Театр второстепенной актрисы

Инк ощущала себя актрисой театра. Но не в главных ролях. Она всегда была второстепенной героиней каждого человека своей жизни. Она появится. Покрутится вокруг главного героя или героини и исчезнет. Может кто-то и вспомнить о ней. Подумает, что она была яркой, привлекательной, будоражащей, доброй и заботливой. Но она – этап любой жизни. Даже своей. Инк не чувствовала себя… кем-то. Жизнь никогда не казалось чем-то привлекательным. Та, кто должна была стать опорой, защитой и поддержкой… матерью – не стала ею. Дети чувствуют всё. И как бы эта женщина не пыталась дать любовь, все её попытки разбились вместе с тем диском с мультиком. Поддержки нет. Эта женщина пыталась стать хорошей матерью, но единственные тёплые касания, которые запоминались надолго, оставляли за собой покраснения, сбитое дыхание, возможно сотрясение. Эти тёплые касания всегда отдавались холодной натуральной кожей и лёгким звоном металла. Защиты нет. Эта женщина говорила, что когда Инк плохо, то она может спокойно рассказать об этом. Инк говорила и её слышали. Слышали, разговаривали, смеялись, засмеивали, разбивали, мол, как ты можешь уставать? Ты ребёнок. Опоры нет. Инк научилась жить с этим. Дом – эмоции на замок. Одноклассники – эмоции только позитивные. Наедине – продолжай играть роль позитивной девочки. Не нужно оставлять свою роль. Ночь – нож, лес, спички, ремень, руки, холод, стена. Утро – улыбка. Зеркало каждый раз встречало улыбку и искры в глазах. Тягу к жизни. Наигранную. Где-то под раковиной лежал рисунок. Три человечка танцуют кружа хоровод, а четвёртый уходит с платочком за плечом.

«Ненависть – плохо. Я должна быть справедливой»

Так оно и шло. Но Инк была отвратительна сама себе. Какой толк был воровать деньги, если это принесло только разрыв с братом? Надеялась на внимание, надеялась на какую-то любовь. Надеялась… на что? Она ненавидела себя. Инк, обними его так! – «Зачем делать это на публику? Он же мне друг, почему я тогда побоялась отказать… Отпусти! Не тронь меня!» – Инк, ты… Я люблю тебя, – «Любишь? Но зачем перед всем классом? Я… Почему я согласилась? Но он же счастлив… Значит я сделала хорошее дело? Девчонки так радуются… За меня? Но я же не счастлива. Хотя… Если я сделала его счастливым, подруги радуются, то значит всё хорошо? Да… Да». – Ну, Иинк, ну ты чего грустишь? Иди сюда! Всё хорошо! – «… Улыбайся, дура. Никому не важно, что ты чувствуешь. Это не твоя жизнь».

***

Инк научилась жить с этим. Дом – эмоции на замок. Одноклассники – эмоции только позитивные. Наедине – продолжай играть роль позитивной девочки. Не нужно оставлять свою роль. Ночь – нож, лес, спички, ремень, руки, холод, стена. Утро – улыбка. Зеркало не видело Инк по утрам. Только вечером. И только из-за того, что зеркало тянулась от раковины до ванны. Инк приходилось смотреть на себя. Она водила руками по плечам, груди, бёдрам, плечам, щекам. Она не чувствовала себя. Горячая вода только помогала ощутить тело. И напоминало о лезвиях прошлого на запястьях.

***

Инк рассталась с ней. Опять расставание. С ней. Инк уже ничего не чувствовала. Она опять не смогла поговорить о своих чувствах. Она не знает, что чувствует. Мир сузился до одной точки. До кончика носа. В душе ничего не болело. Она сейчас одна, а значит может сесть на край крыши. Так и вышло. Пока рядом не сел какой-то юноша в толстовке. – Красивый закат. Да? – спокойно произнёс юноша. Инк кивнула. – Ага… – Инк опустила взгляд вниз. Высоко. Такой шанс был. Его зовут Гено. Он был младше Инк на год. Но через год он умрёт. Болезнь, которая преследовала Гено была неизлечима и поэтому всё, что он делал – жил. Жил моментом, наслаждался каждой секундой. А Инк невольно поддержала его и пообещала, что будет рядом весь год. Два месяца с их дружбы поселили тёплые ощущения. Инк относилась к нему, как к младшему брату. Инк улыбалась, видя, как Гено показывает живопись и рассказывает о ней. Инк улыбалась, когда Гено показывал какие цветы хочет подарить своей мачехе, а после была искренне удивлена, когда Гено на Восьмое марта принёс ей такой же букет, но другого цвета. Инк было стыдно, что она ничего не может такого дать взамен, но Гено успокаивал и благодарил Инк за то, что она находится рядом, когда все другие отвернулись от него из-за болезни. Инк была у него одна. И сейчас он был у неё один. Но разница была в двух вещах или даже в одной. В прошлом останется не Инк, а Гено. Инк будет жить дальше, а Гено умрёт. И какое счастье было, когда Гено сказал, что ему сделают пересадку сердца! Какая же надежда была, что маленький шанс на выживание проиграется и Гено придёт через месяц и они вновь будут говорить о том и сём. Гено хороший человек! Жизнерадостный, приятный в общении, хороший друг! Он не может умереть. Он сможет победить болезнь. Он выдержит. Он обязательно выдержит! – [Здравствуйте, Инк. Он умер].

[Добрый вечер. Спасибо, что сказали…] –

[Соболезную Вашей утрате] –

***

Прошло два года с его смерти. Прошёл один год, как они с Эррор сошлись. Прошло два с половиной года, как у Инк появилась лучшая подруга – Дрим. Они обе стали дороги. Они обе давали Инк мотивацию жить. Самую первую мотивацию дал Гено. «Если нет никого, кто будет тебя помнить хорошим человеком. То я буду помнить тебя», – пообещала себе и своему мёртвому другу Инк. Она помнит и ценит. Она помнит и живёт. Но её не отпускает мысль, что она по сей день кружится вокруг главных героев и героинь. Но каждый раз она обрывает самой себе эти нити, стараясь жить и стать главной героиней для себя. Инк вновь не может смотреть на себя в зеркало. Ей тяжело подняться с кровати. Ей тяжело взять карандаш в руки и начать рисовать. Ей трудно писать даже это. Когда это закончится?