Идеальный хаос

‎Мэнди проснулась в шесть утра. ‎ ‎Не от будильника — он должен был зазвонить через полчаса. Не от кофе — мама ещё не вставала. А от того, что сердце колотилось так, будто она только что пробежала стометровку. ‎ ‎Она села на кровати. Волосы торчали во все стороны — блондинистые с салатовым отливом, всклокоченные после сна. Она не стала их поправлять. ‎ ‎Вчера. ‎ ‎Скамейка. Фонари. Его рука, протянутая в третий раз. И она — резко, без раздумий — взяла её. Крепко. По-своему. Как будто всю жизнь только этим и занималась. ‎ ‎А потом — объятие. Короткое. Крепкое. Его руки на её спине. Его дыхание у её виска. ‎ ‎Она прижала ладони к щекам. Они были горячими. ‎ ‎— Это был просто шаг, — сказала она вслух пустой комнате. — Один шаг. Ничего страшного. ‎ ‎Но внутри всё пело. И это пение пугало её больше, чем любой его розыгрыш. ‎ ‎Она встала, подошла к зеркалу и посмотрела на себя. Обычная Мэнди. Только глаза блестят как-то иначе. ‎ ‎ ‎--- ‎ ‎ ‎Мэнди пришла в школу на полчаса раньше обычного. Не потому, что хотела подготовиться к урокам. А потому, что не могла больше сидеть дома и ждать. ‎ ‎Она вошла в класс и сразу увидела Джанет. Та стояла у стены с телефоном и краснела — значит, ей только что написала мама, или пришло уведомление от Эмз, или она вспомнила вчерашний поцелуй в щёку. Скорее последнее. ‎ ‎— Джанет, — позвала Мэнди. ‎ ‎Подруга подняла голову. Её розовые волосы сегодня были распущены и падали на плечи мягкими волнами. Голубые глаза смотрели с каким-то новым выражением — будто она увидела что-то, чего не замечала раньше. ‎ ‎— Мэнди, — ответила Джанет и вдруг улыбнулась. — Ты выглядишь… иначе. ‎ ‎— Я не выспалась, — отрезала Мэнди. ‎ ‎— Не в этом дело. — Джанет наклонила голову, рассматривая подругу. — Ты светишься. Как лампочка. ‎ ‎— Я не свечусь. ‎ ‎— Светишься. — Джанет сделала шаг ближе и понизила голос. — Это из-за вчерашнего? Вы с Честером… что-то случилось? ‎ ‎Мэнди вспомнила его руки на своей спине. Его удивлённое «Мэнди…», когда она его обняла. И то, как он не хотел отпускать. ‎ ‎— Ничего не случилось, — сказала она. — Мы просто… сидели. ‎ ‎— И? ‎ ‎— И я взяла его за руку. ‎ ‎Джанет замерла. Её рот приоткрылся. Голубые глаза стали огромными. ‎ ‎— Ты. Взяла. Честера. За руку? — по слогам переспросила она. — Ты, Мэнди Кэндис, которая боится даже смотреть на него лишнюю секунду? Ты сделала первый шаг? ‎ ‎— Не первый. Он первый делал. Я просто… перестала бояться. ‎ ‎Джанет смотрела на неё так, будто Мэнди только что призналась, что бросила пост президента и уходит в цирк. ‎ ‎— Обними меня, — сказала Джанет. — Немедленно. ‎ ‎— Зачем? ‎ ‎— Потому что я горжусь тобой, а ты не умеешь принимать комплименты, поэтому я переведу это в телесный контакт. ‎ ‎Мэнди нехотя позволила себя обнять. Джанет пахла клубникой — тем самым шампунем, который нравился Фэнгу. ‎ ‎— Ты молодец, — прошептала Джанет. — Правда. ‎ ‎— Отстань, — ответила Мэнди, но не отстранилась. ‎ ‎--- ‎ ‎Честер не пришёл к звонку. ‎ ‎Мэнди сидела на первой парте, сжимая ручку так, что она хрустела. Минутная стрелка ползла. Пять минут. Десять. Учительница начала опрос. ‎ ‎— Честер отсутствует? — спросила она, оглядывая класс. ‎ ‎— Он… — начала Мэнди, но не успела. ‎ ‎Дверь распахнулась. ‎ ‎На пороге стоял Честер. ‎ ‎Но не такой, как обычно. ‎ ‎Он не улыбался. Не жевал леденец. Не делал колесо. Он просто стоял и смотрел на Мэнди — только на неё. Почти незаметно. Но так, что у неё перехватило дыхание. ‎ ‎Красно-малиновые волосы сегодня были приглажены — насколько это вообще возможно для его шевелюры. Форма — застёгнута на все пуговицы (впервые за весь учебный год). А во рту — ничего. Пустота. ‎ ‎— Простите за опоздание, — сказал Честер учительнице. Вежливо. Почти нормально. ‎ ‎Класс замер. ‎ ‎— Ты… — учительница поправила очки, — ты в порядке, Честер? ‎ ‎— В полном, — ответил он и прошёл на своё место — третья парта второго ряда. Но перед этим бросил короткий взгляд на Мэнди. Один. Всего на секунду. Но в этом взгляде было столько тепла, что она прикусила губу, чтобы не улыбнуться. ‎ ‎Джанет толкнула её локтем и прошептала: ‎— Ты видела? Он без леденца. Без. Леденца. Это конец света. ‎ ‎— Это просто утро, — ответила Мэнди, но сама чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. ‎ ‎Весь урок Честер сидел тихо. Не рисовал. Не грыз леденец. Не смотрел в окно. Он… писал. Конспект. Ровным, старательным почерком. ‎ ‎Учительница три раза посмотрела в его сторону и каждый раз вздрагивала. ‎ ‎— Мэнди, — шепнула Джанет, — что ты с ним сделала? ‎ ‎— Я просто взяла его за руку, — ответила Мэнди. — И обняла. ‎ ‎— Ты его сломала. ‎ ‎— Он не сломан, — Мэнди украдкой посмотрела на Честера. Он поймал её взгляд и улыбнулся — той самой тихой, недурашливой улыбкой. — Он просто… другой. ‎ ‎--- ‎ ‎Перемена. ‎ ‎Честер вышел в коридор первым. Мэнди — через минуту, когда закончила записывать домашнее задание (привычка, от которой она не могла отказаться). ‎ ‎Он ждал её у окна. Скрестив руки на груди. Без леденца. Без глупой позы. ‎ ‎— Ты сегодня странный, — сказала Мэнди, подходя. ‎ ‎— Я сегодня счастливый, — ответил Честер. — Это разные вещи. ‎ ‎— У тебя нет леденца. ‎ ‎— Кончились. ‎ ‎— Ты врёшь. У тебя всегда есть запас. ‎ ‎Честер помолчал. Потом сунул руку в карман и достал мятный леденец. Зелёную обёртку. Посмотрел на него, покрутил в пальцах и… убрал обратно. ‎ ‎— Не сегодня, — сказал он. — Сегодня я хочу быть собой. Не клоуном. ‎ ‎— А кем? ‎ ‎— Тем, с кем ты вчера обнималась. ‎ ‎Мэнди почувствовала, как щёки заливаются румянцем. Она ненавидела этот румянец. Он делал её уязвимой. ‎ ‎— Ты не должен говорить такие вещи в школе, — сказала она. ‎ ‎— А где должен? ‎ ‎— Не знаю. На скамейке. Вечером. Когда никого нет. ‎ ‎Честер усмехнулся — краешком губ, но его глаза смеялись по-настоящему. ‎— Это свидание? ‎ ‎— Это предложение, — ответила Мэнди. — Приходи сегодня. На скамейку. В шесть. ‎ ‎— Приду, — сказал он без раздумий. — Даже если ты меня там убьёшь. ‎ ‎— Не убью. — Она помолчала. — Пока. ‎ ‎Он рассмеялся — тихо, но искренне. И Мэнди вдруг поняла, что хочет слышать этот смех каждый день. ‎ ‎Сзади щёлкнул телефон. ‎ ‎— О, боже, — раздался голос Эмз. — Вы двое такие милые, что меня тошнит. Я это снимаю для истории. Нет, для вечности. ‎ ‎Мэнди резко обернулась: ‎— Эмз, убери телефон ‎ ‎— Не убери. ‎ ‎— Я президент совета. Я могу запретить съёмку на территории школы. ‎ ‎— А я могу выложить видео, как вы обнимались вчера на скамейке, — парировала Эмз, опуская телефон. — У меня есть источник. ‎ ‎— Какой источник? — Мэнди побледнела. ‎ ‎— Коллет. Она сидела за дубом и всё видела. У неё даже зарисовка в блокноте есть. Очень милая, кстати. Я могу показать. ‎ ‎Честер заглянул Мэнди за плечо: ‎— Покажи. ‎ ‎— Не показывай! — рявкнула Мэнди. ‎ ‎Эмз уже протягивала телефон. На экране был набросок — неумелый, но трогательный: две фигурки на скамейке, держащиеся за руки, и надпись: «Они всё-таки решились. Я в них верила». ‎ ‎— Коллет ненормальная, — сказала Мэнди. ‎ ‎— Но милая, — добавил Честер. — И она права. Мы решились. ‎ ‎— Мы ничего не решали, — возразила Мэнди. — Я просто взяла тебя за руку. ‎ ‎— Ты меня ещё обняла. ‎ ‎— Это было на прощание. ‎ ‎— Тогда обними меня сейчас. Для закрепления. ‎ ‎— Нет. ‎ ‎— Почему? ‎ ‎— Потому что здесь Эмз. И она снимет. ‎ ‎— Я уже снимаю, — радостно сообщила Эмз, снова поднимая телефон. ‎ ‎Мэнди схватила Честера за руку — резко, как вчера — и потащила его в конец коридора, подальше от камеры. ‎ ‎— Бежим, — сказала она. ‎ ‎— Куда? ‎ ‎— В библиотеку. Там Коллет. Она хотя бы не снимает. Только рисует. ‎ ‎Они побежали по коридору, держась за руки. Честер смеялся. Мэнди — нет. Но она не отпускала его ладонь. ‎ ‎И это было главным. ‎ ‎--- ‎ ‎Коллет сидела в углу с блокнотом и рисовала. Увидев вбежавших Мэнди и Честера (всё ещё держащихся за руки), она не удивилась. ‎ ‎— Я знала, что вы придёте, — сказала она, не поднимая головы. — У вас совместимость по знакам зодиака высокая. ‎ ‎— Мы не верим в знаки зодиака, — сказала Мэнди, отпуская руку Честера (но не сразу — через пару секунд). ‎ ‎— А зря, — Коллет подняла глаза. — Вы идеальная пара по гороскопу. Я проверила. ‎ ‎— Ты знаешь наши даты рождения? — удивился Честер. ‎ ‎— Я знаю даты рождения всех в этой школе, — спокойно ответила Коллет. — Это не сложно. Они есть в базе данных. А у меня есть доступ к базе данных. ‎ ‎— Это незаконно, — заметила Мэнди. ‎ ‎— Это не законно, — поправила Коллет. — Но я не публикую. Только рисую. — Она повернула блокнот. На новом рисунке были они двое — Мэнди и Честер, — сидящие на скамейке. Вокруг — фонари и звёзды. И руки, соединённые вместе. ‎ ‎— Это красиво, — тихо сказал Честер. ‎ ‎— Это правда, — ответила Коллет и снова уткнулась в блокнот. ‎ ‎Мэнди посмотрела на рисунок. Потом на Честера. Потом на свои пальцы, которые всё ещё помнили тепло его ладони. ‎ ‎— Пойдём, — сказала она. — Опоздаем на литературу. ‎ ‎— А можно я подержу тебя за руку? — спросил Честер, когда они вышли из библиотеки. ‎ ‎— Нет. ‎ ‎— Почему? ‎ ‎— Потому что я не могу думать, когда ты держишь меня за руку. ‎ ‎— А ты не думай. Просто иди. ‎ ‎Мэнди остановилась. Посмотрела на него — на его красно-малиновые волосы, на веснушки, на улыбку, которая стала почти нормальной, без дурачества. ‎ ‎— Один раз, — сказала она. — До класса. ‎ ‎Она взяла его за руку первой. Сама. Опять. ‎ ‎Честер не сказал ничего. Просто сжал её ладонь и пошёл рядом. ‎ ‎Они шли по пустому коридору. Рядом. В тишине. ‎ ‎И это было громче любых слов. ‎ ‎--- ‎ ‎Большая перемена. Столовая. ‎ ‎Мелоди стояла у окна с чашкой кофе и смотрела на них. ‎ ‎Она видела, как они вошли в столовую — не держась за руки (Мэнди отпустила у двери), но как-то иначе. Ближе, чем раньше. Честер наклонился к Мэнди и что-то сказал. Мэнди покраснела и толкнула его локтем. Он рассмеялся. ‎ ‎Мелоди отпила кофе. Кофе был горьким. ‎ ‎— Смотри, кто грустит, — раздался голос Эмз. ‎ ‎Мелоди не обернулась: ‎— Я не грущу. Я наблюдаю. ‎ ‎— Наблюдение за парнем, который тебя отверг, называется грустью, — Эмз встала рядом. — Хочешь, я помогу? ‎ ‎— Чем? ‎ ‎— Мэнди — моя подруга. Ну, вроде того. Но я люблю драму больше, чем дружбу. — Эмз улыбнулась своей королевской улыбкой. — Я устрою так, что Честер сам к тебе подойдёт. ‎ ‎— Не надо, — сказала Мелоди. — Я не игрушка. ‎ ‎— А кто говорит про игрушки? Я говорю про правду. Если он выберет тебя — значит, он твой. Если нет — значит, нет. ‎ ‎Мелоди посмотрела на Эмз долгим взглядом. В её глазах боролись гордость и что-то ещё — что-то похожее на надежду. ‎ ‎— Что ты задумала? — спросила она. ‎ ‎— Увидишь, — ответила Эмз и ушла, напевая себе под нос. ‎ ‎Мелоди осталась у окна. Честер и Мэнди сидели за столиком в углу. Она что-то писала в блокнот. Он смотрел на неё. Только на неё. ‎ ‎Мелоди допила горький кофе и поставила чашку на подоконник. ‎ ‎— Посмотрим, — сказала она тихо. ‎ ‎--- ‎ ‎Последний урок прозвенел. Мэнди закрыла тетрадь и оглядела класс. ‎ ‎Честер сидел на своём месте — третья парта второго ряда — и аккуратно складывал вещи в рюкзак. Без спешки. Без привычного «схватил и убежал». Он делал это медленно, будто никуда не торопился. ‎ ‎Мэнди смотрела на него и не могла отвести взгляд. Весь день он был другим. Тихим. Внимательным. Он смотрел на неё на уроках — не отрываясь, но не навязчиво, а так, будто она была единственной важной вещью в комнате. ‎ ‎И ни разу не достал леденец. ‎ ‎— Честер, — окликнула она, когда он встал. ‎ ‎Он повернулся. Улыбнулся своей новой улыбкой — не дурашливой, а тёплой. ‎ ‎— Что? ‎ ‎— Ты… — она запнулась. — Ты куда сейчас? ‎ ‎— Домой. А что? ‎ ‎— Ничего. Просто… — Мэнди не знала, что сказать. Она привыкла, что он всегда рядом. Что его не нужно искать — он сам найдёт её, подойдёт, скажет какую-нибудь глупость. А сейчас он просто… уходил. Нормально. Спокойно. ‎ ‎— Встретимся в шесть? — напомнил Честер. — На скамейке. ‎ ‎— Да, — кивнула Мэнди. — В шесть. ‎ ‎Он вышел из класса. Мэнди осталась сидеть, глядя на пустую дверь. ‎‎ ‎ ‎--- ‎ ‎ ‎18:00. Скамейка под дубом. ‎ ‎Честер пришёл первым. ‎ ‎Мэнди увидела его ещё издалека — он сидел на скамейке, смотрел на фонари и улыбался. Без леденца. Без глупой позы. Просто ждал. ‎ ‎Она подошла и села рядом. Не на расстоянии вытянутой руки — вплотную. ‎ ‎— Ты рано, — сказала она. ‎ ‎— Я не мог ждать дома, — ответил Честер. — Дома скучно. А здесь ты. ‎ ‎Он взял её за руку — медленно, осторожно, спрашивая глазами разрешения. Она не отняла. ‎ ‎— Сегодня ты был другим, — сказала Мэнди. — Тихим. ‎ ‎— Плохо? ‎ ‎— Нет. Странно. Но не плохо. ‎ ‎— Я стараюсь, — он сжал её пальцы. — Быть собой. Не клоуном. ‎ ‎— А кто ты? — спросила она, глядя на фонарь напротив. ‎ ‎— Тот, кто смотрит на тебя и не может дышать, — сказал Честер. — Но это слишком пафосно, да? ‎ ‎— Немного. ‎ ‎— Хочешь, скажу по-простому? ‎ ‎— Давай. ‎ ‎Он повернулся к ней. В его глазах не было шуток. Только тишина — и она. ‎ ‎— Ты мне нравишься, Мэнди. Сильно. С первого дня, как ты наорала на меня за жвачку на парте. Ты была такой злой, что я испугался. А потом захотелось, чтобы ты злилась только на меня. ‎ ‎— Это странное желание, — сказала Мэнди. ‎ ‎— Я странный. ‎ ‎Она молчала. Потом медленно, очень медленно, положила голову ему на плечо. ‎ ‎— Я не умею говорить красивые вещи, — сказала она. ‎ ‎— А ты просто говори. Я пойму. ‎ ‎— Ты мне нужен, — прошептала Мэнди. — Не для планов. Не для контроля. Просто… нужен. Как воздух. Без тебя пусто. ‎ ‎Честер замер. Его дыхание перехватило. ‎ ‎— Мэнди… ‎ ‎— Не говори ничего, — попросила она. — Я знаю. Я тоже. ‎ ‎Они сидели под фонарями. Держались за руки. И не боялись ничего. ‎ ‎Ни завтрашнего дня. Ни Эмз с её камерой. Ни того, что всё может сломаться. ‎ ‎Потому что если что-то сломается — они починят. Вместе. ‎