Уютное кафе и капли дождя.

После прогулки в парке и совместного плейлиста что-то сдвинулось окончательно и бесповоротно. Илья перестал проверять телефон каждые пять минут — потому что Макс теперь писал постоянно, и эти сообщения стали таким же естественным фоном, как дыхание. Утром: «Проснулся? Кофе сегодня пить будем?». Днём: «Твой автор снова сменил точку зрения? Жду скандальных подробностей». Вечером: «Не усни над рукописями. Или усни, но хотя бы укройся пледом». Было в этом что-то до смешного бытовое. И до смешного важное. В среду, зайдя в «Coffee & Dreams» после работы, Илья застал Макса за привычным занятием — капучино, книга, спокойное ожидание. Но на стуле рядом с ним стоял пакет. Не маленький, не подарочный — обычный шуршащий пакет из хозяйственного магазина. — Ты за покупками? — удивился Илья, плюхаясь на своё место. — Частично, — Макс отложил книгу. — Слушай, у меня к тебе странное предложение. — Я уже согласен. — Даже не спросишь, на что? — На что угодно. — Илья ухмыльнулся. — В пределах разумного. И чуть-чуть за. Макс закатил глаза, но уголки губ дрогнули в улыбке. — Мне нужна гирлянда. Для комнаты. Я уже три недели хожу вокруг этого, но не могу выбрать сам. — Ты зовёшь меня в хозяйственный магазин? — медленно переспросил Илья. — Это свидание? — Это миссия по спасению моего интерьера от безысходности, — поправил Макс. — Но если тебе удобнее думать, что это свидание — не буду спорить. Илья почувствовал, как щёки становятся тёплыми. Наверное, от кофе. Точно от кофе. — Хорошо. Когда? — Прямо сейчас. Магазин работает до десяти. — Я в джинсах и свитере, который стирали сто раз. — А я в пальто с кошачьей шерстью и без зонта. Мы прекрасная пара. Они допили кофе, и Макс подхватил свой загадочный пакет. На выходе из кофейни Илья заметил, что бариста за стойкой смотрит на них с такой умильной улыбкой, будто присутствует при зарождении легенды. — Мы стали местной достопримечательностью? — спросил он шёпотом. — Кажется, да. Но ты не бойся, они болеют за нас, — серьёзно ответил Макс и потянул его за рукав на улицу. Хозяйственный магазин оказался огромным. Не просто большим — бесконечным. Ряды стеллажей уходили вдаль, теряясь в перспективе, словно коридоры какого-то особенно практичного лабиринта. Пахло пластиком, картоном и чем-то неуловимо рождественским, хотя до декабря оставалось ещё две недели. — Отдел с гирляндами на втором этаже, — сказал Макс, уверенно направляясь к эскалатору. — Ты здесь частый гость? — Живу один. Иногда у меня бывают приступы желания что-то улучшить. — И как часто? — В среднем — раз в полгода. — Макс обернулся на эскалаторе. — Прошлый раз я покупал подставку для зонтов. Потому что зонты падали. Теперь они падают вместе с подставкой. Илья засмеялся — громко, искренне, так что пара человек на эскалаторе обернулась. — Ты неисправим. — Я функционален, — поправил Макс. — Функционален и эстетичен. — Кто это сказал? — Я только что. На втором этаже их встретил отдел света. Лампы, бра, торшеры, светодиодные ленты — и целая стена гирлянд. Разных. От крошечных светодиодных точек до крупных лампочек в стиле ретро, от тёплого жёлтого до ледяного белого и даже синего. Илья замер. — Это… много. — Вот поэтому я и не могу выбрать один, — вздохнул Макс. — Здесь тридцать семь видов гирлянд. Я считал. — Ты серьёзно? — Мой мозг иногда очень странно справляется с тревогой. Илья посмотрел на него внимательнее. Макс стоял перед стеной с почти растерянным лицом — будто не столько выбирал, сколько боялся ошибиться. В свете магазинных ламп его лицо казалось чуть бледнее обычного, под глазами залегли тени. Усталость последних недель? Или что-то большее? — Ладно, — сказал Илья, потирая руки. — У нас есть… — он глянул на часы, — час сорок пять. Давай разбираться по порядку. Какая у тебя комната? — Спальня. Стена над кроватью пустая, и меня это бесит. — Цвет стен? — Светло-серые. Мебель белая. Текстиль — горчичный и тёмно-синий. — О, — Илья удивился. — Ты шаришь в дизайне. — Я архитектор, — напомнил Макс. — Моя работа — думать о пространстве. Но когда дело касается моего собственного, я теряюсь. — Почему? — Потому что работа — про чужих людей. А это про меня. А себя я понимаю хуже всего. Илья хотел сказать что-то ободряющее, но вместо этого просто взял Макса за руку — так же, как тогда, на мосту. Тихо. Естественно. — Тогда давай разбираться вместе. Они начали с тёплого света. Илья сразу отмел холодный белый. — У тебя спальня, а не операционная, — заявил он. — Тёплый жёлтый создаёт уют. — Но белый выглядит чище. — Чище — это не всегда уютнее. Ты хочешь чувствовать себя в палате или дома? Макс задумался, рассматривая две гирлянды — одну с мелкими тёплыми точками, другую с чередованием белого и жёлтого. — Дома, — признал он. — Ладно, уговорил. Жёлтый. — Отлично. Дальше — форма. Дальше начались споры. Макс хотел классические лампочки «ретро» — грушевидные, матовые, похожие на те, что вешают в кофейнях. Илья настаивал на мелких светодиодных звёздочках. — Звёздочки романтичнее, — сказал Илья, показывая коробку с образцом. — Ретро — стильнее. — Это спальня, а не лофт. — А лофт — это плохо? — Лофт — это холодно. А спальня должна быть тёплой и немного… не знаю… волшебной. Макс поднял бровь. — Волшебной? — Да. Знаешь, чтобы лёг, смотрел на огоньки и думал о чём-то хорошем. Звёздочки дают ощущение, что ты под открытым небом. А лампочки — что ты в баре. — Ты сейчас споришь со мной, потому что тебе правда важно, как будет выглядеть моя спальня? — спросил Макс с любопытством. Илья замялся. Потому что правда была в другом. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо там, где ты спишь, — сказал он тихо. — Потому что… потому что я планирую там бывать. Тишина. Очень громкая тишина посреди шумного магазина. Макс посмотрел на него долгим взглядом — тем самым, от которого у Ильи всегда подкашивались колени. Потом медленно убрал ретро-гирлянду на полку и взял коробку со звёздочками. — Волшебно, значит? — спросил он. — Волшебно. — Хорошо. Но с одним условием. — Каким? — Ты поможешь её повесить. Потому что один я забью первый же гвоздь в палец. Илья рассмеялся и сунул коробку в тележку. — Это я могу. Что дальше? Дальше был выбор длины. Макс настаивал на трёх метрах — мол, над кроватью хватит. Илья измерил руками воображаемую стену. — Твоя кровать какая? Двуспальная? — Да. — Тогда минимум четыре метра. Иначе будет смотреться обрубком. — Откуда ты знаешь про размеры моей кровати? — Ты сам говорил. В прошлый четверг. Сказал, что купил новую, потому что старая скрипела. Макс замолчал. Илья заметил, как его уши стали розовыми. — Ты запоминаешь такие вещи? — спросил Макс. — Я запоминаю всё, что ты говоришь, — ответил Илья, глядя в сторону витрины с батарейками. — Это проблема? — Не знаю. Наверное, нет. Они взяли четыре метра. Потом оказалось, что нужны дополнительные крепления — маленькие прозрачные крючки, чтобы повесить гирлянду ровно. Потом — переходник, потому что розетка у Макса с одной стороны кровати, а гирлянда должна свисать симметрично. Потом — запасные лампочки, на всякий случай. — Это уже не гирлянда, — простонал Макс, глядя в тележку. — Это инженерный проект. — А ты архитектор. Думай как о малой архитектурной форме. — Ты издеваешься надо мной. — Немного. Они стояли в проходе между стеллажами с кабелями и удлинителями, и Илья вдруг понял, что это мгновение войдёт в список тех, которые он запомнит навсегда. Магазинный свет, мерзкий флуоресцентный, который красит всех в зеленоватые тона. Макс, сосредоточенно изучающий упаковку крючков, с нахмуренным лбом и высунутым от усердия кончиком языка. Гул вентиляции. Запах картона и пыли. Всё такое обычное. Такое ненастоящее для романтики. Но для Ильи сейчас не существовало места красивее. — Нашёл, — объявил Макс, потрясая упаковкой крючков. — Надёжные, выдерживают до двух килограммов. — Гирлянда весит граммы. — Зато буду знать, что если я случайно дёрну её ночью, не упаду вместе со стеной. — Ты дёргаешь гирлянду ночью? — Никогда не знаешь, что случится в моей спальне. Илья поперхнулся воздухом. Макс посмотрел на него с невиннейшим выражением лица. — Я про сон, — добавил он. — Иногда я размахиваю руками во сне. — Конечно, про сон. Они пошли на кассу. На кассе пожилая женщина с добрыми глазами упаковывала покупки в пакет. Она посмотрела на гирлянду, потом на них, потом улыбнулась. — Для первого совместного Нового года? — спросила она. Макс и Илья переглянулись. — Да, — сказали они одновременно. Женщина улыбнулась шире и положила в пакет маленькую упаковку шоколадных конфет — бесплатно. — Согревайте друг друга, мальчики, — сказала она. — Гирлянда — это хорошо. Но тепло — оно вот здесь, — она постучала себя по груди. На улице уже стемнело. Фонари горели, и лужи снова отражали свет — как в тот самый первый вечер, только теперь они шли не в разные стороны, а вместе. Пакет с гирляндой тихо позвякивал в руке Макса. — Мы только что купили ёлочную гирлянду для твоей спальни в середине ноября, — заметил Илья. — И? — И я никогда не был счастливее. Макс остановился. Посмотрел на него. Лёгкий ветер трепал волосы, и в свете фонарей его лицо казалось вырезанным из тёплого дерева — мягким, живым, настоящим. — Илья, — сказал он. — М? — Ты правда собрался бывать в моей спальне? — А ты против? — Я боюсь, что там беспорядок. — Макс, я видел твой рюкзак. Ты складываешь вещи так, будто готовишься к апокалипсису. Меня не испугать. Макс засмеялся — тем смехом, который вырывается без контроля, когда слишком много счастья и оно не помещается в груди. — Тогда в субботу. Приходи. Будем вешать гирлянду. — Это свидание? — Это установка осветительного прибора. — А после? — После — посмотрим, — Макс замолчал. — Нет. После — я приготовлю ужин. И ты останешься. Илья кивнул, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое, густое, сладкое — как тот самый карамельный кофе, который Макс принёс ему в тот день. Только в сто раз лучше. Они дошли до его подъезда. У дверей задержались на секунду дольше, чем обычно. — Суббота, — напомнил Илья. — Я помню. — И не вздумай прибираться слишком сильно. Мне нравится твой бардак. — Моего бардака не существует. Он называется «творческий хаос». — Творческий хаос, — повторил Илья. — Запомню. Он уже взялся за ручку двери, когда Макс позвал его: — Илья. — Да? — Спасибо. За гирлянду. — Ты сам её выбрал, — улыбнулся Илья. — Я выбрал звёздочки. А всё остальное выбрал ты. Вместе со мной. Макс сказал это так просто, что Илья не сразу понял глубину. А когда понял, дверь уже закрылась, и он стоял в тёмном подъезде, прижимая к груди пакет с шоколадными конфетами, и улыбался так широко, что болели скулы. Наверху зажёгся свет в его квартире. Через минуту пришло сообщение: «Звёздочки. Ты был прав. Они волшебнее». Илья ответил: «Я всегда прав». «Не всегда. Но сегодня — да». Он набрал ещё одно сообщение, подумал и стёр. Потом набрал снова: «Мне нравится выбирать с тобой даже лампочки. Это странно?» Ответ пришёл через десять секунд: «Странно — это нормально. Нам идёт». Илья лёг на кровать, глядя в потолок. В голове уже рисовалась картинка: серые стены, белая мебель, горчичный плед и гирлянда из тёплых звёздочек над кроватью. И двое — он и Макс — под ними. В субботу он купит в том же магазине вторую такую же гирлянду. Для своей комнаты. Чтобы было не одиноко ждать, когда они снова встретятся.