Путь к тебе

      Чонгук неотрывно следил за безупречной игрой Тэхёна в кадре, буквально поглощая каждое его слово и движение. В их киношном мире Ким считался не только идеалом мужской красоты, но и обладателем редкого таланта и обаяния, сумевшим завоевать миллионы зрительских сердец. Этот молодой мужчина мог за секунду перевоплотиться из главы мафиозного клана в нелюдимого писателя, живущего в полном одиночестве на каком-нибудь острове. Но особое признание он получил как театральный актёр, работая в различных постановках. Билеты на спектакли с его участием разлетались за считанные минуты.       Чон актёром не был. Он являлся экспертом в другом, не менее сложном жанре. Вот уже несколько лет Чонгук работал каскадёром, исполняя трюки и иногда консультируя актёрский состав по вопросам безопасности. А полгода назад стал ещё и личным дублёром Ким Тэхёна, заменявшим его в опасных сценах. Ким, отслуживший в армии в отряде специального назначения, зрителям казался образцом мужественности и смелости. Но даже ему иногда требовалась помощь.       Чонгук быстро отвернулся от метнувшего в него колкий взгляд Тэхёна и сделал вид, что рассматривает свои наручные часы. Их отношения сложно было назвать дружескими. На съёмочной площадке между ними всегда чувствовалось напряжение и излишнее давление. А в реальной жизни Тэхён был слишком замкнут, чтобы идти с кем-то на контакт.       — Перерыв пятнадцать минут! — крикнул помощник режиссёра и весь персонал разбрёлся по павильону.       Тэхён присел в приготовленное для него кресло и взял в руки бутылку минералки. Несколько секунд он будто над чем-то раздумывал, после открыл её и сделал два больших глотка, пока гримёр поправляла его макияж.       — Всё в порядке, господин! — с улыбкой ответила девушка и отошла в сторону, не желая нарушать личное пространство актёра.       Внешне Тэхён выглядел абсолютно спокойным, даже немного заскучавшим. Но за крепкой бронёй и милой улыбкой скрывались секреты, о которых никто не догадывался. Чонгук медленно подошёл к нему и присел в соседнее кресло. Воздух моментально наэлектризовался, свидетельствуя о тревоге, исходившей от Кима.       — Что ты здесь забыл? Сегодня ведь нет съёмок с тобой! — слова, прозвучавшие слишком резко, вовсе не обидели Чонгука, только нападая Тэхён мог от него защититься.       — Мне просто было интересно, — мягким тоном заметил Чон, улавливая, как дёрнулся кадык собеседника. Тэхён явно ждал от него подвоха.       Чонгук сглотнул ком сожаления. Теперь их связывали лишь рабочие отношения. Казалось, будто у них никогда и не было общего прошлого.       — Думаешь, я не вижу, что ты следишь за мной? Я узнаю твой байк из тысячи, — буркнул недовольно Ким, а у Чона в груди привычно дрогнуло сердце. — Прекращай меня преследовать, Гуки, это уже не смешно!       Чон усмехнулся, услышав такое приятное для уха «Гуки» из уст мужчины, при виде которого всякий раз замирал. Время изменило их обоих. Пока один боролся со всем миром, другой спрятал сердце за семью замками, сделав вид, что и так счастлив. В итоге они настоящие полностью ушли в профессию, игнорируя личную жизнь.       — Как ты себя чувствуешь? — с нескрываемым волнением вырвалось у Чонгука. Вчера у них был сложный съёмочный день, а сегодня предстояло работать до поздней ночи.       Послышался тяжёлый вздох, и Тэхён тут же поднялся из кресла, намереваясь прекратить их разговор. Он всегда сбегал, когда Чонгук пытался вывести его на эмоции. Если бы только Чон мог взять на себя все переживания Кима.       — Чего ты добиваешься? — с обидой процедил Тэхён, оглядываясь, чтобы их не подслушали. — Хочешь испортить мне карьеру? Устроить скандал? — он всплеснул руками. — Так давай! Расскажи всем, какой я неидеальный!       — Тэхён…       — Нас не связывает ничего, кроме работы. Запомни это! — прошипел Ким, разворачиваясь и быстро удаляясь к месту съёмок.

⚡⚡⚡

      Посетителей в баре было немного. Чонгук опустошил уже третью бутылку соджу, а мысли о Тэхёне по-прежнему лениво блуждали в его голове. Даже будучи пьяным в хлам, он продолжал думать о нём и скучать.       — Давай я вызову тебе такси. Поедешь домой, отоспишься, — уже в который раз настаивал Юнги, владелец этого бара и по совместительству близкий друг Чона.       Они были знакомы уже несколько лет. Мин Юнги — типичный интроверт с непростым характером, сдержанный, но при этом ранимый. Он заботился о Чонгуке, как о младшем брате, поддерживал в сложные минуты, подставляя своё плечо. Юнги знал о сложных отношениях с Кимом. Как-то Чонгук проговорился ему о своих давних чувствах к парню. А Юнги неожиданно спокойно воспринял его пьяную болтовню, ответив лишь, что любовь не имеет пола.       — Он сторонится меня, — шмыгнул носом Чон. — Конечно, я понимаю, как сложно ему в подобной ситуации. Он стал большим артистом, поэтому тщательно оберегает свою личную жизнь от прессы и поклонников. А я для него как кость в горле, вечно попадаюсь на глаза.       — Может, тогда тебе уволиться оттуда?       Юнги неспешно полировал пивные бокалы, сочувственно поглядывая на друга.       — Нет, я должен быть рядом, — упрямо проговорил Чонгук, опустошая очередную стопку с соджу и с глухим стуком ставя её на стол. — Уже пару месяцев его преследует назойливый фанат, караулит у дома, снимает на камеру, пишет письма, звонит.       — Артистов часто сталкерят. Пусть нанимает телохранителя. При чём тут ты?       Чонгук толкнулся языком в щёку, испытывая раздражение. Друг не догадывался о тайне, которую они с Тэхёном тщательно ото всех скрывали. Секрет, позволявший Чону находиться рядом.       — Слушай, у меня есть хороший психолог. Сброшу тебе его контакты. Захотите — можете сходить к нему на приём. Вместе, — сказал Мин, положив руку на его плечо.       К стойке подошёл посетитель, и Юнги отвлёкся на заказ, заставляя Чона вновь погрузиться в свои мысли. Если бы он хоть на один день мог вернуться в прошлое, то изменил бы его навсегда. Обиды Тэхёна были обоснованными. В том, что они расстались тогда, был виноват лишь Чонгук и людские предрассудки.       — Я вызвал такси. Дай мне ключи от мотоцикла, завтра заберёшь его, — Юнги протянул руку, ожидая, пока Чон, пошарив по карманам, выудит из брюк связку с ключами.       — Я лучше пройдусь, — заверил его мужчина, отрицательно повертев головой, сползая с табурета. — Мне нужно подумать, — выдохнул он, шаткой походкой направляясь к выходу.       — Если что, звони! — раздалось вслед. Чонгук на это лишь закатил глаза.       Домой идти не хотелось. Там он с ума сходил от одиночества, поэтому даже на заслуженных выходных пропадал на съёмках, ну или ходил в спортивный зал для поддержания формы. Внезапная мысль осенила сознание, и Чон потянулся за телефоном. Найдя в контактах самый важный, нажал на вызов и принялся ждать.       — Да, Чон! — звук любимого голоса патокой разлился по всему телу, и Чонгук застыл, привалившись к стене небольшого двухэтажного здания, чтобы удержать равновесие.       — П-привет, Тэх-хёни! — растягивая слова и довольно улыбаясь, поздоровался мужчина. — К-как у тебя д-дела?       — Опять напился! — возмущённо констатировал Ким. — Заканчивал бы ты уже пить, Чонгук. С твоей профессией это чревато.       — Беспокоишься обо м-мне?       — Вот ещё! Делать мне нечего!       Чонгук хрипло рассмеялся. На улице похолодало, и начал накрапывать дождь, а в душе у Чона сейчас было тепло и солнечно, как летом. Он поднял лицо к небу и прикрыл глаза, позволяя влаге коснуться тёплой кожи.       — Если ты звонишь, чтобы я забрал тебя…       — Я люблю тебя, Тэ, — перебил Кима Чонгук, решив вдруг в очередной раз исповедаться. — Люблю сильнее всего на свете. Прости меня.       В трубке на несколько секунд повисло молчание. Тэхён либо злился в этот момент, либо пытался справиться со своими эмоциями. Такие признания он слышал чуть ли не каждую неделю, когда Чонгук напивался.       — Ответь мне на один вопрос: почему я слышу это, только когда ты пьян? На площадке слов любви от тебя не дождёшься! — съязвил Тэхён, явно рассердившись.       — Не хочу т-тебя ком… ком… чёрт! — выругался Чонгук, не в силах выговорить нужное слово. — Портить т-тебе ре-пу-та-цию! — произнёс он по слогам.       Ким фыркнул и тяжело вздохнул. Одно то, что они просто разговаривали, пусть и на повышенных тонах, казалось Чонгуку счастьем. Он мог хотя бы слышать голос любимого.       — Где ты? Давай я вызову такси, — взволнованно бросил Тэхён. — Нечего бродить по улицам в таком виде.       — Может, приютишь меня? — Чонгук захныкал, словно маленький ребёнок. — Дома так одиноко.       — Прекрати ёрничать, Чон! — не выдержал Тэхён. — Говори адрес или я вешаю трубку! — выставил он ультиматум.       Чонгук осмотрелся. Кажется, он не успел далеко уйти от бара Юнги, его огни рядом призывно мелькали в подступающих сумерках.       — Я был у Мина…       — Понятно. Я так и знал. Никуда не уходи, такси уже едет, — ответил Тэхён, но сразу трубку не повесил. — Дойди до остановки и присядь на скамейку.       — Ты всё-таки б-беспокоишься обо м-мне, — подтвердил свои догадки Чонгук и тут же услышал в трубке короткие гудки.

Flashback.

      У Чонгука с детства было ощущение, что его жизнь пишут чужими руками. Расписание на столе, звонки секретаря, взгляд отца, в котором всегда было больше расчёта, чем любви. Любой шаг вправо — ошибка, любой шаг влево — каприз. Он рос не сыном, а проектом. И чем старше становился, тем меньше в нём оставалось места для собственной воли.       Отец называл это воспитанием.       — Мужчины не ноют, — говорил он, и голос звучал спокойно, почти делово. — Мужчины благодарны за дисциплину.       Иногда «дисциплина» оставляла следы, которые Чонгук прятал под длинным рукавом рубашек и идеальной улыбкой. Он научился не плакать, потому что плач только продлевал урок. Научился смотреть прямо, когда хотелось прикрыть лицо руками. Научился говорить «да, отец», даже когда внутри всё кричало «нет».       Самым страшным была не боль, а то, что после этих разговоров дом снова становился тихим и правильным, будто ничего не произошло. Будто удар — такая же часть протокола, как ужин и занятия.       К семнадцати годам Чонгук уже знал своё будущее в деталях: университет, стажировка, офис, наследство, семья как образец. Он даже не спорил вслух, просто однажды понял, если останется, то умрёт — не телом, а чем-то внутри, что ещё пыталось быть живым.       Чон сбежал. Ночью, взяв рюкзак и наличку, которую копил мелкими суммами, и с одной мыслью: «Хоть бы не вернуться». И дышать наконец-то стало легче. Он помнил, как стоял в тёмном переходе и смеялся без причины, от бешеного адреналина, от осознания, что теперь сам себе хозяин.       Свобода оказалась совсем не романтичной. Она имела вкус голода. Первые недели Чонгук ел, что придётся, спал, где мог — в дешёвых мотелях, в круглосуточных саунах и спортзалах. А потом он случайно узнал о выгодном заработке, нужно было участвовать в нелегальных боях.       Помещения для них выглядели совсем не пафосно, здесь не было ни ярких прожекторов, ни известных ведущих. Подвалы, складские помещения, заброшенные дворы, где вокруг стояли парни с пустотой в глазах и нервной улыбкой. Кто-то из них приходил ради денег, а кто-то за злостью, просто чтобы почувствовать, что всё ещё жив.       Чонгук пришёл за всем сразу. У него были сильные руки и упрямая выносливость. Удар он держал лучше, чем многие, сказывались многолетние занятия боевыми искусствами. Он быстро понял правила: не показывай слабость, страх и усталость, и тогда тебя хотя бы на секунду, но будут уважать.       После первых боёв появились деньги, пусть небольшие и грязные, но настоящие, которыми можно было расплачиваться за жильё и бинты. Иногда у него появлялись и девушки, но эти отношения всегда заканчивались одинаково — он уходил первым, стирая из памяти их имена.       А потом внезапно всё изменилось.       Обычный зал, где пахло резиной, металлом и дешёвым дезодорантом. Чонгук пришёл туда вечером, когда после очередного боя было тяжело и пусто, и нужно было забить голову работой тела. Он разматывал бинты, растягивал запястья, слушал, как стучат по боксёрским грушам другие.       В какой-то момент дверь открылась, и вошёл он.       Парень был крепким, но не накачанным, со стройной фигурой и безупречной осанкой. Плечи, спина, ноги — всё выглядело так, будто он привык работать на результат. Но лицо… Лицо было слишком красивым для этого места. Не мягкой красотой и не милым. Скорее той редкой, опасной красотой, которая притягивает и раздражает одновременно. Как будто природа решила: пусть будет идеально, а жизнь потом разберётся.       Чонгук поймал себя на том, что смотрит дольше, чем нужно. И тут же разозлился на себя.       Парень прошёл к стойке, спокойно взял ключ у администратора, кивнул кому-то из тренеров. Не оглядывался, не искал взглядов и от этого казался ещё более уверенным.       Чонгук сделал вид, что ему всё равно. Начал бить по мешку сильнее, чем надо, будто мог выбить из воздуха собственное смущение. С каждым ударом в голове становилось громче.       «Мне нравятся девушки. Мне нравятся девушки», — повторял он, как мантру.       — Ты сейчас сорвёшь плечо, — сказал голос рядом.       Чонгук резко обернулся. Красивый незнакомец был близко, слишком близко, и от него пахло мятой. Парень снял с запястья резинку и быстро убрал свои волосы в небольшой хвост на затылке. Он смотрел не на лицо Чонгука, а на его стойку, на движение корпуса, как тренер.       — Я тебя спрашивал? — огрызнулся Чонгук автоматически.       Незнакомец чуть наклонил голову, но не обиделся и не отступил.       — Просто будь осторожнее.       Чонгук почувствовал, как у него внутри что-то сдвигается, появившееся раздражение смешалось с интересом и желанием доказать.       — Ты кто вообще? — спросил он.       — Тэхён, — представился он. И после паузы добавил: — А ты?       Чонгук хотел назвать любое имя, кроме настоящего. Настоящее было связано с отцом, с домом, с людьми, которые его найдут. Но этот взгляд, такой спокойный и прямой, делал ложь трудной.       — Чонгук, — ответил он, не скрываясь.       Тэхён кивнул, будто принял это как факт, а не как приглашение к дальнейшим вопросам.       В тот вечер они не стали друзьями. Но у них появилась одна привычка на двоих — смотреть друг на друга боковым зрением. Тэхён тренировался рядом, и Чонгук, чертыхаясь, ловил себя на том, что повторяет его ритм. Тэхён поправил ему стойку один раз, коротким касанием к предплечью, и это касание осталось на коже ощущением, которого не должно было быть.       Чонгук ушёл из зала злым. На себя. На то, что в голове появились вопросы, от которых он всегда уходил. Не про мужчин вообще, а про одного конкретного — красивого, сильного, слишком спокойного. Про то, почему в груди становилось жарко, когда он слышал его имя.       Чон пришёл в зал на следующий день, потому что ему надо было доказать самому себе, что всё нормально, что ничего не изменилось. Это была смешная причина, и он это знал.       Тэхён был здесь снова. И всё повторилось.       С каждым днём Чонгук чувствовал, как его начинает ломать. Он ловил себя на взглядах, на том, как прислушивается к голосу, как бесится, когда Тэхён разговаривает с кем-то ещё. Он пытался переключаться на девушек, и это было нормально, правда. Он ведь мог хотеть, мог флиртовать, мог быть собой.       Но потом Тэхён появлялся в поле зрения, и всё нормальное становилось неважным. Как будто в мире существовало два режима — до него и после. А Чонгук ненавидел противоречия. Он привык, что жизнь либо «правильная», либо «неправильная». Отец выжег в нём эту двоичность. А Тэхён существовал в серой зоне, где всё было одновременно красиво и опасно, страшно и притягательно.       Однажды после тренировки они вышли вместе, не сговариваясь, просто пошли в одну сторону. Было холодно, асфальт блестел после дождя. Чонгук шёл и молчал, потому что если заговорит, вылетит что-то лишнее.       — Ты всегда такой злой? — спросил Тэхён, не глядя на него.       — Я не злой, — огрызнулся Чонгук.       — Тогда почему ты всё время дерёшься так, будто хочешь себя наказать? — Тэхён наконец посмотрел на него.       Чонгук остановился. Этот вопрос был слишком точным и застал его врасплох.       — Тебе какое дело? — выдавил он, и в голосе прозвучало то, что он не хотел показывать, страх быть увиденным.       Тэхён не улыбнулся и не отшутился.       — Потому что ты мне нравишься.       Эта фраза прозвучала как обухом по голове. Чонгук почувствовал, как у него внутри поднимается паника, но не от опасности снаружи, а от того, что кто-то назвал вслух то, о чём он сам даже думать боялся.       — Ты… — Чонгук выдохнул, — ты шутишь?       — Нет, — ответил Тэхён.       Чонгук мог уйти. Мог сказать «нет». Мог выстроить стену, как всегда. Но он сделал шаг вперёд. И когда Тэхён потянулся к нему, Чонгук не отстранился, а тоже подался навстречу.       Их поцелуй был резким, будто они сражались губами. Чон почувствовал вкус мятной жвачки и чужого дыхания, лишь на секунду мозг дал понять, что это неправильно, но тело уже выбрало.       Через несколько секунд он всё же оттолкнул Тэхёна, провёл рукавом по губам, будто хотел стереть воспоминания, и заметил в глазах парня печаль.       — Совсем с ума сошёл?! — в отчаянии крикнул Чонгук, хотя тело требовало продолжения. — Как ты посмел?!       — Гуки…       — Не называй меня так! — сорвалось у Чонгука. Голос был хриплым, совсем как после боя. — Красивое лицо, а мозгов ноль, да? Думаешь, тебе всё позволено?       — Я не хотел тебя унизить. Я думал, ты…       — А ты не думай! И не лезь ко мне со своими… играми! Ясно?!       Тэхён вздрогнул, крепко сжимая челюсти. Чонгук сделал шаг назад, потом ещё один, сохраняя на лице холодность, будто ничего не произошло. Но пальцы предательски дрожали в карманах.       — Если я ошибся, скажи, — еле слышно произнёс Тэхён. — Но скажи нормально.       — Ты ошибся, — ответил Чонгук, но сам в это не поверил. — И не делай так больше. Никогда! — хотя всё внутри него кричало: «Продолжай!»       Чон развернулся и ушёл быстрым шагом. Внезапно усилился дождь, капли били по лицу, как мелкие удары, будто город решил помочь ему наказать себя за те секунды, когда ему было хорошо.

🌕🌕🌕

      Следующие несколько дней Чонгук привычно посещал зал. Знакомый запах — дешёвого кофе, резины и пыли с татами — всегда его успокаивал. Он отрабатывал удары по мешку слишком жёстко, будто срывая на нём злость. Но голова всё равно была забита мыслями: мокрый асфальт, рука на затылке, тёплое мятное дыхание и то, как Чонгук сам подался навстречу.       Тэхёна в эти дни в зале не было. Парни посмеивались над Чоном, спрашивая, где он потерял своего красавчика. Но он одаривал их таким взглядом, что те сразу теряли улыбки и молча ретировались.       Чонгука снова начало ломать. Тело плевало на запреты, потому что оно помнило. Внутри образовалась странная тяга к Его голосу, Его присутствию, к тому, что с Ним можно быть собой, а не держать оборону. Чон называл себя предателем и трусом. Он сам ответил на поцелуй, понимая, что хотел этого, а потом просто ударил человека словами, как это обычно делал его отец.       В зале никто не знал, где обитает Тэхён. Но пару раз Чон замечал, что тот общался с парнем из обслуживающего персонала. Тогда он проглотил гордость и решил спросить.       — Ты ведь знаешь Тэхёна? Он пропал. Где он живёт?       Паренёк замялся, обдумывая вопрос.       — Я не знаю адреса… Но он жил где-то у метро. Там есть дешёвые комнаты, типа пансиона. Он говорил, что это временно, — парень поднял на Чона суетливый взгляд. — Я думал, вы в курсе…       — Спасибо! — Чонгук ощутил в груди небольшое облегчение.       — А вы случайно его не обидели? Может, он поэтому спрятался? — поинтересовался парень.       Чон застыл. Ему очень хотелось ответить «нет». Очень хотелось, чтобы это было неправдой.       — Я… — он сжал зубы. — Я не знаю.       Выйдя на улицу и натянув на голову капюшон, Чонгук быстрым шагом пошёл к метро. По дороге он пытался придумать, что скажет в своё оправдание. Он несколько раз ловил себя на мысли, что боится его не найти. Но ещё больше боялся найти и увидеть в глазах ненависть и равнодушие.       Нужный переулок Чон нашёл не сразу. Здесь пахло сыростью, а прохожие выглядели так, будто за душой скрывали какую-то тайну. О пансионе он спрашивал осторожно, стараясь не вызывать лишних подозрений. Два раза его отшили, и только пожилая женщина у автомата с кофе кивнула на узкую дверь с потёртой табличкой.       «Пансионом» оказался обычный кошивон с тесными и длинными коридорами, где лампы светили слишком тускло, а за стенками слышались звуки работающих телевизоров, кашель и чужие разговоры.       Оказавшись перед дверью нужного номера, Чон несколько секунд раздумывал, надеясь, что его не выгонят сразу. Он постучал дважды. Послышались шаги и щёлкнула задвижка. В проёме показалась растрёпанная голова.       — Чонгук? — уставшие глаза смотрели удивлённо, но без злобы.       Чон мысленно выдохнул. Он видел Тэхёна разным, но сейчас парень казался таким естественным, настоящим.       — Что случилось? — спросил он, приглаживая волосы и морщась. — Лучше зайди, в коридоре холодно.       Чонгук вошёл внутрь, осматривая крошечную комнатку, где умещались лишь узкая кровать, небольшой шкаф, стол и стул. В маленькое окно пробивался не свет, а отражение уличных вывесок. А ещё пахло стиральным порошком, мятой и чем-то личным. Запахом Тэхёна.              Тэхён закрыл дверь и развернулся, ожидая объяснений.       — Ты пропал, я переживал, — сказал Чон, больше не желая лгать.       — Я думал, тебя это не волнует, — закусив губу, ответил Тэхён. Его тонкие пальцы были в ссадинах, а на ключице темнел старый синяк. Но главное, что он был здесь, живой.       — Волнует, Тэхёни, — мягко произнёс Чонгук, пробуя новое обращение на вкус. Ему оно нравилось.       — Ты пришёл ругаться? — Тэхён держался спокойно, но в голосе слышалось напряжение.       — Я пришёл… Я не понимаю, что со мной происходит.       Тэхён не усмехнулся, не стал нападать, а подошёл ближе и заглянул Чону в глаза.       — Просто будь честным.       Чонгук сглотнул, но не отступил. Раз он пришёл сюда сам, значит, пути назад больше нет.       — Тогда, на улице… — Чон облизал губы. — Я ответил тебе… Поцелуй… На самом деле мне было… хорошо. А после я сделал то, что умею лучше всего — ударил первым.       — Это было больно, — Тэхён отвёл взгляд, будто подбирая нужные слова. — Но я понял, что ты испугался.       — Я не…       — Испугался, и это нормально. Только не делай из меня врага.       Для Чонгука эти слова звучали как заживляющая мазь для раны. Он вдруг ощутил, как к горлу подступает что-то горячее. Он ненавидел слёзы. Ненавидел себя за то, что рядом с Тэхёном становился таким слабым.       — Я скучал… по тебе, — вырвалось у него, а Тэхён в этот момент будто дышать перестал.       — Гуки…       — Не говори ничего, — перебил его Чон, делая уверенный шаг вперёд и подходя так близко, что почувствовал дыхание Тэхёна. — Я не умею красиво. Прости…       Тэхён поднял руку и коснулся пальцами его щеки — осторожно, но нежно.       — Мне не нужно красиво, мне нужно настоящее.       Чонгук не стал спорить, а притянул его к себе и впился в губы. Тэхён сразу же ответил, будто давно ждал, но уже не надеялся. Их поцелуй был горячим, неуклюжим, но таким сладким. В нём смешалось всё, от горечи до облегчения. Тэхён чуть отстранился и вновь заглянул ему в глаза.       — Ты уверен?       Чон почти рассмеялся от бессилия.       — Теперь да.       И этого оказалось достаточно. Тэхён притянул его к себе, и тесная комната стала ещё меньше, словно весь мир сжался до их рук и дыхания. Чон ощутил, как бережно его обнимали, как ласково прижимали к себе. Он прижал Тэхёна к стене, ощущая тепло, пальцы на шее, короткие вдохи, когда их губы встречались снова и снова. Руки дрожали, но эта дрожь была не от страха, а от того, что он слишком долго жил без прикосновений, которые не требовали платы.       Тэхён шепнул что-то неразборчивое ему в губы. А Чон ответил поцелуем, как умел — всем собой, ощущая внутри приятную тишину, которой не было уже много лет. Он больше не думал о правилах, не думал, как это выглядит со стороны. Он думал только о том, что Тэхён рядом, и он не собирается исчезать.       Поцелуи стали глубже. Оба растворились в этом моменте, словно ждали друг друга целую вечность и наконец встретились.       — Я хочу тебя, Гуки… — шептал Тэхён, неотрывно глядя в любимые глаза. — Хочу всего, без остатка…       — И я, — Чон принялся раздевать Тэхёна, одновременно целуя то в губы, то в шею. Томный стон взбудоражил сознание Чонгука, он перешёл к решительным действиям. Умело освободил Тэхёна от остатков одежды, сразу отметив его безупречное тело. — Не встречал никого совершеннее тебя…       Тэхён хрипло рассмеялся, залезая пальцами под футболку Чона, скидывая её, а после расстёгивая ремень у его брюк. Они торопились, словно боялись опоздать. Спешили подарить друг другу все те чувства и ощущения, которые скрывались внутри них.       — Смазка в первом ящичке, — Тэхён кивнул на шкаф рядом с кроватью, — только презервативов у меня нет. Но я чист и только что из душа.       — Зато у меня есть, — Чон продемонстрировал три блестящих пакетика из фольги и потянулся за баночкой с жидкостью. — Правда, я никогда этого не делал. Ну… с парнем, я имею в виду. Я ведь должен помочь тебе пальцами, верно?       Тэхён поджал губы, краснея, и согласно кивнул.       — Только у меня размер побольше стандарта, — признался Чонгук. — Но обещаю, что буду осторожен.       — Давай быстрее… — хихикнув и толкнув его в плечо, поторопил его Тэхён. — Мои соседи справа скоро вернутся, а они пожилые люди. Не так поймут, — Тэхён улёгся на кровать и расставил ноги, выгибаясь, чтобы Чону было сподручнее.       — Ну они тоже молодыми были, так что не дрейфь. Слушай, а может, лучше сзади? Тебе больно не будет?       — Подложи подушку.       — Окей. Чёрт, я впервые это делаю… Но как же заводит… Смотрю, тебя тоже? — Чон усмехнулся, усаживаясь на кровать и проходясь ладонью по гладкому члену Тэхёна, который тоже уже находился в полной боевой готовности.       — Айщ, Гуки!       — А можно мне попробовать… отсосать? Просто ты пиздец какой сейчас горячий. Я могу кончить от одного твоего вида, — признался Чон, не дождавшись ответа и пробуя чужую плоть на вкус.       — Ах! — выдохнул Тэхён, сжимая пальцами одеяло. — Я же так тоже долго не продержусь!       — Так и не сдерживайся, — пробубнил Чонгук, осторожно погружая член глубже себе в рот и пытаясь его старательно сосать и облизывать. — Извини, я не особо умею…       — Твою ж… Да! Возьми его глубже! Ещё! Быстрее!       Чонгук подавился и закашлялся, но процесса не прекратил. И в конце концов Тэхён обильно кончил прямо ему на грудь.       — Охренеть! — тяжело дыша, сказал он и прикрыл глаза от удовольствия.       — Так, не спать, а то второе действие пропустишь! — скомандовал Чонгук, вызывая судорожный смех у объекта своего воздыхания, открыл баночку со смазкой и обмакнул в неё пальцы. — Я буду осторожен, — вновь предупредил Чонгук, погружая в дырочку один палец.       — Ох…       — Ты такой узкий, Тэхёни, — Чон медленно двигал пальцем вперед, потом возвращался обратно. Через пару минут он подключил второй палец, а потом с трудом прошёл и третий. — Бля, это так необычно…       — А с д-девушками у тебя подобного не было? — слишком высоким голосом проговорил Тэхён, прикусывая губу, чтобы сдержать стон.       — Как-то предложил одной попробовать, но она отказалась. Боли боялась. Вот так…       — Хватит пальцев… Давай войди в меня членом, а потом я тебе тоже минет сделаю, — тяжело дыша, прошептал Тэхён.       — Я тебя обожаю, Тэ! — Чон вытащил пальцы, умело раскатал по члену презерватив и осторожно ткнулся головкой во вход. Тэхён немного пододвинулся, давая понять, что готов. Чон медленно начал входить, заглушая собственный стон.       — Я в порядке! Можешь двигаться быстрее… Ох…       Чонгук хмыкнул, входя до конца, а после набирая темп. Кровать начала скрипеть, со шкафа повалились какие-то коробки. Но они не обращали внимания на неудобства. Тэхён, откинув голову назад, начал громко стонать, всё чаще подаваясь вперёд и водя рукой по своему члену. А Чонгук быстро вбивался в него, ритмично двигая бёдрами. За какой-то стеной телевизор включили погромче, вызывая нервный смешок у Чона.       — Похоже, кто-то нас услышал.       — Ну и пусть! — судорожно простонал Тэхён. — Да! Я уже… Почти…       — Я не скорострел, но чувствую, что тоже долго не продержусь, — сказал Чон, переходя на более быстрый темп и крепко удерживая Тэхёна за бёдра, не давая тому скользить по простыне.       — Да! — прокричал Тэхён, содрогаясь от оргазма.       Через пару минут за ним последовал и Чонгук, бессильно свалившись прямо на Тэхёна и прижимая его к себе.       — Это… Это было круто! — прохрипел он, пытаясь отдышаться.       — Ты всё-таки нашёл меня… — прошептал Тэхён, обхватывая его за шею.       — И больше не хочу тебя терять, Тэхёни.       В ответ Тэхён посмотрел на него так, словно это было самым важным, что он слышал за долгое время.       — Тогда не теряй. И не убегай, когда станет страшно.       — Я постараюсь, — выдохнул Чонгук, сладко целуя любимого в губы.

🌑🌑🌑

      Люди отца нашли его именно в тот момент, когда Чонгуку уже было что терять. Ничего не объясняя, они затолкали его в машину прямо на улице и тут же отобрали телефон. Связаться с Тэхёном или передать ему какую-то весточку стало невозможно.       Дома его уже ждали родители — мама, смиренно стоявшая в стороне, и отец, едва сдерживающий свой гнев.       — Нагулялся? — сквозь зубы процедил Чон-старший. — Слышал, ты обрёл популярность в нелегальных боях… Что ж, поздравляю! — зло усмехнулся он, подходя ближе. — Ниже падать уже некуда. Значит, так ты мне отплатил за мою заботу?       Чонгук молчал, понимая, что никакие его оправдания не вразумят отца. Президента Чона все считали акулой в мире бизнеса. Вот только ради достижения цели он не гнушался подставлять конкурентов и идти к вершине по головам других людей, при этом пытаясь казаться идеальным.       — Я прощу тебе эту дерзость. Надеюсь, у тебя хватило мозгов не подсесть на дурь? Мой врач лично тебя осмотрит.       — Я чист! — ответил Чон, внезапно получая хлёсткий удар по щеке. Он пошатнулся, но устоял. Рука у отца была тяжёлая, в этом они похожи.       — Сукин сын! — прошипел господин Чон. — Подставить меня захотел? Мои конкуренты так и ждут, когда я совершу ошибку, подстерегают за каждым углом. А ты сам принёс им её на блюдечке! — лицо отца раскраснелось, он был в бешенстве. Мама по-прежнему не вмешивалась, впрочем, так было всегда. — Ладно бои, это ещё как-то можно оправдать. А вот то, что сын главы огромной корпорации — пидор, точно станет сенсацией!       Внутри у Чона всё похолодело. Сейчас ему было плевать, какое решение в отношении него примет отец, но из-за него мог пострадать невиновный. Тэхёну могла грозить реальная опасность.       — Это было просто увлечение, отец, — принялся оправдываться Чонгук, только бы уберечь любимого. — Не трогай его, прошу! Это я во всём виноват, наказывай меня, но только не трогай его!       — Увлечение, говоришь? — с ехидной усмешкой проговорил Чон-старший, сжимая пальцы в кулаки. — Ты опозорил нашу семью, наш род! Облил его грязью, от которой теперь никогда не отмыться! Ты понимаешь это?! Идиот! — последовал ещё один удар, и Чонгук повалился на пол. — Значит так! Сегодня же ты летишь в Америку, я уже оповестил местного управляющего и директора твоей новой школы. Поживёшь там, пока всё не уляжется. И только попробуй меня ослушаться. Второго раза не будет.       — Обещай, что не тронешь Тэхёна, — ломающимся голосом попросил Чон. Это единственное, что беспокоило его сейчас.       — Он станет гарантией твоего хорошего поведения. Будь послушным, и тогда с ним ничего не случится, — зловеще спокойно произнёс отец, разворачиваясь и уходя в свой кабинет. Мама продолжала стоять у стены как каменное изваяние.       Чонгук до боли впился ногтями в ладони, пытаясь заглушить собственный крик от обиды и несправедливости. Но иного выхода у него сейчас не было.       Взлетая, Чон смотрел в иллюминатор самолёта на огни города, а те расплывались от слёз, которые он никогда не позволял видеть другим людям. Он не знал, увидит ли когда-нибудь Тэхёна, сможет ли вообще выбраться. Не знал, сколько у него заберут дней, лет, частей его самого. Он только знал, что впервые в жизни хотел не свободы, не денег, не победы. Он просто хотел вернуться к любимому человеку.

Flashback end.

🌒🌒🌒

      После общения с режиссёром нового фильма и обсуждения деталей Тэхён ощущал смятение. Теперь его решение — подписаться на большой экшен-проект — казалось одной сплошной авантюрой. После армии за Кимом утвердился образ бесстрашного спецназовца. Вот только это была лишь маркетинговая легенда, навязанная ему агентством.       Для фанатов, прессы, режиссёров Тэхён обязан был быть смелым, ведь любая слабость — это риск для карьеры и репутации настоящего мужчины. На интервью он мог красиво рассуждать о дисциплине, о службе, о храбрости. Поклонники любили эту картинку. И иногда он сам в неё верил. Пока не оставался один.       Проблема была не в трюках. Ему нравился экшен за честность тела: либо ты сделал, либо нет. Вот только это тело всё чаще его предавало без предупреждения.       Вчера на техническом прогоне он едва сдержался. Проговорил текст и даже не сбился, только ладони стали мокрыми. Никто этого не заметил. Он боялся такого момента больше всего — момента, пока не станет поздно. Пока он не застынет в кадре, не сорвёт дубль, не упадёт там, где падать нельзя. Пока не сломается уже на глазах у всей команды.       «Я ведь служил в спецназе! — говорил он себе всякий раз с тупой злостью, направленной на самого себя. — Я должен…»       Вот только кому должен? Режиссёру, который горел проектом и лишь повторял: «Это будет культово». Продюсеру, уже продавшему «возвращение героя» рекламодателям. Или фанатам, привыкшим, что он ничего не боится. Себе прежнему — тому, который считал, что страх можно зажать зубами и проглотить.       Ким открыл сценарий на сцене с погоней, пробегаясь глазами по ровным строчкам.       Узкий коридор. Дым. Сирена. Резкий хлопок пиротехники. Герой прыгает в проём, висит на тросе. Камера летит следом.       Слова тут же поплыли. Тэхён видел не буквы, а узкое и шумное пространство, сплошь заполненное дымом. Его грудь сжалась, как будто кто-то крепко затянул на нём ремень. Он отложил сценарий и посмотрел на себя в зеркало. Оттуда на него смотрел идеальный, собранный мужчина, которого знали миллионы. И теперь это лицо стало его клеткой.       Можно было попытаться признаться, но Ким каждый раз останавливался, потому что знал, как работает киноиндустрия. Его признание тут же превратилось бы в заголовки, в обсуждение, в споры, в раздувание деталей.       Служба научила его выживать в тяжёлых условиях, но не научила проявлять слабости на людях.       В коридоре послышались шаги, и Тэхён прислушался. Кто-то прошёл мимо, хлопнула дверца соседнего трейлера. Сердце резво дёрнулось, совсем как у подростка перед экзаменом. Киму всё чаще казалось, что внутри него жил кто-то маленький, застывший на секунду в прошлом, и этот кто-то реагировал быстрее, чем разум.       Тэхён сразу вспомнил о Чонгуке, не как о человеке, которого проще всего ненавидеть за собственную боль, а как о каскадёре и мастере своего дела, видевшем гораздо больше, чем остальные. Чон всегда замечал мельчайшие детали, поэтому скрывать от него правду было бессмысленно.       Теперь Чонгук был для него не просто прошлым. Тэхён до сих пор испытывал горечь расставания, он пытался держать дистанцию между ними. Но то невозможное тепло, которое Ким помнил кожей, когда перед каждым трюком чужие пальцы обхватывали его запястья и успокаивающий голос шептал: «Смотри на меня, дыши», игнорировать тоже не мог.       Ким ненавидел себя за то, что когда ему было плохо, первой ассоциацией в голове всегда всплывал Чон. Будто его тело выбирало безопасность не по логике, а по памяти.       — Десять минут! — громко крикнули снаружи, и Тэхён на счёт медленно вдохнул, как когда-то его научил один упрямый каскадёр. Потом поднялся и положил на стол резинку для волос, которую по привычке носил на запястье. Простая, чёрная, как напоминание, если накроет, у него есть что-то, за что можно удержаться.       На площадке стояла суета. Павильон пах пылью, металлом и свежим лаком декораций. Ассистенты настраивали свет, проверяли тросы, щелчки карабинов отбивали ритм, от которого у Кима в груди всё время что-то вздрагивало.       Он застыл в метре от коридора — узкого, завешенного дым-машинами и проводами. По сценарию Тэхён должен был пробежать через него первым. Но на деле даже взгляда на этот проход было достаточно, чтобы тело тут же начало вспоминать, каково это, когда не хватало воздуха.       — Пять минут, и начинаем! — крикнул помощник режиссёра.       Ким не сдвинулся. Чонгук, как всегда, бесшумно появился сбоку, прикрывая обзор на декорацию своей мощной фигурой.       — Вода, — он протянул Киму бутылку минералки, видимо, замечая, как дрожали его пальцы.       — Этот дубль я сделаю сам, — почти решительно проговорил Тэхён, стараясь не смотреть на Чонгука, как обычно задержавшего взгляд на его лице дольше положенного.       — Не хочу спорить, но сделать самому и сделать безопасно — это разные вещи, Тэ.       — Не начинай, пожалуйста! — Ким до хруста сжал бутылку и поморщился. — Я справлюсь, — добавил уже спокойнее.       — Мы с тобой уже это обсуждали. Здесь сразу несколько твоих триггеров…       — Я же сказал, что сделаю это сам! — сорвалось у Тэхёна хрипло. — Хватит меня контролировать! Ты постоянно даёшь мне понять, будто без тебя я ни на что не способен!       — Я рядом, потому что хочу помочь. И потому что мне не всё равно, чем закончится дубль, — объяснил Чон.       — На площадке — да, но не надо влезать в мою жизнь.       Чонгук отступил, сжимая челюсти и отводя наконец взгляд. Ким чувствовал его переживания, он всегда слишком сильно ощущал эмоции этого мужчины. И уже несколько лет Чон тоже был для него триггером, спусковым крючком, который запускал неизвестный механизм внутри самого Тэхёна.       — Ты идёшь первым только до метки, дальше всё делаю я, и это не обсуждается. Мы договорились, что в работе, — Чонгук сделал акцент на последнем слове, — ты мне доверяешь полностью.       — Только в работе! — огрызнулся Тэхён, принявшись нервно кусать нижнюю губу. Этот человек каждый раз доводил его до белого каления.       — Знаю, но я всё равно люблю тебя, — тихо, почти беззвучно прошептали чужие губы.       Ким застыл. На площадке Чонгук редко позволял себе подобные вольности, хотя они уже полгода работали бок о бок. Но Тэхён постоянно ловил на себе его влюблённые взгляды и милую улыбку, обращённую только к нему. И это ужасно раздражало.       — В этих словах заключён огромный смысл, а ты повторяешь их, только когда тебе удобно. И по пьяни, — буркнул Ким, отворачиваясь и готовясь к сцене.

Flashback.

      В детстве Тэхён долго не понимал, что именно с ним «не так». Он был обычным ребёнком — быстро бегал, легко запоминал информацию, терпел боль лучше сверстников. Он мог упасть, подняться и не заплакать, потому что плач не решал ничего. Но внутри он был другим, слишком наблюдательным, слишком чувствительным к интонациям, к паузам, к тому, как взрослые закрывают тему взглядом, а не словами.       В их квартире всегда было много воздуха и мало тепла, не физического, эмоционального. Мама говорила мягко, но редко напрямую. Отец говорил мало и по делу. Они не были жестокими людьми, они просто жили так, будто любовь — это не то, что показывают, а то, что делают молча — оплачивают, кормят, покупают, не мешают.       Тэхён рос в этом «не мешают», словно замёрзшая вода в стакане, чисто, но холодно. Иногда он думал, что родители боятся его так же, как он боится ошибиться. Боятся не его самого, а того, что он станет проблемой, привлекающей чужие взгляды. В их семье было важно не выделяться. Быть приличным, быть правильным.       Тэхён выделялся, даже когда молчал.       Ещё в начальной школе учительницы задерживали на нём взгляд дольше, чем нужно, и говорили маме: «У него такая внешность… Берегите, но будьте осторожны». Одноклассники сначала тянулись, потом начинали злиться. Детская зависть не умела быть тихой, она превращалась в шутки, толчки, прозвища.       Ему говорили «красивый» так, будто это обвинение. Он пытался стать незаметным — носил капюшон, сутулился, опускал голову, делал лицо скучным. Но внешность — вещь упрямая. Она не слушалась того, кто хотел исчезнуть. И чем сильнее он прятался, тем больше к нему цеплялись.       В какой-то момент он понял простое правило: если ты не можешь стать невидимым — стань неудобным. Тэхён записался в секцию, стал заниматься спортом. И там его впервые оценили не за лицо, а за работу.       Домой он приходил с синяками, и мать сначала переживала, а потом перестала. Отец один раз спросил, не глядя:       — Зачем тебе это?       Тэхён пожал плечами и ответил так, как умел:       — Чтобы быть сильнее.       Отец кивнул, как будто это был единственно правильный аргумент. Но сила, которую Тэхён искал, была не про драки. Она была про другое — про право не дрожать, когда на тебя смотрят. Про право не объяснять, почему тебе неприятны чужие шутки. Про право занимать место в мире без извинений.       С каждым годом он становился крепче, выносливее, увереннее в движениях. И при этом осторожнее в общении. Он научился улыбаться так, чтобы улыбка ничего не обещала. Научился отвечать нейтрально, чтобы слова не давали повода. Научился быть вежливым, когда внутри всё кипело.       Его называли холодным. Ему это даже нравилось: холодный — значит, не достанете.       Подростком он начал замечать, что люди смотрят на него по-разному. Девочки — с интересом, который иногда пугал. Мальчики — с раздражением или с уважением, которое приходилось заслуживать не словами, а присутствием. В какой-то момент он понял, что внимание — это, по-своему, валюта. Её можно тратить, можно копить, можно избегать. Но нельзя отменить. И вот тогда, в старшей школе, учительница литературы впервые сказала то, что застряло у него в голове надолго:       — Тэхён, у тебя лицо, которое умеет рассказывать историю, даже когда ты молчишь. Ты не думал про театр?       Он подумал и испугался. Театр означал, что тебя будут рассматривать намеренно. Камера означает, что твои эмоции станут крупным планом. Это было почти насилием для человека, который всю жизнь учился прятаться. Но слово «история» зацепило.       История — это то, что можно контролировать, а роль — это рамка. В роли можно быть разным и не объяснять, почему. В роли можно плакать, и это не слабость, а сцена. Можно злиться, и это не скандал, а характер.       Это была лазейка.       Сначала он пошёл на кружок «для галочки». Потом стал задерживаться после репетиций. После начал ловить странное чувство, когда он стоит на сцене, на него смотрят, и он не чувствует, что должен защищаться. Потому что он как будто сам выбрал этот взгляд.       Он сказал родителям не сразу. Они были из тех, кто предпочитал более надёжные профессии, а мир актёра — это риск, нестабильность, слухи, позорные статьи. А ещё такая работа, где личная жизнь переставала быть личной.       Тэхён съехал из родительского дома и поступил на актёрские курсы. Учился неплохо, много тренировался, в том числе и в зале. Занимался дыханием, пластикой, дикцией.       Он не был самым талантливым в группе, но был самым дисциплинированным и самым наблюдательным. Он умел слушать тишину между словами. Умел замечать, когда человек прячет боль. Умел копировать жест, не делая его пародией. Умел быть красивым так, чтобы это не выглядело пустым.       А потом он встретил Чонгука, и вся его жизнь за одну секунду перевернулась с ног на голову.

🌪️🌪️🌪️

      После странного исчезновения Тэхён ждал Чона два дня. Первый день он держал себя в руках. Говорил, что Чонгук просто устал. Что уличные бои — это не расписание поездов. Что он вернётся к нему, как всегда, дерзкий, злой, живой.       На второй день Ким начал ему звонить, но номер не отвечал, а сообщения не доходили.       Тэхён пошёл туда, где они встретились в первый раз — в зал, к ребятам, которые обычно всё знали. Один из них рассказал о чёрной машине и трёх незнакомцах в костюмах, которые без лишних слов засунули Чонгука в машину и увезли в неизвестном направлении.       Ким верил, что если Чон позволил себя схватить, не став бороться, значит, на то были основания. Возможно, он задолжал кому-то денег, а может, перешёл кому-то дорогу. Поэтому Тэхён продолжал ждать.       А когда спустя две недели в новостях показали репортаж об открытии в США филиала известной корейской компании, и Ким вдруг наткнулся на такое родное и в то же время чужое лицо, понял, что всё это время его обманывали. Идеально уложенные волосы, лицо без синяков, дорогой костюм, кипенно-белая рубашка, галстук и искусственная улыбка. Так улыбаются люди, которых научили это делать по приказу. Чонгук был словно из другого мира — далёкого и чуждого. Он оказался вовсе не бедным парнем с улицы, зарабатывающим себе на жизнь участием в боях, а сыном главы большой корпорации и наследником миллиардного состояния.       Тэхён страдал, прекрасно понимая, что сам во всём виноват — открыл душу человеку, о котором ровным счётом ничего не знал. Но разве мог он идти наперекор чувствам? Впервые так сильно полюбив, Ким столкнулся и с обратной стороной этих отношений — болью потери и разочарованием.       Решив больше никого не впускать в своё сердце, Тэхён в тот же день собрал вещи и уехал в Сеул, где можно было затеряться. Случайное знакомство с владельцем известного развлекательного агентства, пригласившего Кима на кастинг, решило всю его дальнейшую судьбу.       Тэхён никогда никому не рассказывал про парня, который сбежал от богатых родителей и бился в подвалах за деньги. Про то, как этот парень смотрел на него так, будто впервые видел свет. Про то, как Тэхён впервые почувствовал себя не одиноким. Это было слишком личным и слишком опасным.       И всё же, спустя годы, когда в съёмочном павильоне Ким увидел человека, воспоминания о котором, как ему казалось, он похоронил внутри себя, его тело среагировало на него быстрее, чем разум.       Чонгук стоял у стойки с каскадёрским оборудованием — чуть шире раздавшись в плечах, с уверенностью в каждом движении и понимающим взглядом. Тэхён тогда одновременно понял две вещи. Первая, что прошлое не ушло, оно просто ждало момента. Вторая, он до сих пор не знал, сможет ли простить, но и делать вид, что ничего не помнит, тоже не станет.

Flashback end.

🌓🌓🌓

      Дубль они сняли, как и договорились. Тэхён не стал лишний раз спорить, понимая, что Чон прав. Их подмену заметил лишь оператор, уважительно поднявший большой палец вверх, что всё прошло идеально.       Ким сидел в углу павильона, завернувшись в куртку, хотя было тепло. Чон поставил перед ним пакет с едой и присел на корточки по соседству.       — Прости, что заставляю тебя нервничать. Но рядом с тобой мой мозг перестаёт нормально функционировать, — признался вдруг Чонгук. — Я не знаю, как исправить то, что сделал. Понимаю, что прощение и красивые слова в подобной ситуации не прокатят. Но я правда искренне сожалею об этом. Возможно, нам обоим стоит обратиться к специалисту.       — Ты думаешь, я смогу кому-то в этом признаться? — безрадостно усмехнулся Тэхён.       — Ну мне же ты доверился, — Чонгук подсел поближе. — Кто-то должен помочь тебе справиться с фобиями, Тэхёни. Ну и заодно «подлечить» наши отношения.       — Подлечить? — хмыкнул Ким. — Я собирал себя по кусочкам после твоего исчезновения, Гуки. Моё сердце было разбито вдребезги. А ты спокойно жил все эти годы, наслаждаясь и даже не вспоминая обо мне.       — Это не так, Тэ! Я тоже страдал. Мне было очень тяжело.       Эти слова Тэхён слышал уже много раз. После того, как они впервые встретились спустя столько лет, Чонгук всё ему рассказал, оправдывался, просил прощения. Он говорил, что любит по-прежнему и что готов ждать сколько нужно.       — Тогда почему ты не нашёл меня? Не позвонил? — Тэхён облизал пересохшие губы.       — Боялся за твою жизнь. Отец мог навредить тебе.       — Выходит, из-за меня ты стал трусом?       Чонгук проигнорировал его вопрос, раскрыл бумажный пакет, доставая оттуда два сэндвича. Один из них он протянул Тэхёну.       — С сырным соусом, как ты любишь, — Чон отвёл от него взгляд и уставился в кирпичную стену. — Думаю, его люди следили за нами. Он искал моё больное место. И нашёл, — Чонгук сделал глубокий вдох. — Позже, после смерти отца, я пытался искать, но ты исчез, будто тебя никогда и не существовало. А когда я внезапно увидел тебя на экране, то сперва подумал, что обознался. Ты изменил цвет волос, стиль, даже взял себе псевдоним — «Ви». Ты будто стал другим человеком. Но для меня ты остался прежним, — Чон тепло улыбнулся. — Ты не представляешь, как я был счастлив, наконец узнав, что с тобой всё хорошо!       Тэхён откусил кусочек от сэндвича и принялся монотонно жевать.       — Я следил за твоей жизнью, за твоими успехами, но не решался подойти близко. Моя вина перед тобой была слишком велика, — Чонгук вскользь бросил на него осторожный взгляд. — А потом ты ушёл в армию.       Тэхён должен был служить полтора года, но из-за тяжёлой контузии его комиссовали досрочно. Около полутора месяцев он провалялся в госпитале, а после вернулся к работе. И хотя его здоровье полностью восстановилось, тело всё ещё продолжало жить своей жизнью, периодически устраивая сбои.       Когда Чон появился на площадке в качестве консультанта, у Тэхёна как раз случился очередной приступ. Именно Чонгук смог быстро его купировать и оказать помощь, не втягивая в это съёмочную группу.       — У Юнги есть хороший психолог. Давай сходим к нему вместе, — предложил Чонгук, пока Тэхён вновь погружался в воспоминания. — У тебя блестящее будущее, Тэ, ничто не должно ему помешать.       Когда-то Ким влюбился именно в свободолюбивый характер и стойкость Чонгука. Этот парень не боялся никого вокруг, каждый раз шёл в бой, как в последний раз. Поэтому Тэхён ещё долго никак не мог смириться с тем, что его так безрассудно бросили.       — Хочешь таким образом загладить вину?       — Очень хочу, Тэхёни. И буду делать это любыми возможными способами, — уверенно произнёс Чонгук.

🌔🌔🌔

      Психотерапевт Ким Намджун на первый взгляд показался Тэхёну слишком серьёзным. Мужчина молча бросал на пришедших оценивающие взгляды. Но стоило Чонгуку заговорить о Юнги, как он тут же улыбнулся, а на щеках появились милые ямочки.       — Знаете, мы ведь с Юнги выросли вместе, ходили в один детский сад, в школу, пока он не переехал в Тэгу, — сделал небольшое отступление доктор Ким. — А теперь мы оба живём в Сеуле. Общаемся, конечно, но не так часто, как хотелось бы. Работа, семьи, сами понимаете.       — Ну да. Во взрослом мире у многих из нас не хватает времени на обычные радости и общение, — поддержал его Чонгук, дождавшись, пока Тэхён сядет в кресло, а после уселся в соседнее.       — Вы ведь Ви? Актёр, — доктор сложил руки на столе.       — Да, но можете называть меня просто Тэхён, — ответил Ким.       — Отлично, Тэхён! — психотерапевт налил из бутылки воды в высокий бокал и поставил на край стола поближе к Киму. — Если хотите, можете рассказать о своей проблеме без особых деталей. Мне важна ваша реакция. Если станет сложно, поднимите руку, и мы остановимся.       О произошедшем с Тэхёном знали лишь сослуживцы и врачи, лечившие его. Чонгуку он рассказал о панических атаках на фоне полученной контузии, но о подробностях случившегося не упоминал.       Тэхён замялся. Если Чонгук обо всём узнает, то будет воспринимать его ещё большим слабаком и усилит опеку. А он пока и сам не понимал, хочет ли этого. Но сейчас Тэхёну нужно было кому-то довериться, держать такой груз на своих плечах было уже невыносимо.       — Если хочешь, я подожду в коридоре, — Чонгук почувствовал его смятение, поэтому тут же предложил своё решение и поднялся, но Тэхён удержал его за рукав толстовки, не давая уйти. Чон присел обратно в кресло.       — В армии я служил в спецназе, в группе быстрого реагирования, — принялся рассказывать Тэхён. — Мы выезжали на вызовы самыми первыми, чтобы предотвратить угрозу. Особых фобий у меня никогда не было. Только в детстве немного боялся высоты. А так ещё со школы я занимался спортом, ходил на тхэквондо, играл в волейбол, — Тэхён сжал пальцы в замок, отчего те побелели. Чонгук, заметив это, положил на них свою ладонь, успокаивая. — В тот день мы, как обычно, выехали на вызов. Преступник удерживал в доме жену и двоих детей. Он забаррикадировался, но никаких требований не выдвигал. На подходе к дому я сразу уловил запах бензина, и это показалось странным. Снаружи ничего не было видно, обычный дом. Мы заняли позиции и принялись ждать. Переговоры шли… плохо. Мы готовились к захвату. Всё по протоколу, — Тэхён сглотнул, пытаясь смочить пересохшее горло, а Чонгук мгновенно протянул ему бокал с водой, поняв всё с одного взгляда. Тэхён сделал несколько спасительных глотков.       — Тэхён, если вам сложно… — тихо вставил доктор Ким.       — Я… могу, — на всякий случай Чонгук забрал стеклянный бокал из его рук. Тэхён продолжил: — Как только мы начали штурм, произошёл взрыв. Я помню яркую вспышку. Звуки исчезли, как будто всё отрезало. Я видел, что кричат люди, но не слышал. Меня словно что-то ударило. Я упал, — Ким тронул висок. — Меня подняли… Но мы опоздали. Дети… — дыхание мужчины участилось, он крепко сжал запястье Чонгука, — дети лежали на полу, — Тэхён зажмурился, его начало трясти. — Их тела были р-разбросаны… А потом р-раздался второй в-взрыв…       — Тэхён, посмотрите на меня, — доктор отвлёк его внимание на себя. — Вы сейчас здесь, с нами. Посмотрите вокруг. Здесь безопасно.       Тэхён слабо кивнул, а потом резко втянул носом воздух и медленно выдохнул.       — Хорошо. Теперь обопритесь на спинку кресла и упритесь ногами в пол, — продолжил доктор Ким. — Скажите мне, что было самым тяжёлым в этом событии в тот день?       — Что мы не успели… Не успели спасти детей…       — То, что вы увидели, часто приводит к двум последствиям, — начал рассуждать психотерапевт. — Первое — физиологические: контузия, изменение восприятия звука, повышенная реактивность. Второе — психические: травматическая память и моральная травма, когда человек застревает в своих воспоминаниях, думая, что мог бы успеть.       Тэхён поднял на него глаза.       — Мне ставили контузию. Тогда казалось, что это ненадолго. Болела голова, иногда шумело в ушах или темнело в глазах. На какое-то время мне полегчало, но потом это вернулось в гораздо худшей форме.       — Панические атаки?       — Да. Они начались не сразу. Я тогда получил главную роль в боевике, должен был сам выполнять трюки. Но от взрыва обычной пиротехники меня резко повело. Сердце забилось как сумасшедшее. Руки онемели, дышать стало невозможно. Головой я понимал, что всё в порядке, но тело не слушалось.       — Это называется «срабатывание тревожной системы». Ваш мозг и тело выучили, что резкий звук и взрыв ведут к смерти. И теперь заранее реагируют, чтобы спасти. Это не слабость, Тэхён, — это то, как работает ваша система после травмы.       — Я кажусь себе таким слабым… — безрадостно усмехнулся Тэхён, ловя понимающий взгляд Чонгука.       — Потому что вы привыкли всё контролировать. А паника — это опыт потери контроля. Плюс у вас добавляется и слой стыда. Будем работать с обеими частями, — спокойно сказал доктор Ким. — Начнём со стабилизации, чтобы вернуть вас в настоящее время. После поработаем со звуками. Наша цель, чтобы обычный хлопок стал просто хлопком. Ну и займёмся вашим чувством вины. Ваш мозг должен завершить ту неоконченную задачу. Если вы не против, попробуем задействовать и гипноз.       — Если это поможет, я буду очень благодарен, доктор! Но… — Тэхён начал нервно покусывать губы. — Я не хочу, чтобы об этом кто-то знал. Если правда выйдет наружу, моей актёрской карьере конец.       — Не волнуйтесь. Ничто из нашего разговора не выйдет за эти стены, — доктор Ким перевёл взгляд на Чона. — Чонгук ведь единственный, кто знает?       Тэхён кивнул. Ему было легко, когда Чонгук находился рядом, но одновременно и страшно.       — Вы разрешите ему присутствовать на всех наших сеансах или только на части из них? — уточнил врач.       Тэхён опять замялся. Чонгук и так уже знал о нём достаточно правды, что изменится от того, что он будет рядом и дальше?       — Его присутствие меня успокаивает, — признался Тэхён, ловя удивлённый взгляд Чонгука.       — Что ж… Тогда хочу затронуть и другой ваш вопрос — отношения. Сейчас вам сложно перейти на обсуждение чувств, нервная система находится в тревоге. Но раз вы пришли вдвоём, значит, ваши роли уже переплетены.       — Да, мы вместе работаем.       — Доктор, я хочу вернуть наши отношения! — выпалил вдруг Чонгук.       Тэхён даже вздрогнул от неожиданности, от того, как прямо и смело это прозвучало.       — Сейчас мы не будем принимать никаких решений, — доктор Ким сразу обозначил рамки. — Можем только зафиксировать реальность — Тэхён пережил травму и контузию, у него фобии и панические атаки. Чонгук — его главный «якорь» на площадке. И у вас есть незакрытая рана прошлого.       Тэхён очень медленно кивнул, обдумывая их разговор.       — С отношениями я тоже помогу. Научу вас разговаривать так, чтобы признания не становились давлением, а страхи — оружием. Мы можем обсуждать вашу близость и динамику только через согласие и безопасность, — доктор не заострял внимания на их нетрадиционных отношениях, и это уже немного успокаивало.       — Не знаю, смогу ли справиться со всем одновременно… Это сложно, — Тэхён не привык отступать и сдаваться. Но он всегда действовал в одиночку, а тут надо было под кого-то подстраиваться. Тем более, что этим человеком был бывший, знавший все его секреты.       — Вам просто нужно сделать следующий шаг. И хочу предложить домашнее задание вам обоим — Тэхён, отмечайте по шкале от 1 до 10, какие звуки запускают у вас реакцию и что помогает. Чонгук, обязательно спрашивайте «как помочь», а не бросайтесь спасать без запроса. И вы оба — хотя бы по пятнадцать минут разговора в день не обсуждайте прошлое, только сегодняшний день, — посоветовал доктор Ким.       Тэхён посмотрел на бокал с водой на столике, потом на свои руки. Они больше не дрожали, хотя в груди всё ещё было тесно. Ему стало легче. Внутри не было привычного хаоса.       Когда они вышли из кабинета, Чонгук не пытался нарушить его границы, просто пошёл рядом.       — Может, поедим токпокки? — вдруг предложил он, зная, что в моменты стресса Тэхён обожал есть острые рисовые клёцки.       — Ты всё ещё помнишь? — усмехнулся Ким.       — Конечно. Или с годами твоя привычка изменилась?       — Нет, я всё ещё их люблю, — ответил Тэхён, чувствуя, что сегодня они наконец дописали ту старую главу, которая не давала им обоим покоя на протяжении долгих лет. И они были готовы написать новую, более счастливую.

🌕🌕🌕

      Военная форма сидела на Тэхёне как вторая кожа. Чонгук стоял за мониторами вместе со съёмочной группой, но смотрел не туда, куда остальные. Он следил за Тэхёном. За тем, как за пару секунд меняется его взгляд на более острый, как он выпрямляет спину, демонстрируя безупречную осанку, как уверенно поворачивает голову на команду «мотор». Сейчас он был уже не актёром, вжившимся в роль, а настоящим офицером, защищавшим свою страну.       Чонгук не понимал, почему его накрыло именно сегодня. Просто почувствовал, что внутри поднимается волна чего-то горячего, тяжёлого и голодного. Он неотрывно смотрел за Тэхёном, отыгрывающим дубль, но в голове рисовались совершенно другие картинки, смелые и пошлые.       Ви отыграл сцену, приступил ко второй. В третьем сработал хлопок пиротехники, но Тэхён лишь быстро поморщился, контролируя себя. Чонгук мысленно поблагодарил доктора Кима. Их совместные сеансы уже давали положительные результаты.       Чон облизал пересохшие губы, пытаясь совладать со своими разбушевавшимися гормонами, но вид такого Тэхёна заводил лишь сильнее. Чонгук отошёл в сторону в странном, почти болезненном ожидании, когда Ким закончит играть последнюю сцену.       После команды «Снято!» Тэхён посмотрел на него и улыбнулся лишь краешками губ. Чон быстро развернулся, чтобы не показывать посторонним своего внезапного желания, и вышел в коридор. Через пару секунд в нём показался и Тэхён, на ходу снимавший перчатки.       — Тэхён, — тихо проговорил Чон, набравший полную грудь воздуха.       Ким взволнованно уловил его взгляд, лицо усталое, но спокойное.       — Всё нормально?       — Мне нужно с тобой… Наедине.       Теперь Тэхён посмотрел на него оценивающе, будто пытаясь по его лицу прочитать, о чём пойдёт речь.       — Сейчас?       — Если ты не против.       Эта фраза была важнее всего. Именно она сдерживала Чонгука от слишком поспешных шагов. Тэхён кивнул и направился к гримёрной, где приводил себя в порядок и переодевался. Дверь закрылась мягко. Чон осторожно щёлкнул маленькой задвижкой и развернулся к Киму. На лице того читалось удивление.       — Ты ведь не поговорить собирался? Что такое? — Тэхён ждал, а Чонгук следил за каждым его движением, не в силах заставить себя отступить. Только не теперь, когда он так близко.       — Твоя форма… Меня накрыло…       — В смысле накрыло? — Тэхён моргнул, осмысливая и приоткрывая рот от внезапности сказанного. — Ты хочешь…       — Не могу сдержаться, Тэ, — Чонгук шумно выдохнул. — Как увидел тебя, и всё, мозг отключился. Боюсь сорваться…       — Это у тебя на военных такая реакция? Или…       — На тебя, в ф-форме.       Ким сдержанно улыбнулся. Хоть они и стали ближе в последнее время, на реальную близость пока не решались, держась на расстоянии. А вот раньше их секс всегда был спонтанным и ярким. Тэхён оказался тем ещё выдумщиком.       — Ну надо же… — протянул Ким, делая шаг вперёд и призывно прикусывая нижнюю губу. Чонгук сжал пальцы в кулаки, когда Тэхён скосил глаза на его внушительную выпуклость на брюках, а потом осторожно провёл по ней указательным пальцем.       Чон втянул носом воздух. Это было в духе Тэхёна, временами он обожал его мучить подобным образом, пока Чонгук не взрывался.       — Кажется, что это было в прошлой жизни, но сейчас я не могу тебе отказать, Гу-ки… Не хочу отказывать… — хриплый шёпот говорил сам за себя.       — Можно? — даже в подобной ситуации он спрашивал разрешения, как учил его доктор Ким. Никакого давления, и тогда результат не заставит себя ждать.       — Можно, — тихое, но такое желанное.       Чон подошёл ближе, положил ладони на стол по обе стороны от Тэхёна, оставляя между ними небольшое пространство. А самому хотелось прижать, крепко, чтобы не оставить выхода. Тэхён внезапно сам сократил дистанцию, схватил Чонгука за ворот толстовки и потянул ближе. Их губы встретились. Сперва поцелуй был осторожным, мягким, но Ким не любил медлить, поэтому углубил его, позволяя Чонгуку наконец отпустить себя.       — Как в старые добрые времена… — хихикнул Тэхён, откидывая голову и прижимая лицо Чона к своей шее. — Боже, как же давно я этого хотел, — он подтянулся и сел на стол, позволяя Чонгуку встать у него между ног.       — Полностью раздевать я тебя не буду, всё же мы здесь не одни…       — Чёрт, это заводит, — кусая губы, шептал Ким, пока Чон целовал его и параллельно расстёгивал ему ремень. — Придётся быть тихими, — шаловливо заметил Тэхён, заглядывая в глаза Чонгуку.       Чон улыбнулся впервые за долгое время по-настоящему и убрал с лица Кима выбившуюся прядь.       — Тогда скажи, как надо, — попросил он. — Медленно? Быстрее?       Тэхён ответил не словами — ладонью на затылке, притягивая ближе, и лёгким кивком. В этом жесте было столько доверия, что Чонгуку стало на секунду больно: как он мог жить без этого?       Он поцеловал Тэхёна снова — ниже, по линии челюсти, и почувствовал, как тот напрягся, а потом отпустил напряжение, будто разрешая себе хотеть.       — Скажи «стоп», если что, — ещё раз напомнил Чонгук, уже хрипло.       — Не скажу, — ответил Тэхён, и в глазах блеснуло упрямство. — Потому что не хочу, чтобы ты останавливался.       Чонгук задержался на его губах, потом отстранился ровно настолько, чтобы видеть лицо.       — Тогда скажи другое, — попросил он. — Скажи, что ты выбираешь это. Меня.       Тэхён смотрел несколько секунд — долго, серьёзно, будто это важнее любой сцены, которую он когда-либо играл.       — Я выбираю, — произнёс он. — Тебя.       Чонгук накрыл его ладонь своей и прижал к груди, чтобы Тэхён чувствовал, как быстро бьётся его сердце. А потом они снова слились в поцелуе, и мир за дверью, съёмочная группа и чужие голоса стали чем-то далёким и приглушённым.       — У меня нет презервативов, зато есть смазка, — Тэхён немного наклонился, чтобы рука дотянулась до заветной баночки в сумке.       — Отлично! — Чон стянул с Тэхёна штаны и бельё. А сам лишь немного приспустил джинсы и боксеры, освобождая наконец свою плоть. — Я смотрю, ты всегда наготове.       — Кто бы говорил? — хихикнул Ким, переводя взгляд на его уже сгорающий от желания член. — А если бы персонал заметил? — Тэхён прогнулся, опираясь на локти.       Чон хрипло рассмеялся, обмакивая пальцы в смазку и тут же распределяя её по своему члену.       — Меньше разговоров, больше дела, рядовой Ким! — скомандовал Чонгук, заводя длинные ноги любимого себе за спину. — Сейчас ваша главная задача — получать удовольствие и не отвлекаться на посторонние мысли, — продолжил Чон, пожирая Тэхёна взглядом и прислоняя головку члена к дырочке.       — Вообще-то, у меня звание сержанта. Чёрт!.. — от неожиданности Тэхён дёрнулся и плюхнулся спиной на стол.       Чон почти до конца погрузился в него и на пару секунд затих, давая Киму привыкнуть. Тот закатил глаза и привычно прикусил нижнюю губу, явно ожидая продолжения. Чонгук продолжил двигаться, стараясь сильно не шуметь, а вот Тэхён стонал по-прежнему громко, поэтому прикрыл рот рукой, чтобы не издавать лишних звуков.       — Как же я скучал по тебе, — прохрипел Чонгук, ухватив любимого за упругие бёдра и резко вторгаясь внутрь.       Стол под Тэхёном начал поскрипывать, он явно не был рассчитан на такой вес и грозился развалиться под ними в самый важный момент. Чонгук не стал дожидаться, пока тот окончательно рухнет, и приподнял Тэхёна, удерживая его на весу.       — Я же тяжёлый… — простонал Ким прямо ему в ухо, на что Чонгук лишь усмехнулся, зато ощущения были заметно острее.       Через несколько минут Тэхён излился, впившись губами в шею Чона и немного её прикусывая. Вскоре кончил и Чонгук, продолжая крепко сжимать Тэхёна в своих объятиях и теряясь в этих ощущениях.       После Тэхён положил голову ему на плечо, а Чонгук осторожно посадил его обратно на стол и нежно погладил по спине, успокаивая.       — Никого нет лучше тебя, — признался Тэхён, глядя на него затуманенным взглядом.       — Я люблю тебя, Тэ! Давай попробуем, — внезапно предложил Чонгук, прижимаясь лбом к его лбу.       — Встречаться?       — Да, — с надеждой проговорил Чон.       — Знаешь, я устал жить в этой клетке, хочу на свободу. Хочу стать таким, как все. Хочу быть… с тобой, — ответил Тэхён, не таясь.       — Тогда, да?       — Да, — он нежно потянулся к Чонгуку, запечатлев на губах сладкий поцелуй со вкусом мяты.       — Хорошо. Спасибо! — успокоился Чон, целуя в ответ. — Надо идти, а то нас хватятся.       — Да, пора! — Тэхён слез со стола, натягивая на себя боксеры, брюки и застёгивая ремень. — Думаю, мы можем иногда использовать форму. У меня осталась после службы.       — У меня тоже, — Чонгук тоже оделся, а после щёлкнул задвижкой.       И тут неожиданно в дверном проёме показалась прилизанная голова ассистента.       — Вы чего так долго? — поинтересовался он.       — Мы… Я… — забормотал Тэхён, пытаясь прикрыть ладонями разрумянившиеся щёки.       — Мы снимали видео для Тик-Тока, — нагло соврал Чонгук, на ходу придумывая оправдание.       — Класс! Покажете потом?       — Конечно! Я выложу его на канале, — бросил Чонгук, ловя взгляд усмехающегося в кулак Тэхёна.

🌤️🌤️🌤️

      По совету доктора Кима они прописали себе простые правила. На площадке — не подходить слишком близко без причины, не смотреть друг на друга дольше пары секунд, когда вокруг люди, и никакой привычной заботы в жестах, только в действиях, которые можно объяснить работой. Вне площадки — не ездить вместе в одной машине и не появляться в одних и тех же местах не по графику.       Чонгука эти правила опять ломали. Он говорил, что уже проживал жизнь по законам, а теперь, получалось, сам же их писал. Он боялся, что их секрет будет вызывать такой же стыд, как и фобии Тэхёна. Вот только тот называл его защитой. Теперь Ким скрывал свою личную жизнь, чтобы уберечь того, кого любил. Не хотел, чтобы его отобрали, как это случилось в прошлом.       Самое трудное было скрывать поцелуи и привычку быть «домом» друг для друга. Тэхён не мог просто взять за руку Чона в машине после тяжелого съёмочного дня, Чонгук не мог поправить ему воротник перед выходом на сцену. Любое подобное движение могло стать чьим-то кадром, чьей-то сплетней.       Поэтому их близость стала другой, почти невидимой. Чонгук оставлял в кармане Тэхёна мятную жвачку, которую тот до сих пор обожал, а Тэхён подкладывал ему в сумку записки с разными пожеланиями, типа «Не геройствуй», «Будь осторожен».       Иногда ночью Тэхён отпускал охрану и приезжал в квартиру, которую Чон снял для них на чужое имя. Ким тщательно маскировался, надевая кепку, капюшон и очки, боясь, что его заметят. И там, за закрытой дверью, они позволяли себе быть настоящими, без ролей «актёр» и «дублёр».       Каждый раз их близость становилась своеобразным приключением. Тэхён всё сильнее открывался Чону, позволяя делать с собой вещи, о которых Чонгук давно мечтал. Они пробовали связывание, ролевые игры и многое другое. Но особенно заводила Чонгука военная форма. Тэхён играл младшего по званию, пришедшего на ковёр к начальнику Чону. Им особо не приходилось вживаться в роли, потому что они сами через это прошли, но зато в их отношения это вносило особую перчинку.       Как-то Тэхён поздно возвращался после съёмок в их уютную квартиру. У него был сложный день, приходилось сниматься в разных локациях и в разную погоду. С утра было прохладно и шёл дождь, а вот после обеда стало невыносимо жарко. Тэхён мечтал о горячем душе, тёплой постели и Чонгуке рядом с собой. Он даже не стал переодеваться, а поехал прямо в одежде со съёмок — в пальто, чёрном костюме и белой рубашке.       Своего фаната он заметил сразу. Этот парень преследовал его как долбаный маньяк и уже давно не походил на нормального поклонника.       Сначала были «случайные» встречи у парковки и у выхода из студии, просьбы о фото. Потом — записки у двери, звонки в домофон, номера, которые каждый раз менялись, ночные вызовы, от которых Тэхён просыпался с колотящимся сердцем. После — самое страшное: парень каким-то образом узнал, где Тэхён живёт, и однажды его увидели на территории дома, будто он имел право там быть.       Менеджер обещал разобраться, охрана усилила патруль, но Ким понимал, что это не про заборы. Это про человека, который решил, что имеет на него право. И теперь этот человек злился.       Чонгук не говорил вслух «он опасен», чтобы не выглядеть параноиком. Он просто стал внимательнее: выходы, расписания, камеры у подъезда, маршруты. Тэхён иногда раздражался от этой осторожности, пока не начинал дрожать ночью от очередного звонка с неизвестного номера.       Нынешнюю квартиру они с Чонгуком считали тихим местом. Никакой привязки к Тэхёну, никаких привычных адресов. Маленький дом, закрытый двор, нормальная охрана. Должно было быть безопасно. Но он нашёл его даже здесь.       Неожиданно от пожарной лестницы отделилась тёмная фигура и направилась к Киму.       — Ну вот ты и пришёл, — голос был низкий, натянутый, но слишком тихий для обычного разговора. — Думал, спрячешься?       Тэхён остановился как вкопанный. Страха он не испытывал, за годы жизни он повидал многое. Но от этого человека можно было ожидать чего угодно.       — Что вы тут делаете?       Одетый во всё чёрное парень видимо, пытался не привлекать внимания. Он сделал шаг ближе. На лице злость, а глаза блестели, как у человека, который давно не спал и давно с кем-то спорил в своей голове.       — Ты меня унижаешь, — прошипел он. — Я тебе пишу, я жду, а ты… даже не выходишь. Думаешь, ты выше?       — Пожалуйста, уйдите, — сказал Тэхён ровно, но голос дрогнул. Он попытался держаться профессионально, как на камеру, но камеры тут не было, тут ощущалась лишь чужая ярость.       Парень коротко хохотнул.       — «Пожалуйста». Какой вежливый. А как ты на фанатов смотришь в эфире? Как улыбаешься? Это для всех, да? А мне — ничего?       Он подошёл ещё ближе. Слишком близко.       — Я вызову охрану, — сказал Тэхён, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. Он потянулся к телефону.       Парень резко дёрнулся вперёд.       — Только попробуй! — процедил сдавленно. — Думаешь, они тебя спасут? Мне ничего не стоит испортить твоё прелестное личико, сучёныш мелкий, — выплюнул он угрозу, нависая над Кимом.       Тэхён отшатнулся назад, и спина тут же упёрлась в стену. В груди сжалось знакомо — коридор, тупик, воздух становится вязким. Его пальцы похолодели. Тело вспоминало другую тесноту — не эту, но достаточно похожую, чтобы паника рванула вверх. Парень увидел это и, кажется, обрадовался.       — Боишься? — усмехнулся он. — Правильно! Ты должен…       Но договорить он не успел, потому что из-за угла неожиданно вышел Чонгук и в следующую секунду встал между ними. Ни крика, ни угроз. Просто присутствие, как огромная стена.       — Отойди, — сказал Чонгук, обращаясь к незнакомцу. Голос был низким и опасно спокойным.       Парень моргнул, будто его сценарий сломали.       — Ты кто такой вообще?       — Тот, кто уже вызвал охрану и полицию, — так же ровно ответил Чон. Он поднял телефон так, чтобы это было видно. — Ты на частной территории. Ты угрожаешь. Тут повсюду камеры.       Парень дёрнулся, взгляд метнулся к выходу, как у загнанного. Потом снова на Тэхёна, уже с ненавистью.       — Это из-за него? — выплюнул он. — Ты с ним? Да вы…       Чонгук сделал полшага вперёд, не приближаясь к лицу, не провоцируя драку, но перекрывая любое движение к Тэхёну. Второй рукой он чуть сместил Тэхёна, чтобы тот оказался за его плечом, в тени.       — С тобой всё хорошо? — уточнил Чон очень тихо, только одними губами, и получил короткий утвердительный кивок в ответ.       Чонгук тем временем повернулся к парню, который застыл на месте, словно боялся двинуться.       — Я уже отправил сообщение охране. Они зафиксировали угрозу, заявление в полицию также будет сегодня. Ты преследуешь его уже несколько месяцев, поэтому жалеть тебя никто не будет. Получишь по полной программе.       — Ты не имеешь права! — сорвался парень. — Он мой! А я его!       — Он человек! — отрезал Чонгук стальным голосом. — А ты нарушаешь закон!       На площадке появился охранник, за ним второй. Чонгук коротко показал им на парня и сказал уже официально, громче:       — Этот человек проник на территорию и угрожал жильцу. Прошу вывести его и ожидать полицию. Наряд я уже вызвал. Я дам им показания и передам запись.       Слово «запись» подействовало лучше любых криков. Парень дёрнулся, но охрана уже взяла ситуацию под контроль и повела его к воротам.       Когда шаги стихли, Чонгук повернулся к бледному Тэхёну.       — Как ты здесь оказался? — спросил Ким, привычно хватаясь за запястье Чона, как за спасательный круг.       — Сам не знаю. Что-то меня дёрнуло спуститься.       — Завтра будет много шума… — закусывая нижнюю губу, проговорил Тэхён, — если мы подадим официальное заявление. Может, не стоит?       — Тэ, он преследует тебя! А я отвечаю за твою безопасность! И эта угроза будет устранена.       — Ладно. Как скажешь, — Тэхён глубоко вздохнул, наконец осознавая, что для него сегодня всё закончилось хорошо. — Спасибо тебе, Гуки. Теперь я твой должник.       — Вот ещё. С чего вдруг? Ты мой любимый человек, я должен тебя защищать, — Чон улыбнулся, дотрагиваясь пальцем до кончика носа Кима.       — Я вообще-то тоже мужчина и могу за себя постоять. В фильмах я всегда защищаю слабых.       — Для меня ты не слабый, Тэхён, ты моя любимая половинка.       — Я понял, — Ким улыбнулся. — Пошли домой, я ужасно проголодался.       — Отлично. А я приготовил ччиге с овощами и мясом. Думаю, ещё даже остыть не успело.

☀️☀️☀️

      В ту ночь Чонгук не спал. Он не выставлял тревогу напоказ, а просто сидел на полу у постели Тэхёна, будто продолжая охранять, как человек, которого учили ждать удара.       — Почему ты не ложишься? — тихо спросил Тэхён.       Чонгук повернул голову, взирая на него внимательным, но ласковым взглядом.       — Я лягу, когда ты заснёшь, — ответил он спокойно.       Тэхён попытался усмехнуться, но вышло слабо.       — Я не ребёнок.       Чонгук кивнул.       — Я знаю. Поэтому и не делаю вид, что ничего не случилось.       Чонгук единственный, кто не делал вид. Он просто оставался рядом. Тэхён сел на кровати, обнял колени, как будто собирал себя воедино.       — Знаешь, — сказал он после долгой паузы, — я всё время думал, что любовь — это роскошь. Что мне нельзя. Что, если я захочу… то лишусь сцены и любимых зрителей.       — Я тоже так думал, — сказал Чонгук тихо. — Только у меня было другое слово. Не роскошь, а слабость.       Тэхён посмотрел на него внимательно.       — И сейчас?       Чонгук чуть пожал плечами.       — Сейчас я думаю, что это выбор. И ответственность.       Тэхён медленно кивнул. Он чувствовал, как внутри него, где раньше были только страхи и расчёт, появляется что-то упрямое и ясное. Решение.       — Я устал жить так, будто я всё время один, — сказал он. — Даже когда вокруг толпа.       Чонгук не улыбнулся. В глазах у него появилась настороженная нежность, как у человека, который боится поверить в сказанное.       — Ты не один, — сказал он.       Тэхён закрыл глаза на секунду. Потом открыл и произнёс то, что давно знал, но всё откладывал, словно это могло разрушить реальность:       — Я хочу попробовать.       Чонгук замер.       — Что именно? — спросил он осторожно, будто боялся неправильно понять.       Тэхён выдохнул — и слова пошли ровнее, потому что это была правда.       — Отношения с тобой. Не «мы иногда видимся», не «ты мой дублёр», не «давай просто переживём сезон». Я хочу быть с тобой. По-настоящему.       Чонгук смотрел, не моргая. На секунду в его лице промелькнуло что-то детское — надежда, от которой стало стыдно.       — Ты уверен? — спросил он. И добавил сразу, глухо: — Я не хочу быть твоим риском.       Тэхён покачал головой.       — Ты и есть риск, — сказал он честно. — Но ты ещё и опора. И жизнь, — он поднял взгляд. — И знаешь, что? Если я всё равно каждый день рискую, выходя в кадр, выходя на улицу, живя с этими фобиями, то я хочу хотя бы один риск, который имеет смысл.       Чонгук отвёл глаза. Ноздри у него дрогнули, он сдерживал эмоции, как всегда сдерживал.       — Со мной не будет легко, Тэхёни, — признался он.       — А я не прошу легко, — ответил Тэхён. — Я прошу честно.       Он встал и подошёл ближе. Потом присел рядом, беря его ладони в свои. Чонгук не отступил. Он не мог оторвать взгляда от их сцепленных рук.       — Я знаю, почему ты всё время просишь прощения, — сказал Тэхён тихо. — Ты думаешь, что тебя можно любить только, «если ты исправишься». Но я не хочу такого. Я хочу именно тебя, со всеми твоими заморочками, комплексами и привычками. Тебя и больше никого.       Чонгук поднял глаза. В них было много всего сразу: и благодарность, и страх, и боль, и желание удержать.       — Пока нам придётся скрываться, — сказал он хрипло.       — Я к этому готов, — Тэхён, наверное, впервые за день искренне улыбнулся. — Я так люблю тебя, Гуки. Всегда любил.       — И я люблю, Тэхёни. Больше всего на свете.       Они ещё долго сидели в ночной тишине, не в силах оторваться друг от друга, понимая, что истинная любовь жила в их сердцах все эти годы, и именно она помогла им дождаться этого момента.

Полгода спустя.

      — Какая же тут красота! И главное, никаких тебе журналистов, папарацци или назойливых фанатов. Только ты, я и остров! Ох… Настоящее блаженство! — Тэхён лежал на шезлонге, прикрыв глаз и наслаждаясь ласковым солнцем.       Чонгук сидел на песке поблизости, настраивая камеру, чтобы запечатлеть их долгожданный совместный отпуск.       — Пресса ведь разнюхает, что мы с тобой вместе полетели, — предположил Чон, на несколько секунд зависая на лице Кима.       — Ну и пусть! После недавней новости о тайной свадьбе Чон Хосока и Пак Чимина мне теперь ничего не страшно, — Тэхён надел широкополую соломенную шляпу и расплылся в улыбке.       Этот роман наделал немало шума в стране. Но это уже не первая пара актёров-мужчин, которые решили связать себя браком. Поэтому вряд ли кто-то будет долго зацикливаться на них самих. Чонгук сделал ему предложение уже три месяца назад, а Тэхён согласился. Это было как раз после их последнего совместного сеанса лечения у доктора Кима.       — Может, сгоняем в Лас-Вегас? — предложил Чонгук, неожиданно делая фото Тэхёна. — Хотя бы так ты станешь моим мужем.       — Ты этого хочешь?       — Хочу. И очень жалею, что мы потеряли столько времени. Но не жалею, что прошёл этот путь с тобой. Никто другой никогда так не заботился обо мне, Тэхён. Моя благодарность не знает границ.       — У нас это взаимно, так что тебе я тоже благодарен. Кто знал, что звёзды всё-таки сойдутся, и мы будем вместе…       — Так было предрешено, любовь моя, — Чонгук привстал и поцеловал Тэхёна в губы. — Ну-ка, раскинь руки, сделаю ещё несколько фото. А то твой менеджер не поверит, что я поехал сюда работать. Потом ещё надо записать несколько видео для влога.       — Точно! — ответил Тэхён, принимая нужную позу и весело подмигивая в объектив.