То, что под рукавом

Уилл, ещё сонный, идет по коридору, держась за низ ночной футболки. Кто-то настойчиво стучит в дверь, хотя за окном дождь. Восемь утра – отмечает Уилл, глядя на часы на кухне. Нужен будет кофе. В Нью-Йорке он стал без ума от этого напитка. Уилл подходит к двери и открывает: на крыльце Майк. С кофе. Взгляд Майка скользит вниз – на руки Уилла – и возвращается. — Привет, я к тебе...поговорить пришел. Уилл молча указывает рукой на кухню и идет к стулу. Майк следует за ним. Уилл садится за стол и кладёт руки на колени – подальше от взгляда. Стаканчик кофе он держит одной рукой. Майк располагается напротив. — Вкусный, — говорит Уилл, глядя в стаканчик. Майк делает глоток. Это новая кофейня в Хоукинсе. Он успел составить топ-3 своих любимых напитков. Все это проносится в голове. Как шум, как детали. Майк вздыхает, сжимая пальцами стаканчик. Делает ещё один глоток, ставит стаканчик. Смотрит на него, не на Уилла. — Я скучал. Уилл машинально сжимает левую руку, шрамы начинают гореть. Почему Майк говорит это сейчас? Он жалеет меня? Молчание затягивается. За окном всё ещё идёт дождь. — Почему ты исчез? — Уилл старается ответить сдержанно. — Я... — Майк останавливается. Начинает снова. — я испугался. Их взгляды встречаются. Уилл первым отводит глаза – в стаканчик с кофе, в стол, куда угодно. Стоит ли мне вообще продолжать этот разговор? —Я просто ждал твоего звонка. — Ты коснулся меня тогда, на озере. И я… испугался. — Чего? — Того, что это было не случайно. Уилл не отвечает сразу. Смотрит на свои руки на коленях. Левая чуть сжимается – привычно, незаметно. Он чувствует, что воздух в кухне закончился. Это слишком. Слишком для восьми утра. Слишком для полугода тишины. Он отодвигает стул. Встаёт. Не смотрит на Майка. Майк встаёт за ним – быстро, почти неловко, задевает стол. Кладёт руку на плечо – крепко, почти отчаянно. Уилл замирает. Не отстраняется. Просто стоит, закрывая глаза на секунду. — Майк, мне правда было больно, — голос ломается. Он поворачивается со слезами на глазах. — Я старался справиться с этим, как умел. Тебе не нужно жалеть меня. — Я никогда не испытывал жалость к тебе, Уилл. Он замолкает. Эту часть он повторял в голове несколько дней. Пока слова его не подводят. — Ты выжил в Изнанке. Ты уехал один в чужой город. А я... И тут тишина. Он не знает, как сказать про себя. — А я тут. Я просто тут был. Полгода. Не то. Он хотел сказать иначе. — Я трусил…Это я хотел сказать. Но больше не хочу. Уилл смотрит на него, не моргая. Майк не убирает руку. Тишина тянется слишком долго. За окном всё ещё идёт дождь. Несколько секунд они просто стоят так, не двигаясь. Потом Уилл выдыхает и утыкается лбом Майку в грудь. Майк не успевает подумать – только прижимает его к себе. Он чувствует, как грудь Уилла вздымается. Майк не сразу находит, куда деть руки, затем прижимается щекой к волосам Уилла. Они пахнут шампунем с запахом кокоса. Майк старается запомнить этот момент через запах, мягкость волос, свои ладони на спине Уилла. Оба только что сказали больше, чем говорили за полгода. Несколько секунд никто не двигается. Затем они отходят друг от друга. Майк не знает, куда смотреть. Смотрит поверх Уилла, ища там ответы. Уилл же вытирает лицо – быстро, как будто не хочет, чтобы Майк видел. Пауза. — Ты голодный? — Уилл направляется к холодильнику. — Да, я рано проснулся, сбегал за кофе, ещё и этот дождь… — Майк быстро заговорил. — Есть вчерашняя запеканка. По рецепту Джонатана. Майк кривится в улыбку: — Съедобная? — Ты удивишься его кулинарным познаниям, — смеется уже чуть легче Уилл. Они позавтракали, допили холодный, но все еще вкусный кофе. — Когда ты обратно на учебу? — спрашивает Майк. — Через четыре дня уже начнется новый семестр. Майк стучит пальцами о стол. Четыре дня. Внутри что-то сжимается. — Пойдем в кино? — переводит тему Майк. — Сейчас? — Ну да, я слышал, что утренние сеансы даже веселее. Уилл смотрит на него секунду. Потом – с облегчением – кивает. Обоим хватит на сегодня. — А какой фильм? — Ты что хочешь? — Я слышал про фильм Грязные танцы. Уверен, тебе понравится. — Да? Это фантастика? Пришельцы или монстры? — Люди, Майк. В кино Майк весь сеанс крутится в кресле и дуется. Уилл улыбается, глядя на него. Он видит, что Майку нравится этот фильм, но он не хочет признавать это. После финальной сцены они оба сидят молча. — Интересный фильм, — тихо произносит Майк. Уилл кивает в ответ: — Если тебе понравилось, то могу посоветовать ещё. — Эй, — почти автоматически тыкает его в грудь Майк. После толчка рука зависает, Майк её убирает. Он сам не понимает, что его смущает. Потом доходит – это жест Уилла. Всегда был его. И как вспышка вспоминается старое слово — волшебник. Тогда Майк тоже назвал Уилла так и не понял, почему это вдруг показалось таким важным. Уилл смотрел на него почти так же, как сейчас. Неловкость на секунду пробегает между ними. После фильма они выпили по коктейлю. Уилл должен был съездить в магазин с Джейн и мамой. Майка ждала домашняя работа. Они договорились, что завтра Уилл придёт в гости. Они разошлись. И оба несли домой один и тот же вопрос: а будет ли завтра? Завтра наступает. С утра уже пасмурно. С улицы отдает запахом мокрой листвы. Уилл просит маму отвезти его к Майку, который уже стоит на крыльце и высматривает их. Уилл выходит из машины, Майк на секунду колеблется: как его встретить? Обнять? Помахать? Он выбирает что-то неловкое – и Уилл это замечает. — Уилл! Миссис Байерс! — Майк, я так рада, что вы...видеть тебя, — осеклась она, — Уилл, на улицу не ходите. А завтра к нам на ужин, дома будут все. Джонатан обещал новый рецепт, они с Джейн задумали что-то грандиозное. — Хорошо, мама. Мы будем как в старые добрые: я рисовать, Майк писать. — Вам по 19, а дела все те же — подмигнула Джойс, открыла зонт и побежала к машине. В комнате Майка свежо, он заранее открыл окна и даже заправил кровать. — Мы как обычно? — с нескрываемой улыбкой спрашивает Майк. — Определенно, — кивает Уилл. Майк достаёт старые листы, Уилл берёт альбом и садится у окна. Некоторое время слышно только дождь за окном и шелест страниц. Майк прерывает тишину: — Я сразу взял газировку и чипсы, если мы проголодаемся. — Я не скучал по этой диете, Майк. — Если она помогает творить, придется потерпеть. Уилл улыбается и начинает рисовать, Майк раскладывает листы, ищет правильный порядок. — Что ты решил нарисовать? — Твой вид из окна. Хороший свет, интересная композиция. Майк смотрит на Уилла чуть дольше, чем необходимо. — А что пишешь ты? Уилл ожидает услышать привычное "пока не покажу", но Майк его удивляет: — Помнишь тот рассказ с озера? Уилла будто ударяет. Он выпрямляет спину. Смотрит вдаль. Он помнит то утро до каждой детали: краски, руку, молчание Майка. Но Майк помнит тоже? — Я тогда писал рассказ про художника и писателя, но...забросил его, — Майк кидает извиняющийся взгляд на Уилла, — я хочу дописать его. Уилл недоверчиво поворачивается к Майку. — Я тогда придумал сюжет, где герои меняются хобби — художник начинает писать, писатель начинает рисовать. Но сейчас…сейчас не знаю, правильно ли это? — Что ты имеешь в виду? — Я думал, что важно увидеть мир человека его глазами. И кажется, будто увидел…не знаю, как правильно закончить рассказ. — А какие есть мысли? Майк думает, что говорит про сюжет. Про двух выдуманных персонажей. — Они больше не меняются хобби… — Майк ловит вдохновение — они просто… просто остаются рядом и делают своё. Уилл кивает и опускает глаза. — Майк…это красиво. Глаза предательски начинают слезиться. Уилл отворачивается к окну, чтобы Майк не заметил. Но Майк замечает. — Тебя поразила сила писательского искусства? — Ты дурак, Майк. — Просто я долго думал об этом…и решил, что могу поделиться с тобой. Они возвращаются к своим делам. Некоторое время снова слышно только дождь и карандаш по бумаге. Майк открывает банку с колой, отдает ее Уиллу и берет вторую. Затем начинает шуршать чипсами. Уилл молча протягивает руку, Майк отсыпает ему ровно 10 чипсинок. Уилл недоуменно улыбается: — 10? Когда ты стал таким точным? — У тебя другая диета, много нельзя — Майк ухмыляется, довольный собой. — Маааайк Майк откидывается на спинку стула и возвращается к листам. Дождь стихает, вечер незаметно подкрадывается к ним. Уилл заканчивает набросок и показывает его Майку. Майк молчит, разглядывая рисунок. — Можно я заберу его себе? — Это же пока набросок, даже красок нет… — А мне кажется, что есть. Уилл молчит. Потом аккуратно кладёт набросок на стол Майка. За окном уже темнеет. Они спускаются вниз, к двери. На кухне хлопочет миссис Уиллер: — Уилл! Как ты повзрослел, расцвел. — Маааам, — протягивает нервно Майк. — А я не права? — она переводит взгляд с Майка на Уилла, — Как тебе в Нью-Йорке? — Мне очень нравится, миссис Уиллер, но скучаю иногда. — Конечно, если бы мой балбес поехал с тобой, было бы лучше, но он ещё соберется. Майк начинает хмуриться, Уилл вежливо улыбается. Легкая неловкость повисает. — Поужинаете? — Спасибо, но меня уже ждут дома. Был рад вас видеть. — И я тебя, Уилл. Майк и Уилл выходят на крыльцо. Дождь закончился, на небе уже почти нет туч. — Завтра у вас? — спрашивает Майк. — Завтра у нас, — кивает Уилл. Он уходит по дорожке. Майк стоит на крыльце и смотрит, пока Уилл не скрывается за поворотом. Потом возвращается в комнату. На столе — набросок. Он берет его в руки и улыбается. Сам не знает, почему. Засыпает Майк спокойно и быстро. На следующий день дом Байерсов пахнет чем-то неопределённым, но амбициозным. Майк стучит в дверь ровно в 6 вечера, Уилл сразу открывает ее и улыбается. Он явно был рядом. В руках у Майка небольшая коробка. — Мама приготовила печенье, — поджимает губы Майк. — Проходи, уже все собрались на кухне. Майк попадает в гущу событий. — Майк! — кричит радостно Джейн. Она утягивает его за руку к столу, где что-то показывает – «попробуй, это мы с Джонатаном сделали». Майк делает недоверчивое лицо и пробует, он вздыхает: — А это вкусно…основное блюдо? — Нет, соус, — Джейн мило дуется. Все улыбаются, только Нэнси оборачивается и смотрит своим взглядом. Она рядом с Джонатаном, помогает ему резать картошку. Джойс пытается не вмешиваться. Уилл стоит чуть в стороне и ловит взгляд Майка. — Это тоже к столу, печенье от мамы, — объявляет Майк всем. — Это мило, передавай привет Карен. — Джойс сразу раскладывает печенье на большую тарелку. — А я уже голодный, — все поворачиваются на громкий голос. — Джим, ты успел! — Джойс радостно целует Хоппера в щёку, Джейн машет. — Как я мог пропустить еду от детей. За столом смеются весь ужин. Основным блюдом была запеченная картошка с мясом и соусом. Майк и Уилл успели нарезать ещё салат. Джойс сияет, глядя на свою кухню. Она так рада видеть всех их вместе, уже родных. Хоппер просит добавки и признает, что прожарка мяса была идеальной. Джонатан победно улыбается, сжимая руку Нэнси и передавая ей салат. Нэнси, обычно всегда собранная, сейчас расслабленно смеется. Джейн обещает следующий раз приготовить всем вафли: — Сама, не разогреть, — упрямо подчеркивает она. А в углу стола – Майк и Уилл. Они не делают ничего особенного: Уилл что-то говорит, Майк слушает, наклонив голову. В какой-то момент их колени соприкасаются. Никто не отодвигается. Уилл ненавидит то, как быстро рядом с Майком всё становится привычным. Но Джойс видит то, что видит только мать: её сын снова улыбается так, как не улыбался полгода. Гости разошлись незаметно – Джонатан и Нэнси уехали к себе, Хоппер пошел смотреть новости, Джейн и Джойс убрались на кухне, потом пошли наверх. Майк и Уилл не заметили, как остались вдвоём. Разговор сам перенёс их на диван. Майк берёт ещё одну колу и пересаживается, Уилл следует за ним. Они болтали об играх, новых комиксах, фильмах. Каждому хотелось поделиться тем, что они упустили за полгода. Пока Уилл не стал отвечать меньше, потом совсем перестал. Майк продолжал эмоционально говорить, пока не заметил: Уилл уснул. Первым желанием Майка было разбудить Уилла, продолжить разговор. Но Майк остановил свою руку, он не стал дергать Уилла за плечо. Рука повисла в воздухе. Майк увидел, что рукав Уилла задрался, были видны шрамы. Рука медленно направилась к ним. Едва дыша, кончиками пальцев он к ним прикоснулся. Затем рука опустилась на руку Уилла. Теплую. Родную. Он сжал ее – и держал ещё долго, пока пальцы не запомнили. Уилл пошевелил головой, прядь упала ему на лоб, но он продолжал спать. В голове крутилось много всего и одновременно ничего. Майк решается убрать прядь со лба. Волосы мягкие. Майк ощущает спокойствие, о котором давно забыл. Утром Уилл просыпается с затекшим телом, не помня, как уснул, но видит Майка — он спит рядом. Джойс уже собирается и на сонный взгляд Уилла отвечает: — Не стала вас будить. Хорошо, что ты собрался вчера днем...и скажи Майку, что Карен знает, что он остался с ночевой. Уилл начинает будить Майка, что никогда не было простой задачей. — Майк? Майк? — Ммм, — протягивает Майк. — Мы уснули на диване, твоя мама знает, что ты остался. — 10 минут... — Я и не сомневался. Майк поехал в аэропорт вместе со всеми. Они не сказали ничего особенного – просто обнялись, и этого хватило. Полет был нормальным. Уилл не спал. За иллюминатором было солнечно, свет падал на середину салона, переливаясь. Он привычно сжал левую руку. Учёба притягивала. Дом – тоже. Наверное, это и есть взросление: хотеть быть в двух местах сразу. Уилл улыбнулся своим мыслям. Он отпил кофе из пластикового стакана. Не самый вкусный. Разобраться с днями, что они провели с Майком, не получалось. Майк открывался – осторожно, как дверь, в которую боятся постучать. И Уилл не хотел спугнуть это. Боялся потерять. Снова. Уилл вздохнул: он не хотел думать о своих чувствах, про них он все знал. Но мало что знал про чувства Майка. Надеялся ли он на взаимность? Всегда. Было ли больно от этого? Ещё как. Пусть будет так, как есть. Если Майк не позвонит в течение недели – он позвонит сам, спросит на прямую. Майк позвонил этим же вечером.