Свет моей жизни. У тебя идеальные черты лица. Тонкие, как у фарфоровой куклы. Этот подбородок, эти скулы... Да любой визажист удавится за такой холст! А мои подписчики... они уже скинулись на парик и ципао. Настоящее ципао, ручная вышивка! Золото по изумрудному шёлку. Ты в нём будешь выглядеть как императрица, сошедшая с небес. — Я не императрица. — Будешь. На один вечер. Всего пара фото. Я тебя умоляю. Се Лянь вздохнул. Он знал этот тон. Если Циньсюань начал с лести, значит, он не отстанет. Можно было запереться в ванной на час — он бы сидел под дверью и ныл. Можно было уйти в библиотеку — он бы пришёл туда и нашёптывал между стеллажами. Проще было согласиться. — Что я с этого получу? Глаза Циньсюаня загорелись. — Всё, что захочешь! Месяц уборки в комнате. Я буду выносить мусор. Гулять с Жое. Готовить тебе завтраки. — Ты не умеешь готовить. — Я научусь! Се Лянь помолчал. Потом сказал: — Год. — Что?! — Год уборки. И ты сам скажешь Карасю, что это ты съел его вяленую рыбу в прошлый раз. Циньсюань открыл рот, закрыл, побагровел. — Ты дьявол. — Я знаю. По рукам? Циньсюань секунду колебался. Потом выдохнул, будто подписывал контракт с демоном. — По рукам. Через два дня комната общежития превратилась в гримёрную. Циньсюань разложил на кровати ципао — изумрудный шёлк, золотая вышивка, длинные рукава. Рядом лежал чёрный парик — волосы до пояса, гладкие, как водная гладь. Косметика, кисти, какие-то баночки, заколки. — Садись, — скомандовал Циньсюань, указывая на стул у окна. Се Лянь сел. Дальше началось колдовство. Тональный крем, пудра, тени — тёмно-зелёные с золотым отливом. Стрелки — длинные, острые, как лезвия. Губы тронуты бледно-розовым, почти незаметным. Циньсюань работал молча, сосредоточенно, и Се Лянь впервые видел его таким — не болтливым блогером, а настоящим художником. — Готово, — сказал Циньсюань через сорок минут и отступил на шаг. — Смотри. Се Лянь поднялся, подошёл к зеркалу. Оттуда на него смотрел незнакомец. Вернее, незнакомка. Изящное лицо, острые скулы, холодный, надменный взгляд. Чёрные волосы струились по плечам и спине. В этом образе он выглядел опасным. Неприступным. Прекрасным. — Ну как? — спросил Циньсюань, затаив дыхание. — Непривычно. — Это гениально, вот что это. Давай фото. Они сделали с десяток снимков. Циньсюань усадил Се Ляня на подоконник — вечерний свет падал мягко, обволакивал силуэт. Потом поставил его у стены, вручил веер, поправил складку на платье. Щёлкал затвор. Се Лянь позировал молча, не меняя выражения лица, и это работало лучше любой наигранной эмоции. Вечером Циньсюань выложил фото в блог и в общий чат. *** Чат «Пепельная гавань» *** Ветерок: [фото: Се Лянь в изумрудном ципао, чёрный парик до пояса, холодный взгляд] Я СДЕЛАЛ ЭТО!!! Зеленый фонарь: БЛЯТЬ ЭТО КТО??? ЭТО СЕ ЛЯНЬ??? ДА ЛАДНО!!! Инь Юй: Я восхищён. Это действительно... неожиданно. Карась: Выглядит так, будто может убить взглядом. Не уверен, что мне это не нравится. Ветерок: @Карась, ты там поосторожнее с формулировками 😏 Карась: Я просто констатировал факт. Лин Вэнь: Впечатляющая работа, Циньсюань. Се Лянь, вы прекрасны. Вэнь Цин: Се Лянь, если ты когда-нибудь захочешь уйти с архитектурного — модельный бизнес тебя ждёт. Цзян Яньли: Боже, какая красота! Се Лянь, ты должен такое делать чаще! Принц: Ни за что. Это было разовое мероприятие. Циньсюань теперь убирается год. Ветерок: И я уже жалею. Но оно того стоило! Алое бедствие: [сохранил фото] Ветерок: О! Хуа Чэн! Что скажешь? Алое бедствие: Молчу. Принц: Хуа Чэн. Алое бедствие: Я ничего не сказал. Ветерок: У НАС ЕСТЬ ПЕЙРИНГ, НА КОТОРЫЙ ТЫ РЕАГИРУЕШЬ??? Алое бедствие: У вас есть что? Ветерок: НЕВАЖНО. Зеленый фонарь: АХАХАХАХ ОН НЕ В КУРСЕ Инь Юй: Это даже лучше. В чате продолжали угарать, а Се Лянь отложил телефон и уставился в потолок. Жое мурлыкала у него на животе. Циньсюань сидел на своей кровати, обхватив колени, и светился от счастья. — Это был лучший день в моей жизни, — сказал он. — Ты даже не представляешь, сколько репостов. Люди в восторге. Ты теперь звезда. — Я не хочу быть звездой. — Поздно. Ты уже. И знаешь что? Хуа Чэн сохранил фото. Се Лянь повернул голову. — Откуда ты знаешь? — Он написал в личку. Спросил, можно ли использовать этот образ для обложки альбома. Се Лянь сел на кровати. — И что ты ответил? — Сказал, что это надо спрашивать у тебя. А ты что скажешь? Се Лянь помолчал. Потом лёг обратно. — Посмотрим. Циньсюань заулыбался, но ничего не сказал. Он уже понял: «посмотрим» от Се Ляня — это практически «да».