Покер

У Эмира было две проблемы: недосып и иногда излишняя душность. Но сейчас его волновало совсем иное, а именно то, что он сидел в самолете в ожидании посадки в Турции, чтобы поиграть в покер. И это еще не самое страшное: в данный момент рядом с ним с довольным видом у окна сидела его самая главная проблема — Илья Макаров. Прямо сейчас у кабардинца заложило уши, как всегда бывало в перелетах, и он сглотнул слюну, чтобы избавиться от дискомфортного чувства. Также его действительно нервировало присутствие коллеги по правую руку от себя. Ведь он был лучшим игроком в покер или, как его называли другие игроки и сам комментатор игры, «живая легенда», тогда как сам Эмир был всегда на последних местах. Илья явно был везучим — по-другому его победы он не мог объяснить даже себе. И это вовсе не зависть. — Эй, ты как? — как раз с правой стороны послышался голос главной проблемы Эмира. — Все ок. Просто задумался. А ведь он действительно не заметил, как забылся в своих мыслях. — Я уж подумал, ты летать боишься, — небрежно бросил коллега и отвернулся обратно к окну. Наморщив лоб, Эмир тоже уткнулся в экран напротив и неохотно, с плохо скрываемым раздражением, сказал: — Ничего я не боюсь. — Правда? Я думал, ты боишься проиграть за столом сегодня. — Заулыбался он. Эмир на секунду замер, не зная, что ответить: ведь Макаров оказался догадливее, чем он предполагал. — Тебе? Эмир наконец повернул голову, и они встретились взглядом. Карие глаза сверлили голубые напротив. На что Макар не тронулся с места, и его взгляд остался спокойным и раздражающе изучающим. Эмир издал сухой смешок. — Жаль тебя разочаровывать, но ты ошибся. У Ильи брови поползли вверх в притворном удивлении, и он наклонился ближе, отчего запах его одеколона мазнул по носу и по нервам. — Уверен? — взгляд его как-то недобро оживился. — Значит, ты уверен, что сегодня ты переиграешь меня, сраный умный? Эмир со стойкостью выдержал чужой пытливый взгляд, и он прочистил горло в надежде, что его обеспокоенность никто не заметит. — Допустим, — выдавил он недовольным голосом. У Ильи губы дёрнулись в усмешке, и он не стесняясь изучал чужое лицо. Эмиру хотелось отвернуться и уткнуться в телефон, книгу, в свои ноги — куда угодно, лишь бы избежать этих оценивающих глаз, но, вопреки своим желаниям, он бесстрастно глядел вперед, пытаясь игнорировать блуждающие чужие глаза на себе. — Тогда давай спор, — заявил коллега уже без прежней подозрительности. На секунду Кашоков растерялся, и, кажется, это отразилось на его лице, потому что Макаров наконец перестал выглядеть так, будто уже победил в игре, и засуетился. — Серьезно? — темноволосый прыснул со смеха. — Потом что, за гаражами курить будем или сразу забив забьем? Выражение лица Макарова постепенно перестало напоминать довольного кота, и он облизнул пересохшие губы. — Так и скажи, что испугался, — бодро сказал он и с таким же тоном продолжил: — Знаешь, в принципе, я так и думал. С легендой, как я, естественно, никто спорить не будет. — И он невозмутимо отвернулся. Эмир сразу прочитал эту дешевую манипуляцию, поэтому его следующие слова не означали, что он на них купился. Просто хотелось стереть ему его самоуверенность. — Отлично, — ледяным тоном отрезал он почти по слогам. И сразу отвернулся к экрану, не дожидаясь, пока тот ответит. И не увидел, как у Ильи губы сложились в кривой усмешке. Эмир же не мог сконцентрироваться на фильме на экране: его мысли досадно возвращались к этому диалогу, где он согласился на этот глупый спор. Ведь он прекрасно знал, что какая бы в итоге комбинация в рукаве ни была, он всё равно бессильно проиграет. Так сложилась сама судьба, и колесо фортуны часто не только отворачивалось от него, а переезжало. Лобби отеля. Высокий потолок растворяется в мягком свете, падающем из огромных стеклянных панелей. Пол — гладкий и отражающий. В центре — расставленные островками диваны и кресла, обитые светлой тканью, которые как никогда соблазнительны после долгой дороги. У стойки регистрации — спокойное движение: сотрудники говорят тихо, почти вполголоса, и их голоса сливаются с ненавязчивой музыкой. Приветливая девушка с мягкой улыбкой проверяет документы Эмира и через несколько минут вручает ему ключ-карту, затем желает хорошего отдыха. Он уже было направился к лифту, как сидящий зачем-то всё это время Макар на мягком кресле неожиданно быстро поднялся и оказался мигом рядом. — Насчет спора, — с неким волнением в голосе сказал легенда покера. — На что спорим? Они довольно быстро оказались в лифте, и двери уже закрылись, поднимая их на нужный, точнее на девятый, этаж. — Ты, наверное, уже придумал, что ты хочешь, — быстро бросил он, смотря исключительно на закрытые двери лифта с серьезным видом. — Ну… — как-то скованно прозвучало от Ильи. — Вообще так и есть, просто интересно было, что ты предложишь. Эмир наконец устремил взгляд на чужое лицо. — Что, даже не расскажешь, что придумал? Это глюк, или Илья смутился? Но из-за чего? Эмир выжидающе смотрел прямо на него. Но опять удача была на стороне светловолосого, потому что двери лифта почти бесшумно распахнулись и заставили обратить внимание на то, что они уже на нужном этаже. Первым пулей вылетел Макар, отчего кабардинец еще больше изумился. — Не, мне лучше подумать получше… — сказал рыжий, почесывая бороду, и быстро пошагал по коридору налево. Эмир шел следом, смотря в чужую спину. — Точно не хочешь? — с удовольствием кинул в чужую спину темноглазый. — Давай уже, главное, не минет же. Макаров замер и развернулся с замешательством и тревогой на лице. — Э, нет… откуда, блять, это вообще пришло в голову? Эмир громко рассмеялся с каким-то злорадством. — Пошутил, — злорадно заявил он. — Не хочешь — как хочешь. — Он невозмутимо пожал плечами. — Бывай. И скрылся за дверью своего номера. Первый день прошел довольно быстро. После прибытия сразу в ванну, затем планировался ужин, но Эмир был таким уставшим, что сразу лег спать. Сладкий сон прервал мерзкий звон будильника, и Эмиру всё же пришлось разлепить веки и увидеть на часах восемь часов утра. Он с тяжелым вздохом отключил будильник и поднялся на кровати и уронил лицо в свои руки. Соблазн лечь обратно был велик, но кроме завтрака ему нужно было сегодня вообще-то играть. Именно поэтому он с тяжестью в теле отправился в ванну. Наконец выйдя из номера, он обнаружил Илью, который жил в соседнем номере. По его лицу было понятно, что он, так же как и сам Эмир, был не совсем рад утру. — Доброе утро, — бросил Эмир, закрывая дверь в свой номер. — Доброе. — Выглядишь хуево. — Взаимно. Вот и поговорили, и они в одном темпе отправились на завтрак. Это светлое и просторное помещение с большими окнами. Утром туда попадает мягкий естественный свет. Стоят аккуратно расставленные столы и стулья. С одной стороны — зона шведского стола: напитки, выпечка, горячие блюда, фрукты. Слышны негромкие разговоры, звук посуды и кофемашины. Кашоков ковырялся в своем омлете и попивал кофе, ощущая, как жизненная энергия возвращается с каждым новым глотком. Илья же взял какой-то салат и с каким-то разочарованием жевал его. — Ты подумал? — не переставая жевать, спросил последний. Эмир сразу понял, он о их споре, но решил прикинуться дураком. — О чём? — Ну, о споре, — вяло махнув вилкой в руке, бросил Макаров. Если по-честному, то Кашоков об этом не успел подумать. Он протянул задумчивое «М-м-м», барабаня по столу. — Если я выиграю, то ты подстрижешься налысо, — сказав это, он снова сделал глоток кофе. После его слов Илья сразу перестал жевать, и на его лице красовалось недоумение. Но вмиг его губы растянулись в улыбке, и он быстро кивнул. — Моё не спросишь? — Ты же вчера всё сказал, — нарочито упоминал Кашоков. — Ты реально подал идею, но это… не это, — сконфуженно произнес коллега, и его губы предательски изогнулись в едва заметной улыбке. Эмир вскинул бровь. — Сходим на свидание. Это было брошено так быстро, что обоим подумалось, что им показалось. Макар нервно дергал ногой под столом, и маленький стул дергался в такт его ноге. Эмир перестал постукивать по столу и замер в растерянности. И на мгновение будто всё перестало существовать, даже шум кофемашины и разговоры людей стихли. Но через каких-то мучительных секунд или минут кабардинец наконец сказал: — Договорились. — И неожиданно поднялся с места. — Окей, — также неловко отозвался Илья. Перед началом игры и стрима на твиче осталось минут двадцать. В тусклом помещении устанавливали звук и выстраивали свет. Эмир стоял за кадром, прибыли почти все игроки за этим столом. Многих, как оказалось, он не знал, наверное, потому что возрастное различие всё же давало о себе знать. Ведь с ними сегодня играли Зубарев, Сабина Хайрова, Парадеевич, Кореш и Данила Горилла. С некоторыми из них он пересекался, но не более, поэтому разговор шел туго. Чего не скажешь об Илье, которому палец в рот не клади: он легко заобщался с блогерами. Каждый раз, пересекаясь взглядом с рыжим, он поспешно уводил первым, потому что это его «сходим на свидание» не выходило из головы. Как будто снег в июле. Наконец всё было готово, осталось занять места за столом. Эмир и сам не знает как, но оказался рядом с Ильей. Как только начался стрим, стол будто оживился. — Даров всем, — бодро присоединился Эмир к остальным, которые также что-то выкрикивали. Им объясняли правила игры, но мысли Кашокова были совсем в другом месте, а именно снова по правую руку от себя, где чужое присутствие жгло ему всю правую часть тела. Было невыносимо сдерживаться от взгляда в эту сторону. Игра шла где-то минут десять, а у Эмира уже была неудача. После каждого фолда он кожей чувствовал чужой взгляд на себе. Эмир изо всех сил делал нейтральное лицо и смотрел свои карты со всей осторожностью, даже бет делал разумнее, чем все прошлые разы. Но ему просто не везло. В противоположной ситуации был Макаров: за первые десять минут игры он уже поймал старшую карту, тем самым сделал удачную ставку. У Эмира выступил холодный пот, и во рту пересохло, и играл он напряженно, отчего забыл, что находится вообще-то в прямом эфире и развлекать — его работа. — Расслабься ты, — на плечо темноволосого легла большая и теплая ладонь. — Из-за этого только хуже играется. — Чужой приглушенный голос у самого уха был таким же невыносимым, как эта игра. У Эмира пошли мурашки на затылке, и он сглотнул слюну. Медленно повернувшись, он встретился не со смешливыми глазами, как ожидал увидеть, а скорее обеспокоенными, что ставило в тупик. — Я расслаблен, — бросил он и снова сосредоточился на картах. Дальше игра пошла своим чередом, и спустя минут тридцать чип-лидером был Зубарев, а за ним не отставал и Макар. Другие же довольствовались тем, что есть. У Эмира пару раз была старшая карта и несколько раз сыграла ставка, но не более. В основном он делал чек. Поэтому самым первым вылетевшим был Эмир. Ему хотелось рвать и метать, но он поддерживал маску хладнокровного игрока. Встав со стола, чтобы сделать еще один заход, он услышал голос до боли знакомым колким тоном: — Мы ждем тебя, Эмир. — Вопреки своим словам, у Ильи была широкая улыбка на лице, и он провожал уходящего Эмира до самого упора. — Скоро буду, не переживай, — и Эмир ответил с такой же притворной улыбкой. Идя к банкомату, он думал лишь об игре. То есть о своих неудачах и удачах Макарова. В чем был его секрет? Как люди вообще умудряются играть так удачно? Эти вопросы крутились у него в голове. Ему срочно нужно было сменить тактику. Он положил свою карту в аппарат и набрал сумму. Затем пошел характерный звук при получении денег. Кажется, была у него одна идея, и её поселил в голове сам же Илья. По возвращении он заметил, что игра приняла совсем активные обороты. Зубарев покраснел и что-то выкрикивал, как, в принципе, и Кореш — они оба были на взводе. Остальные же смеялись и о чем-то шептались. Он сел на свое место обратно. Через какое-то время случился второй вылет — уже Сабины. Фух, не только я. Всё шло относительно нормально, ведь он стал еще осторожнее в своих ставках. Как только Илья поймал стрит, Эмир решился на свою новую тактику. Она была шаткая и неуверенная в голове у кабардинца, но он уже решился на риск, ведясь азартом. Поэтому, пока Макаров радовался и получил на свой счет какие-то деньги, Кашоков всё еще с каменным лицом положил свою ладонь на чужую ногу. Чужая нога мгновенно напряглась, и улыбка у Ильи чуть сползла; он сразу же обернулся на темноволосого с немым вопросом в глазах. Эмир не ответил и не убрал руку. Он ладонью чувствовал ткань штанов, которая от тепла начала нагреваться. Игра пошла дальше. — Чек, — сказал он лишенным эмоций тоном, пока поглаживал чужую ногу. — Чек, — сказал чуть севшим голосом Илья. На этот раз деньги ушли Парадеевичу. Следующая раздача, очередная, на которой у Эмира была неудачная комбинация, и он почти сразу сделал фолд. — Рейз, — с каким-то напряженным тоном произнес руссич. И Эмир понял, что у того в рукаве выигрышная комбинация, и его рука поползла вверх к внутренней части бедра, опасно близко к причинному месту. Илья дернулся и опустил глаза, и картина перед глазами повысила его давление, иначе никак не объяснить, почему он такой красный. — Ильюша, — прозвучал спокойный голос темноволосого. — Твой ход. — Его губы едва тронула улыбка. Их взгляды встретились, и, кажется, Макар понял стратегию соперника. — Чек, — наконец выдавил он хриплым голосом. И послышался хор разочарованных стонов. Ведь если бы он повысил ставку, он бы её точно забрал, но он пропустил ход. Кашоков рассмеялся ехидным смехом у себя в голове. Затем на руку кабардинца опустилась горячая ладонь бородача. И большая ладонь чуть сжала его и аккуратно пыталась убрать чужое касание. Всё это происходило, пока другие были полностью в игре и обсуждали свои ходы и комбинации. Эмир всё же дал коллеге убрать его руку — кажется, после этого почти ощутил облегчение рыжего. В этой раздаче Кашокову повезло: наконец у него в рукаве было хоть что-то стоящее. Поэтому он поставил ставку. По ставке соседа справа он понял, что удача не только у него, поэтому нервно кусал губу и дергал ногой под столом. Сделали ставку почти все, и Илья почему-то даже поднял. Мудак. Затем в ставке они остались лишь с Ильей. — Ты блефуешь, — почему-то убеждённо сказал он, смотря в голубые глаза. — В глаза мне смотри. — Может быть, а может быть, у меня каре? — рыжий поиграл бровями, смотря прямо в глаза сопернику. И Эмир действительно задумался, но решил пойти до конца и повысил ставку. На что Макаров издал смешок. Поэтому шаловливая рука кабардинца снова легла на чужое тело, только теперь прямо на промежность, и нежно гладила прямо сейчас. Его даже не волновало, что рядом могли заметить это непотребство. Макар же потерял просто дар речи и сглотнул, отчего его кадык дернулся. Его глаза потемнели, и он кусал нижнюю губу. — Фолд, — выдавил он из себя и шумно выдохнул. Илья сейчас думал не о деньгах на счету, он прикрыл глаза и мысленно думал о бабушках и авариях, потому что в ином случае будет тесно. Из-за его фолда Эмиру достались деньги, и темноволосый счастливо улыбнулся, обнажая ямочки. Очаровательно, если не думать о том, что под столом мистер Очарование гладит его член. Блять. Эмир убрал руку так же резко, как и положил, и забрал с собой тепло. — Макар, давай соберись, — смешливо сказал темноглазый. Макар усердно косплеил помидор и заерзал на стуле. Затем объявили долгожданный перерыв в пятнадцать минут, который сейчас был нужен как воздух. Эмир собирался подняться и потеряться в неизвестном направлении, но его крепко схватили за руку, а затем и вовсе потащили за собой прочь от этого проклятого стола и от остальных. Оказавшись на улице, Илья наконец отпустил чужую руку. Пристально и сурово он смотрел в карие глаза. — Что это за хуйня была? — Ты о чем вообще? — притворно не понимая, спросил Эмир. Макаров достал пачку сигарет и из нее сигарету, он затянулся сразу же. — Ты знаешь, о чем я, — ледяным тоном сказал он и выпустил дым. — Это читерство. — А это правилами не запрещено. — Кашоков скрестил руки на груди и вызывающе умудрялся возвышаться над почти двухметровым Ильей. Последний опешил, не зная, что ответить; от возмущения он открывал и закрывал рот, как выброшенная на сушу рыба. — А приличия какие-то… — начал было рыжий, как его грубо прервали. — Не скидывай свое неумение играть на меня, Макаров. И Эмир, развернувшись, ушел внутрь. Илья же остался с ошарашенным видом. Игра продолжилась тем, что Илья перестал быть чип-лидером, отдавая свое место Парадеевичу, а место Зубарева перешло к Горилле. В остальное время ничего интересного не произошло, лишь унылая игра, в которой на первом месте остался беловолосый Саня, на втором — Горилла и лишь на третьем был Илья. Кашоков же дышал ему прямо в затылок. Игра была окончена, и, пожав руки друг другу, они попрощались со зрителями. От сидения на одном месте так долго задница уже болела, поэтому участники спешили покинуть это место побыстрее. Молодняк пошел тусоваться дальше куда-то, старички — сразу по номерам. Стоя в лифте, Илья думал о том, что, блять, сегодня вообще произошло. Стоящий рядом Эмир делал ситуацию не лучше. — Мы оба проиграли, — подал голос кабардинец. — Кажется, мы не учли, что оба проиграем, — устало посмеялся бородач. — Но вообще я же на третьем, а ты на четвертом, поэтому… получается, я выиграл спор. Эмир замолчал на некоторое время, и тишина была почти физически осязаемой. Лишь выйдя из лифта, он вдруг схватил рыжего за руку и остановил. — Ты… кароче, да, ты выиграл. И… — он вдруг замолчал, и его взгляд метался по коридору. — Ладно. Похуй. — Он отпустил чужую руку и пошагал в сторону своего номера. Илья шел следом. Нет. Не похуй. Не сегодня. Как только Эмир открыл дверь в свою комнату, Илья громко толкнул дверь и закрыл её, но руку не убрал, наоборот, облокотился на неё всем весом и перекрыл путь. Эмир, возмущенный этим, обернулся и уже хотел было запротестовать, как понял, что их лица сейчас очень близко. Так близко, что чувствовал чужое дыхание у себя на лице. У темноволосого забилось сердце, намереваясь выйти наружу. — Что? — сказал он, пытаясь унять дрожь в голосе. — Не хочу так. — Как? — Закрыться в комнатах в недосказанности. — Взгляд Ильи скользнул с чужих глаз к губам. Запечатленный в дверь, Эмир не смог связать и двух слов, он рефлекторно облизнул губы. — Давай тогда не будем так. — Он чувствовал жар, исходящий от тела напротив. Затем его рука коснулась чужого лица, и Макаров замер, боясь, что отпугнет и испортит момент. Он почти прикрыл глаза и выдохнул. Его рука коснулась чужой талии и ближе притянула к себе, и они касались бедром друг друга. Он медленно опустил лицо к чужому лицу, уже совсем близко, и его губы накрыли чужие. Эмир задержал дыхание, и его глаза прикрылись сами собой, и, на кончиках пальцев, ощущались искры, и в груди расцвело тепло. Илья целовался робко и будто боялся, что его оттолкнут, но, ощутив взаимность, он посмелел и углубил поцелуй. Его нежное касание на талии стало тверже, и он уже сжимал чужой мягкий бок. А руки Эмира обвили его шею и властно притянули. Илья сминал чужие губы, и темноволосый ощущал его язык у себя во рту, который уже совсем не стесняясь проходился по рядам зубов. Зубы Эмира царапнули чужую нежную кожу на нижней губе, отчего Илья издал сдавленный стон. Его свободная рука проскользнула под легкую рубашку Эмира, и от теплого касания по месту касания прошлась покалывание. Рука Ильи пересчитывала чужие ребра и задела сосок, рубашка совсем задралась. Эмир издал в поцелуй что-то между стоном и рыком. Им обоим стало сложно дышать через нос, и они оторвались друг от друга. В тишине коридора лишь их шумное дыхание было слышно, они дышали в унисон. — Не хочешь сегодня у меня переночевать? — запыхавшись, сказал Эмир. — Блять, да, — ответили ему сразу, и они скрылись в номере темноглазого. На следующее утро Эмир проснулся и понял, что ему очень тепло. Слишком тепло. Жарко. Под щекой мирно постукивало чужое сердце, и грудь вздымалась. Подняв голову, он понял, что спит на груди Макарова; последний, впрочем, всё еще спал. И выглядел таким мирным во сне, что кареглазый, не сдержавшись, чмокнул его в нос, отчего у рыжего затрепетали светлые ресницы и он медленно распахнул глаза. Увидев Эмира, он почти сразу расплылся в улыбке. Затем притянул в свои теплые объятия обратно. — Мне жарко, Илья. — А мне хорошо. И Эмир перестал предпринимать попытки вырваться. Илья чмокнул его в тыльную сторону ладони. — Давай еще поспим, — с хриплым ото сна голосом сказал он, и они провалились в сон.