Рецепт Розовых Поросят.

      Я как обычно сегодня после пар сидела в своем любимом кафе в самом дальнем углу и пыталась дописать курсовую, но пальцы дрожали, а мысли разбегались, потому что на краю моего стола — именно моего, того самого, где я всегда сижу, — лежал маленький округлый камешек. Оранжевый, как апельсиновая карамелька, гладкий, словно обкатанный морем, хотя откуда здесь море, и тёплый, будто его только что держали в ладони. Я сначала не придала значения, подумала — кто-то забыл, но когда коснулась его кончиком пальца, меня окутало мимолётным, едва уловимым ароматом: восточные сладости и озон после дождя. Я чуть не подавилась воздухом. Это пахло ими. Как в тот самый день.       Я так и застыла с камешком в руке, глупо улыбаясь, и тут звякнул колокольчик над дверью. Я подняла глаза просто рефлекторно, и сердце ухнуло в пятки. Они зашли. Снова. Магнус и Алек. Но в этот раз они не направились к своему столику. Они оглядели зал, нашли меня взглядами — и двинулись прямо ко мне.       Я запаниковала. По-настоящему. Ноутбук чуть не слетел с колен, я вцепилась в него обеими руками и, наверное, выглядела, как олень в свете фар. Алек шёл чуть впереди, а Магнус — за ним, плавной, кошачьей походкой, и его серьги-каффы тихо покачивались. Я хотела провалиться сквозь землю, раствориться, стать невидимой — и одновременно впервые в жизни так остро захотелось, чтобы земля не проваливалась, потому что они шли ко мне.       — Добрый день, — сказал Магнус, и его голос прозвучал как тёплый шёлк. — Можно присесть? Ненадолго.       Я кивнула, забыв, как дышать. Они сели напротив — прямо на диванчик. Алек устроился чуть поодаль, а Магнус поставил локти на стол и сложил пальцы домиком. Я заметила, что на Алеке сегодня снова чёрное, но на этот раз с тёмно-зелёным шарфом, который явно выбирал Магнус, а на Магнусе — бордовый жилет и чёрная шёлковая рубашка, и белая прядь сияла как снег.       — Я Магнус, это Александр, — сказал он, хотя меня не нужно было представлять. — Мы прочитали ваш пост. Тот самый, без хэштегов.       Я залилась краской так, что, кажется, сама стала оранжевой, как тот камешек. Хотела сказать «простите, я не должна была», но из горла вырвалось только сдавленное:       — Я… я не хотела… я не ставила…       Алек неожиданно подал голос. Спокойный, тихий, с той самой хрипотцой, которую я слышала в интервью:       — Мы знаем. Вы специально не ставили хэштеги. Спасибо вам за это. И за сам пост — тоже спасибо.       Я замерла. Алек Лайтвуд сказал мне «спасибо». Лично. Я смотрела на него и видела: он не злится. Он не выглядит как Консул на допросе. Он выглядит почти… смущённо? Его пальцы чуть теребили край шарфа, и я вспомнила, как он тогда крутил телефон, положив руку на бедро Магнуса. Сейчас он не касался Магнуса, но сидел так близко, что их плечи почти соприкасались, и в этом было что-то до боли интимное.       — Правда? — выдохнула я. — Я боялась, что вы рассердитесь…       Магнус улыбнулся так, что у меня перехватило дыхание.       — Дорогая моя, — сказал он, слегка наклоняясь вперёд, и в воздухе поплыл сладкий жасминовый шлейф от его одежды, — рассердиться? Мы были тронуты. Глубоко. Вы подарили нашему утру вечность. И вы сделали нечто гораздо более редкое, чем любое заклинание, — вы остались в тени, когда могли выйти на свет. Вы предпочли наше право на тишину собственному желанию заговорить. Это дорогого стоит.       Я почувствовала, как к горлу подступает ком. Это нереально. Я сижу в той самой кофейне, а передо мной — Магнус Бейн говорит мне слова, которые я запомню до конца жизни. И он смотрит не как на фанатку, а как на человека. Я перевела взгляд на Алека. Тот тоже смотрел — без улыбки, но очень мягко, и в его голубых глазах читалось что-то тёплое, почти благодарное.       — Знаете, — тихо сказал он, — когда я первый раз прочитал ваш пост, мне было неловко. Очень. Я никогда не думал, что кто-то… заметит такие детали. Что я ем зефирных поросят, что на мне оранжевые мокасины. Я даже сначала хотел запереться в Институте и никуда не выходить. — Он едва заметно улыбнулся уголками губ. — А потом перечитал. И подумал: «Но ведь она написала правду. И написала ласково». Вы дали мне увидеть нас со стороны, и это оказалось… приятно. Я не знал, что могу быть таким. Обычным. Вы показали мне, что я могу быть просто человеком за столиком. И за это я вам очень благодарен.       Я тихо всхлипнула. Стыдно, но я не могла сдержать слёз. По щекам потекли тёплые дорожки, и я даже не пыталась их вытереть. Они пришли, чтобы сказать мне это. Сами. Сидели и говорили мне, что мой глупый пост что-то для них значил.       — Простите, я сейчас расплачусь, — прошептала я, шмыгая носом.       Магнус протянул мне салфетку из тончайшей бумаги — она пахла лавандой, — и его пальцы на мгновение коснулись моей руки. Прикосновение было тёплым и чуть покалывающим, как статическое электричество.       — Не извиняйтесь за слёзы, — мягко сказал он. — Это очень по-человечески. И это прекрасно. Вы ведь не просто написали о нас. Вы подарили что-то важное всем, кто нас любит. Нашей семье. Мариз написала мне потом такое сообщение, что я, бессмертный маг, едва сдержал влагу в глазах. Роберт — вы не знаете Роберта — он почти не выражает эмоций, но даже он понял. Джейс смеялся до утра. А Изабель… — Магнус бросил быстрый взгляд на Алека, и в этом взгляде мелькнуло столько любви, что я чуть не задохнулась, — Изабель сказала, что любит меня за поросят. А всё началось с вас.       Алек вздохнул и чуть качнул головой:       — Магнус, ты сейчас устроишь тут мелодраму.       — Ну и пусть, — отозвался Магнус, ничуть не смущаясь. — Мелодрама заслуживает сцены. А это кафе — прекрасная сцена. Тем более, вы, — он перевёл взгляд на меня, — явно понимаете толк в хороших историях. Курсовая ведь пишется?       Я кивнула, всё ещё всхлипывая.       — По литературе?       — По социологии, — выдавила я.       — О, — Магнус заинтересованно блеснул глазами. — Интересная область. Люди такие загадочные. Но не буду отвлекать вас от науки. Мы, собственно, пришли сказать то, что не передашь через магический камешек. — Он кивнул на оранжевый камушек, который я всё ещё сжимала в кулаке. — Вы заметили его, я вижу. Это маленькое «спасибо» от нас. Никакой мощной магии — только тепло и аромат, который, как нам показалось, вы запомнили. И тихое заклинание удачи в учёбе.       Я разжала пальцы и посмотрела на камушек. Он мягко мерцал, и я поняла, что теперь это самое дорогое, что у меня есть.       — Я думала, мне показалось… с запахом… — прошептала я. — Но это вы сделали?       — Я, — сознался Магнус. — И Александр помогал. Он настоял, чтобы аромат озона был едва слышен, а то, говорит, «задушишь жасмином».       Алек закатил глаза, но без раздражения.       — Потому что ты всегда перебарщиваешь с парфюмерией, — сказал он мужу. И снова посмотрел на меня. — Я хотел сказать вам ещё кое-что. Вы написали, что боялись подойти к нам, потому что думали, что мы хотим побыть вдвоём. Это было правильно. Но сегодня мы пришли, чтобы побыть с вами. Потому что захотелось. Не для поклонников, не для репутации — просто потому, что вы нам понравились. Заочно. И мы подумали: а почему бы не познакомиться лично?       У меня внутри всё перевернулось. Я снова всхлипнула.       — Я… я не знаю, что сказать… спасибо вам. Я даже не мечтала…       — Не надо слов, — тихо перебил Алек. — Просто продолжайте писать. И курсовую, и, может быть, ещё что-нибудь. У вас дар — видеть. Это редкость.       Магнус мягко улыбнулся и выпрямился.       — И ещё кое-что. Вы просили в своём посте не раскрывать адрес кафе. Мы поддерживаем. Это и наше тайное место тоже. А теперь, пожалуй, мы пойдём, пока у вас совсем не сорвался дедлайн. — Он плавно поднялся, оправил жилет. — Рады были познакомиться, дорогая. И помните: вы всегда можете писать о нас. Но без хэштегов. Хорошо?       Я закивала, не в силах вымолвить ни звука. Алек встал следом, поправил шарф и на мгновение задержался.       — Если вам вдруг понадобится помощь с курсовой — не магическая, просто совет, — Магнус неплохо разбирается в человеческой социологии, — можете написать в личные сообщения. Мы редко отвечаем, но вам ответим.       Я только открыла рот, а он уже кивнул мне коротко, по-военному чётко, но с тёплым огоньком в глазах. И они пошли к выходу. Магнус у самой двери обернулся, подмигнул мне, и колокольчик звякнул прощально.       Я осталась одна, с оранжевым камешком в кулаке, с мокрыми щеками и ощущением, что меня только что обняла сама вселенная. Курсовая в тот вечер не написалась ни на строчку. Но я напечатала вот этот текст — потому что не могу держать в себе счастье, особенно когда оно такое огромное. Только всё равно никто не поверит. А я знаю: оранжевый камешек лежит передо мной на столе, тёплый, пахнет озоном и жасмином, и если приложить его к щеке, можно услышать далёкий смех Магнуса и тихий голос Алека: «Просто продолжайте писать». И я теперь точно продолжу. Обещаю.