Месть

      Вот наступил завтрашний день. Всё утро Лунтик потратил на обдумывание и доработку деталей плана своей мести. Звучало всё довольно легко и просто: убить Элину и Кузю, а потом спрятать тела. По крайней мере, для Лунтика это выглядело надёжным планом. Кузю искать никто не станет, практически вся его родословная мертва, а те, кто ещё живой, так это совсем уже дальние родственники, которые с кузнечиком и в глаза не виделись. Что касается Элины, то можно сказать, что она уехала к богатому жуку-«папику» в Тридесятый лес, всё-таки уже давно ходили слухи о её распутной натуре, так что, быть может, никто даже не удивится.       Лунтик достал из шкафа свою спортивную сумку угольно-чёрного цвета, в этой сумке он хранил ракетки и воланчики для игры в бадминтон, но на этот раз она понадобится ему совсем для других целей… Вытряхнув прошлое содержимое сумки на пол, лиловый наспех закинул в неё револьвер, предварительно заряженный, коробочку патронов, пару мешков из-под сахара, и тот самый трофейный, обоюдоострый ножик, который он, на всякий случай, чутка подточил. Такой набор вещей он считал достаточным для выполнения своего плана.       Повесив сумку на плечо, Лунтик тяжело вздохнул, немного постоял у двери, но всё-таки вышел из своего жилища. Первым делом он планировал направиться к Кузе и застать его врасплох, прямо в его доме. В каком-то смысле, злость на кузнечика была даже сильнее. Кузя долгие годы был лучшим другом пришельца, как он посмел с ним так поступить? К тому же, скорее всего, как раз таки Кузьма был инициатором измены. И ведь Кузя знал, что Лунтик был парнем Элины.       Спускаясь по лестнице Ивы, что, к слову, представляла из себя наросшие на ствол дерева грибы, Лунтик заприметил стоящего внизу Вупсеня. Это было достаточно странно, гусеницы не часто появлялись по одиночке, обычно братья сидели у себя дома, да раскуривали запрещённую в лесу траву, а по праздникам, когда у них получалось выпросить у знакомых хоть какую-то лишнюю копейку, то они могли позволить себе даже импортные галлюциногенные грибы. Так что, по крайней мере, их контакты с Лунтиком прекратились.       Спустившись, пришелец уже собирался идти к домику Кузи, но тут, внезапно, почувствовал весьма сильный толчок в плечо. Да, это был Вупсень. Теперь, когда Лунтик мог нормально разглядеть лицо гусеницы, то он ужаснулся. Нет, это было не лицо, а скорее застывшая гримаса: блестящие, словно стеклянные глаза, смотрящие прямо на инопланетянина; брови были опущены и сведены вместе; сухие губы были сужены и слегка подрагивали. Да и в общем, весь тон лица гусеницы был слегка красным.       — Гнида ты ебанная! — завопил Вупсень, после чего нанёс Лунтику мощный удар в область пупка.       Лунтик, конечно, не упал от удара, но немного согнулся, издав странный звук, что напоминал нечто вроде смеси звуков «ух» и «ах». Но это не был звук боли: хоть удар и пришёлся на живот, но, почему-то, лиловому стало на миг трудно дышать так, будто бы удар был в грудь!       — Как ты посмел тронуть Элину?! — спросила гусеница со слегка неадекватной интонацией.       Теперь Лунтик уже совсем ничего не понимал. Какое дело такой шпане, как Вупсень, дело до Элины? Неужели он заделался в борца за справедливость? Вряд-ли, Вупсень был совсем не из таких насекомых. Как и писалось ранее, ему почти было абсолютно всё равно на лес и его жителей. Но тогда почему его могла заботить Элина? Впрочем, все размышления пришельца прервал грубый удар в нос. Кратковременное жжение сменилось медленно пульсирующей болью, а из носа, естественно, неспешно потекла ярко-красная кровь.       — Если ещё раз ты тронешь, — хулиган взял Лунтика за короткую шёрстку на самой макушке, да поднял его голову так, чтобы они могли смотреть друг другу в глаза, — мою Элину, то тебе… Пиздец, блять!       После этого Вупсень резко, небрежно отпустил Лунтика, от чего последний немного покачнулся. Гусеница же ушла в направление их с братом домика, перед этим, накопив слюну, смачно плюнув на землю. «Мою Элину» — пронеслось в голове инопланетянина, что это значит? Может быть, Элина изменяла ему не только с Кузей? Впрочем, хоть это и оставило Лунтика в замешательстве, но из-за этой стычки с Вупсенем он не собирался отказываться от своей мести. Потому, утерев кровь запястьем, он направился к домику Кузи.

***

      И вот Лунтик уже был у жилища Кузьмы. Да, хоть в тот раз предатель и сбежал, но куда ему идти-то? К тому же, наверняка, кузнечик совсем не ожидал, что такой «добрячок-пухлячок», как Лунтик, зайдёт дальше кратковременной вспышки гнева. Да и на Элину, однозначно, кузнечику абсолютно всё равно, как и на всех своих партнёрш.       Растегнув молнию на сумке, пришелец ловким движением руки достал револьвер, что лежал на самом верху среди остальных вещей. После он подошёл к тому самому окну, около которого он вчера избивал изменницу. Обхватив ствол револьвера рукой, Лунтик отошёл от окна на пару шагов, замахнулся, да ударил рукоятью оружия по стеклу. Раздался громкий треск, да, большая часть стекла рассыпалась. Но всё же, дабы не порезаться, Лунтик расчистил оставшиеся стёклышка той же рукоятью.       «Вот так-то лучше!» — проскочило в мыслях пришельца. Залез в домик, Лунтик обнаружил, что в спальне никого не оказалось, как и в гостиной. Последней надеждой для него оставалась кухня. И да, там-то кузнечик и находился. Кузя сидел на стуле с широко открытыми, испуганными глазами, губы его подрагивали. При этом, Кузьма уже успел схватиться за кухонный ножик.       — Не подходи! — попытался уверенным голосом пригрозить Кузя.       Но потом кузнечик заметил револьвер в руке своего бывшего друга. Лунтик быстро направил его, то бишь револьвер, на Кузю. Зелёному казалось, что, смотря на темноту внутри дула этого оружия, он видел саму смерть. Страх, а вернее истинный, первобытный ужас охватил тело и душу кузнечика. Тщетно жаждя сохранить свою жизнь, Кузя попытался это сделать самым банальным способом, то есть откупиться:       — Чего ты хочешь?! Я… Могу дать тебе денег, я… Продам дом! — обещал Кузьма, — Или… Это же всё из-за Элины, да? Да сдалась она тебе, я могу договориться, у меня там… Короче, да я всё тебе отдам!       — Ты-ы-ы!.. — Лунтик смотрел на Кузю безумными, блестящими, словно он болел бешенством, глазами, — Ты-ы-ы!       Не в силах что-либо сказать, он лишь взвёл курок револьвера. Послышался громкий, отчётливый щелчок. На короткое время повисла полная тишина. Ужас Кузи лишь усилился, где-то глубоко в душе он уже готовился, буквально, отправиться к матери. Но, как известно, не каждое живое насекомое готово принять факт своей гибели, тем более насильственной, потому кузнечик до сих пор надеялся договориться.       — Стой! — взвыл Кузя, — Дай я хотя бы кое-что объясню… — немного обдумав, он «взял яйца в кулак», — Лунтик, да ты ведь… Это… Ну, куколд. Элину твою уже половина леса перетрахала, она же просто шлюха. И ты даже не представляешь, сколько хуёв она пересосала, будучи в отношениях с тобой… А тебя даже пизду полизать не подпускала, а ты её подарками задаривал, бля, она тебя просто использовала! Ну одумайся ты, сука… Ты готов потерять множество лет свободы из-за какой-то бабы?       Но Лунтика эта речь лишь взбесила. В голову вбилось слово «куколд». Подрагивающий указательный палец переместился чуть поближе к спусковому крючку. Инопланетянин никак не хотел принимать объективную истину:       — Заткнись! — завизжал Лунтик.       Его палец всё же нажал на спусковой крючок револьвера. Раздался оглушительный выстрел, стрелок почувствовал сильную, приятную отдачу, а с кончика дула револьвера пошёл малозаметный, лёгкий дымок, что вскоре рассеялся. Кузя совсем слегка пошатнулся на стуле, громко выдохнул через приоткрытый рот, а после взглянул на своё правое плечо. Там красовалась маленькая дырочка, даже чуть меньше диаметра самой пули. Вокруг этой дырочки было немного тёмно-серой пыли и копоти. Вскоре тонкой струйкой начала быстро-быстро вытекать бурая, венозная кровь, да, видимо пуля задела вену.       После того как, видимо, пришла боль и осознание самой ситуации, Кузя бросился бежать, но, задев ногой другой стул, он просто-напросто упал на пол. Этим Лунтик и воспользовался, придавив своему бывшему другу шею своей ступнёй, дабы кузнечик уж точно никак не сбежал. Вновь взведя курок, пришелец поднёс вплотную дуло револьвера к затылку Кузьмы да так, что последний мог почувствовать холодный металл. «Поскорее бы я умер…» — пронеслось в мыслях Кузи, для него всё происходило словно в замедленной съемке, что ещё больше нагоняло ужас. Ожидание смерти намного хуже самой смерти. Впрочем, желание Кузи было исполнено: Лунтик произвёл выстрел. Кузнечик умер. Если на входе, то есть в затылке, дырочка была ещё относительно небольшой, то перевернув Кузю на спину, Лунтик ужаснулся: во лбу было ранение в форме расширяющего конуса с вывернутыми наружу краями кожи, внутри было множество костных осколков. Тёмная кровь с небольшой частью мозга вытекала на деревянный пол, по всей комнате начал распространяться противный запах, представляющий собой металлический запах крови и пороха от выстрела.       Но это было ещё не всё. Ещё больше Лунтика испугали судороги: ноги и руки кузнечика резко, но не сильно, подёргивались. И это при том, что Кузя уже умер. Эти конвульсии продолжались ещё около одной минуты, в это время Лунтик смотрел на это, отойдя в сторону на пару шагов. У него был шок, пришло осознание убийства. Он убил живое насекомое. Также пришёл и страх, хоть дома и он думал, что его план идеален и лёгок в исполнении, но теперь он даже не представлял, как спрячет это тело.       Сдерживая рвотные позывы, Лунтик достал из сумки один из мешков для сахара, что он взял с собой, да попытался засунуть тело кузнечика в мешок. Ничего не получилось, тело вообще не помещалось! У Лунтика была паника от осознания, что ему, видимо, придётся расчленить тело Кузи, чтобы оно могло нормально поместиться.       Взяв мертвеца за ещё тёплые ладышки, он потащил его в ванную комнату, после чего закинул его в саму ванну. Также Лунтика тревожило окружение, ванная комната у Кузьмы была довольно старой, тесной, а лампочка освещала комнату холодным, тусклым цветом. Но тут Лунтик и понял, что ему нечем отрезать конечности жертвы. Был только тот небольшой ножик. Достав его из сумки, Лунтик понял, что это будет долго и отвратительно…

***

      Примерно через час всё было готово. Это также при учёте того, что он дал крови из тела вытечь, а после помыл тельце кузнечика и дал высохнуть. Теперь, вместо яркого салатового оттенка, кожа кузнечика была бледно-зелёной. Но больше всего Лунтика пугали вечно открытые глаза его бывшего друга…       Сложив туловище с головой в мешок, убийца закинул к ним отрезанные руки и ноги, завязал мешок, а после положил его в свою спортивную сумку. Убедившись, что он также и очистил себя от крови, Лунтик вышел из домика.       Он знал, где спрятать останки. Путь к этому месту был мучительно долгим. Лунтику казалось, что каждый жучок, паучок, что попадался ему на пути, подозревал его. Будто бы в мыслях каждого прохожего было что-то вроде: «Этот парень сделал что-то ужасное!». Будто бы каждый прохожий прямо сейчас побежит в муравейник, дабы сообщить муравьям, что были в лесу основным органом власти и правопорядка, о подозрительной личности.       Но вот Лунтик всё-таки дошёл до того места. Это была небольшая, полая коряга на окраине леса. Туда пришелец и закинул мешок, после чего спешно удалился, направляясь в иву. Хотелось просто лечь спать, будто ничего и не произошло…