Восемь вечера

Прошла неделя после их разговора у озера. Неделя, в течение которой они продолжали встречаться в библиотеке. Делали уроки. Молчали. Делали вид, что ничего не изменилось. Но Гарри чувствовал: изменилось всё. Теперь, сидя напротив Драко, он не мог оторвать взгляд от его губ. От того, как он кусал нижнюю губу, когда задумывался. От того, как его пальцы — длинные, бледные — сжимали перо. «Прекрати», — приказывал себе Гарри. — «Он не девушка. Он твой... он твой кто? Друг? Враг? Тайная зависимость?» — Поттер, — голос Драко вырвал его из мыслей. — Ты снова пялишься. — Не пялюсь, — по привычке соврал Гарри. — Твои глаза сфокусированы на моём лице уже три минуты. У меня что, диаграмма на лбу? Гарри покраснел. — Просто задумался. — О чём? — О тебе, — вырвалось раньше, чем он успел подумать. Тишина. Драко медленно отложил перо. Посмотрел на Гарри. Его лицо было непроницаемым, но кончики ушей покраснели — Гарри заметил. Теперь он замечал всё. — Зачем? — спросил Драко. — Не знаю. — Гарри провёл рукой по волосам, взлохматив их ещё сильнее. — Ты просто... ты много места занимаешь в моей голове. В последнее время. — Вытесняя оттуда что? Гермиону? Рона? Уроки? — Вытесняя тишину, — сказал Гарри. — Раньше у меня в голове было пусто. Или шумно от кошмаров. А теперь... теперь я думаю о тебе. И это не спасает от кошмаров, но делает их... легче, что ли. Драко смотрел на него долгим взглядом. — Ты говоришь странные вещи, Поттер, — сказал он наконец. — Я знаю. — Ладно, — Драко вернулся к пергаменту. — Если ты меня вытеснил из своей головы, то хотя бы домашнее задание сделай. У тебя ошибка в третьей формуле. Гарри посмотрел на свою работу. Драко снова был прав. — Спасибо, — сказал он тихо. — Не за что. Они снова замолчали. Но в этот раз в тишине было что-то новое. Не напряжённое. Не враждебное. А почти... тёплое. *** Гарри лежал на кровати и смотрел в потолок. Рон уже спал, посапывая на соседней койке. Гермиона, наверное, читала в гостиной. «Я хочу его, — подумал Гарри. И замер. Он впервые сказал это себе. Не «мне спокойно рядом с ним», не «я ищу его взглядом», не «он много места занимает в моей голове». А прямо. Грубо. Честно. «Я хочу его. Физически. По-настоящему». Сердце заколотилось. В горле пересохло. — Нет, — прошептал Гарри в темноту. — Нет, это неправда. Я просто... я просто давно ни с кем не был. Мне нужно просто... просто переспать с кем-то. С девушкой. Тогда всё встанет на место. Он знал, что врёт. Но громче голоса дяди Вернона, который называл таких, как он, «ненормальными», Гарри не слышал ничего. «Я не гей, — повторил он, как заклинание. — Я не могу быть геем. Это просто... это просто он. Один человек. Исключение. Только Драко. Только один раз в жизни. Это не считается». Он закрыл глаза и попытался уснуть. Но перед закрытыми веками стояло лицо Драко. Его губы. Его руки. И то, как он смотрел на Гарри у озера — будто хотел и боялся одновременно. «Я схожу с ума», — подумал Гарри и уткнулся лицом в подушку. *** Драко возвращался из библиотеки позже обычного. Гарри сегодня был какой-то странный — ещё более рассеянный, чем обычно. Он то и дело смотрел на Драко, открывал рот, будто хотел что-то сказать, и снова замолкал. Драко не спрашивал. Он боялся услышать ответ. В подземельях было тихо. Половина студентов уже спала, вторая — делала вид, что учится. Драко шёл по коридору к гостиной Слизерина, когда из ниши выступила фигура. — Малфой. Блэйз. Скрестил руки на груди, прислонился к стене. Рядом с ним стоял Теодор Нотт, который смотрел куда-то в сторону, будто ему было неловко. — Забини, — Драко не сбавил шага. — Я слышал, ты всё ещё ходишь в библиотеку по вечерам. — Учёба, Забини. Ты слышал о таком понятии? — Учёба, — Блэйз усмехнулся. — Конечно. А Поттер — твой репетитор? Драко остановился. Развернулся. — Что тебе нужно? — Предупредить, — Блэйз отлепился от стены и подошёл ближе. — Вчера ко мне приходили... люди. Старые друзья моего отца. Они интересовались тобой. Драко похолодел. — Какие люди? — Те, кто не забыл, чей ты сын. И кто не простил, что твоя мать спасла Поттера. — Блэйз говорил тихо, почти ласково. — Они знают, что ты общаешься с ним. И им это не нравится. — Мне плевать, что им нравится, — процедил Драко. — Зря, — Блэйз покачал головой. — Они не шутят, Драко. Они сказали, что если ты не прекратишь... они сделают так, чтобы ты прекратил. Или Поттер. Драко сжал кулаки. — Ты угрожаешь мне? — Я предупреждаю, — Блэйз развернулся и пошёл прочь. На прощание бросил через плечо: — Ты сам выбрал этот путь, Малфой. Я только говорю, куда он ведёт. Он ушёл. Теодор Нотт виновато пожал плечами и последовал за ним. Драко остался стоять в коридоре. Сердце колотилось где-то в горле. Он думал о том, что «старые друзья отца» — это не просто слова. Это Пожиратели Смерти, которым удалось избежать Азкабана. Те, кто всё ещё верит в идеи Волан-де-Морта. Те, для кого Малфои — предатели, а Поттер — главная цель. «Если они тронут его...» — мысль оборвалась. Драко не знал, что он сделает. Но знал, что не позволит. *** Через два дня Гарри получил сову. Чёрную. С жёлтыми глазами. Без подписи. В записке было всего три слова: «Оставь его в покое». Гарри перечитал несколько раз. Потом сжёг в камине, пока Рон не видел. «Кто-то знает, — подумал он. — Кто-то знает про нас с Драко». Он не испугался. Война сделала его почти бесстрашным — или тупым, как говорила иногда Гермиона. Но в груди зашевелилось что-то тяжёлое. Вечером в библиотеке он показал записку Драко. — Ты знаешь, от кого это? Драко побледнел. Ещё сильнее обычного. — Забини предупреждал, — сказал он. — Ко мне приходили. Пожиратели, которые остались на свободе. Они знают про нас. — Про «нас»? — Гарри поднял бровь. — Про то, что мы встречаемся в библиотеке, — поправился Драко. — Не надо придавать этому больше значения, чем есть. — А сколько есть? Драко посмотрел на него. Долго. Устало. — Не знаю, Поттер. Но если они начали угрожать — значит, дело серьёзное. Нам нужно быть осторожнее. — Я не боюсь, — сказал Гарри. — А я боюсь, — ответил Драко. И в его голосе впервые прозвучало что-то, похожее на страх. — Не за себя. За тебя. Гарри замер. — Почему за меня? — Потому что если они узнают, что мы... что ты... — Драко запутался в словах. — Ты — символ. Их главная цель. Если они поймут, что могут навредить тебе через меня... Он не договорил. Гарри вдруг понял, что Драко боится не Пожирателей. Драко боится, что они сделают что-то с Гарри. И что он, Драко, будет виноват в этом. — Ты не виноват, — сказал Гарри. — Откуда ты знаешь, о чём я думаю? — У тебя на лице написано, — Гарри почти улыбнулся. — Ты боишься, что это ты привёл их ко мне. Но они бы и так пришли. Рано или поздно. — Ты не можешь знать этого. — Могу. Потому что я — Гарри Поттер. Они всегда приходят. Они замолчали. В библиотеке было тихо — только камин потрескивал в углу. — Не ходи сегодня один в гостиную, — сказал Драко. — Я провожу тебя до Гриффиндора. — Это опасно. Тебя увидят. — Мне плевать, — Драко встал и начал собирать вещи. — Я провожу тебя. И не спорь. Гарри не стал спорить. Они шли по тёмным коридорам молча. Драко шёл впереди, внимательно оглядывая углы. Гарри смотрел на его спину и думал: «Он защищает меня. Он, Драко Малфой, защищает меня». У входа в гриффиндорскую гостиную они остановились. — Дальше я сам, — сказал Гарри. — Знаю. — Спасибо, что проводил. — Не за что, — Драко хотел развернуться, но Гарри схватил его за рукав. — Подожди. Драко замер. — Если они действительно придут... ты будешь со мной? Драко посмотрел на него. В темноте глаза Гарри казались чёрными, но Драко знал — на самом деле они зелёные. — Буду, — сказал он. — Куда я денусь. И ушёл, не дожидаясь ответа. Гарри стоял у входа и смотрел ему вслед, пока Драко не скрылся за поворотом. «Я влюблён в него, — подумал Гарри. — Я, кажется, правда в него влюблён. И это самое страшное, что со мной случалось». *** Ночью Драко приснился кошмар. Он стоял посреди пустынного коридора Хогвартса. Везде была кровь — на стенах, на полу, на потолке. А в конце коридора лежал Гарри. Неподвижный. С открытыми глазами. Драко бежал к нему. Спотыкался. Падал. Вставал. Но расстояние не сокращалось. Гарри был далеко — слишком далеко. — Поттер! — кричал Драко. — Поттер, вставай! Гарри не двигался. А потом из темноты вышли они. Пожиратели Смерти. В масках. С палочками наготове. — Ты предал нас, Малфой, — сказал кто-то голосом отца. — Ты предал кровь. Ты выбрал его. — Я не... — Теперь он умрёт. А ты будешь смотреть. Они подняли палочки. — Авада Кедавра! Драко проснулся с криком. Он сидел на кровати, трясясь, покрытый холодным потом. Рядом никого — соседи по спальне давно привыкли к его кошмарам и не просыпались. «Это был сон, — сказал он себе. — Просто сон». Но дрожь не проходила. Он достал из тумбы пергамент и перо. Написал одно предложение: «Ты жив?» Свернул. Вышел в коридор. Позвал сову. Сова прилетела через двадцать минут. С ответом. «Жив. Спи. Встретимся завтра». Драко выдохнул. Лёг. Но больше не сомкнул глаз до самого утра. *** Гарри получил записку Драко, когда уже ложился спать. «Ты жив?» Он улыбнулся — грустно, почти нежно. И написал в ответ: «Жив. Спи. Встретимся завтра». Потом долго смотрел на эти слова. «Встретимся завтра». Как будто это было самое важное в мире. «Может, так и есть», — подумал Гарри. И уснул. Впервые без кошмаров. *** Это случилось через три дня. Они возвращались из библиотеки — поздно, почти в полночь. Драко, как обычно, провожал Гарри до Гриффиндора. Коридор был пуст. Факелы горели тускло. Где-то вдалеке ухал филин. — Ты сегодня молчаливый, — заметил Драко. — Думаю. — О чём? — О тебе, — снова сказал Гарри. И понял, что это правда. Он всегда думал о Драко. Всегда. С утра до ночи. С ночи до утра. — Ты повторяешься, Поттер. — Потому что ничего не меняется. Они остановились у лестницы, ведущей в башню Гриффиндора. — Ладно, — сказал Драко. — Дальше я не пойду. Если меня увидят здесь... — Понимаю, — кивнул Гарри. Они смотрели друг на друга. В полумраке. В тишине. — Спокойной ночи, Поттер. — Спокойной ночи, Малфой. Гарри сделал шаг к лестнице. И в этот момент из темноты вылетело заклинание. — Ступефай! Гарри не успел увернуться в отличии от Драко. Он толкнул Гарри в сторону, принимая удар на себя. Тело Драко обмякло, и он начал падать. — Драко! — Гарри поймал его, не дав удариться головой о каменный пол. Из темноты вышли двое. В масках. С палочками. — Гарри Поттер, — сказал один, тот, что повыше. — Как вовремя. — Оставьте его, — Гарри встал, заслоняя собой Драко. — Он не ваш враг. — Он предатель, — ответил второй. — Как и его отец. Но сегодня мы пришли не за ним. Гарри поднял палочку. — Тогда за мной. Попробуйте. Бой был коротким и жестоким. Гарри сражался как одержимый — потому что за его спиной лежал Драко. Без сознания. Беззащитный. Он отбил три заклинания. Четвёртое — Конфринго — попало в стену рядом с головой одного из нападавших. Осколки камня поранили лицо, и тот закричал. Пятое заклинание Гарри пропустил. Не потому, что не успел увернуться. А потому что заметил, как второй нападающий целится в Драко. — Протего! Щит встал перед телом Драко в последнюю секунду. А Гарри получил Экспеллиармус в грудь. Палочка вылетела из рук. Он упал. Нападающие приблизились. — Жаль, что мы не можем убить тебя, Поттер, — сказал первый. — У нас другие планы. Но покалечить... Он поднял палочку. — Круцио! Боль была такой, будто всё тело разрывали на части. Гарри закричал — он не мог сдержать крик. В глазах потемнело. — Хватит, — сказал второй. — На сегодня достаточно. Послание доставлено. Они исчезли. Аппарировали прямо из коридора — нарушая все правила Хогвартса. Гарри лежал на полу, трясясь. Каждое движение отзывалось болью. Но он перекатился к Драко, проверил пульс. Жив. Просто оглушён. — Драко, — прошептал Гарри, гладя его по лицу. — Драко, очнись. Через минуту Драко застонал и открыл глаза. — Поттер? — его взгляд был мутным. — Что... — На нас напали, — Гарри помог ему сесть. — Ты в порядке? — Голова раскалывается, — Драко потёр виски. — А ты? Ты весь... — он увидел лицо Гарри — бледное, в испарине — и замер. — Что они сделали? — Ничего страшного, — соврал Гарри. — Ты врёшь. У тебя ухо дёргается. — Драко, пожалуйста... — Что они сделали? — Драко схватил его за плечи. Сильно, почти до боли. — Круциатус, — выдохнул Гарри. — Недолго. Всего несколько секунд. Драко побелел. Сильнее, чем Гарри думал возможно. — Из-за меня, — сказал он. — Они напали из-за меня. — Они напали из-за того, кто я, — возразил Гарри. — Не ты виноват. — Если бы я не ходил с тобой, если бы мы не встречались в библиотеке... — Мы не встречаемся, — тихо сказал Гарри. Драко посмотрел на него. Долго. Так, будто пытался прочитать что-то в его глазах. — А что мы делаем? — спросил он. — Я не знаю, — ответил Гарри. — Но я не хочу, чтобы это прекращалось. Они сидели на холодном каменном полу, оба израненные, оба напуганные. Драко всё ещё держал Гарри за плечи. Гарри смотрел на его руки. — Тебе нужно в больничное крыло, — сказал Драко. — Не сейчас, — Гарри покачал головой. — Сейчас я хочу просто... побыть с тобой. Драко не ответил. Он убрал руки. Но не ушёл. Они сидели в тишине до тех пор, пока не рассвело. Рассвет застал их всё в том же коридоре. Гарри сидел, прислонившись спиной к стене, и смотрел в окно. Драко сидел рядом — их плечи почти соприкасались. — Нам нужно что-то делать, — сказал Драко. — Нельзя просто ждать, пока они вернутся. — Знаю, — Гарри зевнул. — Поговорю с МакГонагалл. Усилим охрану. — Этого мало, — Драко повернулся к нему. — Они знают, где мы бываем. Знают, когда. Кто-то сливает им информацию. — Думаешь, Забини? — Не уверен. Но он связан с теми, кто... — Я спрошу его, — сказал Гарри. — Он не скажет тебе правду. — Скажет, если прижать. Драко усмехнулся. — Ты самоуверенный идиот, Поттер. — А ты параноик, Малфой. Они посмотрели друг на друга. И вдруг оба улыбнулись. Невесело, но искренне. — Слушай, — Гарри замолчал, подбирая слова. — Прошлой ночью, когда ты лежал без сознания... я испугался. — Ты? Испугался? — Драко поднял бровь. — Да. Я понял, что не хочу тебя терять. Что если с тобой что-то случится... — он сглотнул. — Я не знаю, что я буду делать. Драко молчал. Его лицо было непроницаемым, но внутри всё дрожало. — Поттер, — сказал он наконец. — Не надо. — Чего «не надо»? — Говорить такие вещи. Потому что я... — он замолчал, сжал кулаки. — Я тоже не хочу тебя терять. И это пугает меня сильнее, чем любые Пожиратели. — Почему? — Потому что я не должен так к тебе относиться. Ты — мужчина. Я — мужчина. Мы враги. Мы... — Мы никто, — закончил Гарри. — Мы просто два человека, которые нашли друг друга в темноте. И которые боятся назвать это настоящим именем. Драко посмотрел на него. В рассветном свете лицо Гарри казалось почти прозрачным — уставшим, но спокойным. — Как оно называется? — спросил Драко. — Не знаю, — ответил Гарри. — Но я хочу это узнать. Он протянул руку. Не к лицу. Не к губам. Просто — ладонью вверх, между ними. — Я не буду тебя трогать, если ты не хочешь, — сказал Гарри. — Я просто хочу, чтобы ты знал: я здесь. Я не уйду. Драко смотрел на его ладонь. Долго. Так долго, что Гарри уже начал убирать руку. А потом Драко вложил в неё свою. Пальцы переплелись. Холодные и горячие. Дрожащие. Они сидели так до тех пор, пока в коридоре не послышались шаги первых студентов. *** Они решили не прекращать встречи. Вопреки угрозам. Вопреки страху. Вопреки всему. — Если мы отступим сейчас, — сказал Драко в тот вечер, сидя в библиотеке, — они поймут, что нас можно запугать. А нас нельзя запугать. — С каких пор? — спросил Гарри. — С тех пор, как я понял, что без тебя мне всё равно не жить, — ответил Драко. И оба замерли. Это не было признанием в любви. Это было больше. Это было признанием в зависимости, в привязанности, в том, что они стали частью друг друга. И что вырезать эту часть — значит умереть. — Ты правда это сказал? — спросил Гарри. — Забудь, — Драко отвернулся к окну. — Слово вырвалось. — Я не забуду, — Гарри коснулся его руки. На этот раз — осознанно. Не «случайно». По-настоящему. — Как и не забуду эту ночь у озера. И как ты толкнул меня, принимая проклятие на себя. И как мы держались за руки на рассвете. — Хватит, Поттер. — Не хватит, — Гарри сжал его пальцы. — Я устал врать себе. Я устал говорить, что это ничего не значит. Это значит всё. Ты значишь всё. Драко медленно повернулся. Его глаза блестели — от слёз или от света свечи, Гарри не понял. — Что мы будем с этим делать? — спросил Драко. — Не знаю, — ответил Гарри. — Но мы будем это делать вместе. Они сидели за столом, держась за руки, и смотрели, как догорает свеча. Восемь вечера прошло. Давно. Но они не расходились.