И падёт занавес

Приключения не были чем-то радостным для обитателей Цирка, хотя Кейн честно, изо всех сил старался генерировать что-то новое, интересное, захватывающее. Порой это пугало, как то приключение в замке с привидениями. Порой это было странно, а порой это были приключения из ящика предложений, которые нравились обитателям Цирка больше, чем Кейну и его эгоистичному хрупкому эго. Королёр это прекрасно понимал. Его творение вызывало в нём не столько отцовские, сколько тёплые, почти родные чувства. У них не было особой родственной связи, как у отца и сына. Но Кейн с самого начала, не умея отображать заботу, всё же пытался мелкими фразами её показывать. Это было мило. Это было... Странно, Королёр видел, как Кейн всё больше отстраняется от него после каждого изнурительного приключения, и как его злоба уравнивает шахматную фигуру с остальными обитателями Цирка. Это было колко, холодно, даже подло как-то. Хотелось, чтобы снова мурашки пошли от этой руки на щеке из ольхи. Хотелось, чтобы снова язык прошёлся по невидимому рту, и ниже, ниже, обвиваясь вокруг... — Королёр! Ты мне нужен. Пошли со мной. Эти слова прозвучали как неожиданная надежда, затеплившаяся в груди Королёра на секунду. Он даже сообразить не успел, как его тело скрутило и выбросило из пространства в другое место. — Куда это они? — почесал затылок Джекс, на что Зубл лишь фыркнули. — Чёрт знает этого зубастого. Наверное, пропустит короля через шредер.

***

Они оказались в тёмной комнате. Стены вокруг были обиты алым бархатом и белым шёлком, а посередине стояла кровать, тоже вся в шёлковых простынях, выглаженных и чистых, заправленная и ухоженная. — Зачем мы здесь? — спросил Королёр, как вдруг свет погас. Голубые глаза расширились. Зрачки заполнили радужку. Кейн знал. Знал о том, что мгновение с женой в темноте возвращало ему разум. И безумно ревновал. Он хотел стать единственным, кто мог бы быть в разуме Королёра. Единственным, заменившим его прошлым. Он хотел быть частью сердца Гранта, который не помнил своего имени, но Кейн знал. Знал, когда и как Королёр любит отдыхать, и с кем, и по какому поводу его зрачки расширялись от счастья. Он знал его всего. — ... Он стоял перед Королёром, слушая его дыхание всем существом. — Кейн? Голос Королёра прорезался, расцвёл, как всегда расцветал в темноте. И тогда челюсть — было видно — улыбнулась, нежно и радостно, — и рука опустилась на щёку, гладя дерево. Их глаза встретились. И сердца забились в унисон. Два влюблённых существа, переживающие своё счастье наедине, там, где время текло иначе. Они имели всё время этого цифрового цирка, всё счастье всех существующих игроков и NPC, всю радость момента, ощущавшегося как дежавю. Королёр выдохнул и кивнул. Язык вылез из челюсти, когда те сомкнулись, скрывая глаза, и полез вверх от основания головы до места, где у людей был лоб. Королёр выдохнул. — Кейн. — Я твой. — Ты мой... — король издал беспомощный звук, кладя руки на плечо и "затылок" Кейна. Тот бросил ему на бедро свою ногу. Королёр ахнул, шумно, неприлично, с предыханием. Бёдра тёрлись друг о друга, заставляя их тяжело дышать и постанывать. Кейн облизнул веко Королёра, заставив того выгнуться в руках конферансье, шёпотом вымолить его имя. — Кейнмфххх... — Да-да? — Пожалуйста... — Пожалуйста что? — челюстной прямо издевался над своей неожиданно появившейся пассией. На самом деле, этот момент назревал уже давно. Через случайные касания, через сны, которые снились им обоим и они закапывали их глубоко в затворки подсознания, надеясь никогда их не приплетать вновь. — Мне нужен ты. Я хочу тебя... — прошептал Королёр, примкнув к челюсти прямо в место, где должны были быть губы Кейна. Тот прижал к себе шахматную фигуру ещё крепче. Эти слова были подобны спусковому крючку, потому что оба почувствовали, как тело Королёра напрягается, а тело Кейна утыкается туда, куда цензура не позволяла смотреть. — Чёрт. Погоди минутку... Кейн щёлкнул пальцем — и в воздухе появился Пузырёк с кнопкой "Включение цензуры", на которой горела яркая надпись "ON". — Ты уверен? — спокойно спросил Королёр, но голос его предательски дрогнул в тот момент, когда конферансье толкнул его на кровать. Шёлк принял его мягкими объятиями. — Я никогда не был так уверен, Королёр. Щелчок — "OFF" и цензура испарилась, открыв вид на достоинства партнёров. Королёр ахнул, поджимая к себе ноги и открывая вид на сжатый анус. Кейн фыркнул, лопнул Пузырька и обслюнявил всю пятерню. — Кейн?! — Ладно, это было для того, чтобы напугать тебя, — ухмыльнулся конферансье нижней челюстью, облизав верхние губы. Он смочил указательный палец посильнее и обвёл им по колечку разжавшихся, но всё ещё плотно сомкнутых мышц. Королёр долго выдохнул, потом сглотнул. — Я доверяю тебе. Только, пожалуйста... Не медли. Глава их маленького интимного шоу, тяжело дыша, снова накрыл его невидимый рот языком. Его палец, на удивление, скользнул внутрь довольно легко, а вход слегка чмокнул от слюны. Кейн низко усмехнулся. — Такой готовый, на самом-то деле... Королёр откинул голову, его руки сжали плечи партнёра. — Ещё... Мх... Скинь фрак... Кейн щёлкнул пальцем — и никакой одежды на них не осталось, обнажая тела и вместе с этим нагревая их. Королёр низко простонал, когда головка члена Кейна прижалась к его анусу, и тот чавкнуо тихонько от слизи и слюны. Если бы шахматный был бы сейчас в своём человеческом теле, он бы несомненно покрылся бы мурашками. — Кейн, давай. Я верю тебе. На самом деле, эти слова имели на Кейна огромный эффект. Его жажда быть понятым, любимым, чтобы ему доверяли, начиная с самых незначительных вещей и заканчивая даже этим... Кейн упивался сейчас сполна, обвиваясь языком вокруг лица Королёра и наконец толкаясь в блаженную горячую тесноту. — Чёрт... — выдохнул он, тяжело дыша. — Как же хорошо иметь человекоподобные дела, не так ли? — Д-двигайся, Кейн, — Королёр пытался звучать спокойно, но было слышно, как он задыхается, закатывает глаза, как стоны норовят вырваться из груди и заполнить всё карманное пространство этой комнаты. Кейн начал двигаться, его тело подрагивало от напряжения. Комната наполнилась тихими шлепками и чавканьем, и Королёр зажмурился, подрагивая. — Ох... Ох, боже... Кейн лизнул его торс, ускоряясь почти сразу, тяжело дыша и постанывая. Стали слышны громче вздохи и стоны. — Давай... Давай, малыш, кончи... — Я не... Слишком ран- аххх!... Королёр зажмурился, выплёскиваясь на торс Кейна, а тот в свою очередь кончил внутрь только от вида короля в оргазме: — Блядь!.. — Кейн, Кейн, милый... Они снова слились в поцелуе. Последнем, прощальном. Королёр догадывался, что сейчас шоумен накинет маску, что ничего не было, выбросит короля на свет и тот снова тронется безумием, и поплывут воспоминания от этого самого безумства. — Всё... Всё, нам пора, — произнёс Кейн, задыхаясь. Он щёлкнул пальцем — и вот они уже чистые, одетые. Только Королёр расслоенный. — Скажешь остальным, что я засунул тебя в шредер! — А?! И снова щелчок. Этот предательский щелчок, означающий волю Кейна, выход из пространства, да что угодно, чего захочет конферансье. А он получил то, что хотел. А Королёр получил любовь. Любовь, хоть как-то проявившуюся. Они ещё поговорят об этом, верно?