тише. глубже. ниже.

Глаза Антона, сидящего напротив, слегка поблёскивают в тусклом свете. Арсений смотрит на него всё с тем же обожанием, что и всегда. С нежностью, любовью, неописуемым обожанием, для выражения которого он так и не смог найти слов в собственной голове. Он любит Антона. Целиком, полностью, без остатка. Любит его весёлого, задумчивого, грустного, болеющего, здорового, хитрого. Одним словом — любого. И просто любит. И улыбку не удаётся сдержать, особенно зная, чем этот вечер закончится для них обоих. Одним глотком Антон допивает вино и кивает в сторону комнаты. Арсений послушно поднимается со стула, допивает вино в своём бокале и следует за ним. Становится отчего-то очень и очень жарко. Особенно, когда Антон так и не доходит до комнаты, останавливаясь на выходе с кухни. — Спасибо за прекрасный ужин. — Шепчет Антон и моментально опускается на колени. — А теперь, как и договаривались… — Антон! — Перебивает его Арсений. — Прекрати. Звучит так, будто бы ты собрался натурой благодарить меня за ужин! — Разве нет? — Изгибает он бровь, потянувшись к ремню на штанах Арсения. — Нет. — Вздыхает Арсений. — Ты сказал, что в наших отношениях мало романтики, поэтому я расценил твои слова как намёк на то, что ты хочешь романтический ужин. — Нет, я сказал не совсем так. — Антон не останавливается, продолжая орудовать чужим ремнём, чтобы его расстегнуть. — Я сказал, что соскучился по тем временам, когда после романтических ужинов мы заваливались домой слегка подвыпившие, счастливые и довольные. И шли из коридора сразу в постель, предаваясь плотским утехам. Арсений на это лишь закатывает глаза. Вот же гад, запомнил формулировку слово в слово. Антон тем временем уже справился с ремнём, и теперь стягивает его штаны. Арсений замирает, чувствуя, как воздух в комнате становится плотнее. Как дыхание перехватывает. Как Антон тянет за край его брюк, и ткань послушно скользит вниз, обнажая кожу, которая уже горит от предвкушения. Волна возбуждения накатывает с какой-то новой, неописуемой силой, от которой подкашиваются ноги и голова слегка кружится. — Антон, мы только что поужинали. — Голос Арсения звучит хрипло, и он ненавидит себя за то, как этот хрип выдаёт его. — Давай хотя бы дойдём до кровати. — Нет. Антон поднимает голову, и Арсений тонет в этом взгляде — тёмном, туманном, с таким голодом, от которого у самого Арсения подкашиваются колени. Антон проводит ладонью по его бедру, медленно, едва касаясь, и этот лёгкий, почти невесомый след обжигает, как касание раскалённого металла. — Я хочу тебя здесь. — Шепчет Антон. — Сейчас. Прямо тут, чтобы ты потом каждое утро, проходя мимо, вспоминал, как дрожал и выстанывал моё имя. Арсений судорожно сглатывает. Он думал, что вечер будет максимально романтичным — свечи, долгие разговоры, нежные прикосновения. Думал, что после ужина они пройдут в комнату, будут медленно друг друга раздевать, едва касаясь. Но то, как Антон сейчас смотрит на него снизу вверх, как его губы приоткрыты, как он дышит часто и глубоко, перечёркивает все эти наивные представления. — Ты невозможный. — Выдыхает Арсений, но вместо того, чтобы оттолкнуть, запускает пальцы в его волосы. Антон прикрывает глаза, когда ладонь Арсения ложится на его затылок. Он трётся щекой о внутреннюю сторону его бедра, и Арсений чувствует жар его дыхания даже сквозь тонкую ткань боксеров. — Знаю. — Мурлычет Антон ласково. — Поэтому ты меня и любишь. Он тянет резинку вниз, и Арсений слышит собственный прерывистый вздох, словно со стороны. Антон не торопится. Он водит кончиком носа по чувствительной коже, вдыхает запах, смешанный с ароматом их геля для душа, и тихо, довольно выдыхает. — Боже. — Шепчет Арсений, и его пальцы сильнее сжимаются в волосах. — Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь. — Представляю. — Антон поднимает взгляд. В тусклом свете его глаза блестят влажно и опасно. — Именно поэтому я на коленях. Когда его горячий язык наконец касается к члену, Арсений глухо стонет и откидывает голову назад. Вторая рука, лежащая на плече Антона, хватается за ткань рубашки, сминая её в кулаке. Антон действует неторопливо, дразняще — медленно водит языком круговыми движениями, делает паузы, потом вновь касается горячим ртом, от чего у Арсения темнеет в глазах. Антон отстраняется на пару секунд и улыбается краем губ — не насмешливо, а нежно, почти благодарно. Потом его горячий и влажный язык касается самого кончика. Легко, будто бы пробуя на вкус. Арсений задерживает дыхание. Его пальцы обхватывают у основания — не сжимают, просто лежат, чувствуя, как бьётся пульс. Арсений пытается что-то сказать, но из горла вырывается только хриплый выдох, когда Антон наконец берёт в рот полностью, но медленно. Язык Антона движется снизу, давит на чувствительную нижнюю сторону, и Арсений сжимает пальцы в его волосах сильнее. Он не толкает — просто держится, потому что ноги начинают подкашиваться. Антон действует с той идеальной размеренностью, которая сводит с ума. На коротких паузах Антон делает глотательное движение, и Арсений чувствует, как стенки горла сжимаются вокруг него. Из груди вырывается низкий, протяжный стон. — Не торопись. — Хрипит Арсений, хотя сам хочет обратного. Хочет, чтобы Антон взял его грубо, быстро, до слёз. Но он пытается совладать со своими мыслями и научиться терпению. Антон послушно замедляется. Теперь его движения становятся едва уловимыми — он просто держит во рту, водит языком по головке, обводит края, находит то самое место под уздечкой, от которого у Арсения темнеет в глазах. И слегка давит кончиком языка. Нежно, но требовательно. Повторяя это действие снова и снова. — Ах… — Вырывается у Арсения, и он не узнаёт собственный голос. Антон довольно мычит — вибрация разливается по всей длине, и Арсения прошибает дрожь от копчика до затылка. Его рука на затылке Антона дрожит. А на висках уже проступает пот. Антон ускоряется. Теперь его голова двигается ритмично, и слышны влажные, неприличные звуки — шлепки, его собственное сбитое дыхание через нос, стоны. Арсений смотрит вниз и видит губы Антона, обхватывающие его член и блестящие от слюны. Глаза закрыты, но ресницы слегка подрагивают. Лицо красное, сосредоточенное, красивое до боли. — Антон… — Хрипло выговаривает он. — Остановись, я сейчас… Антон поднимает голову, выпуская его изо рта. Губы припухшие, яркие, будто бы их помадой с красноватым оттенком накрасили. Он вытирает подбородок тыльной стороной ладони и смотрит вопросительно. — Я хочу видеть твоё лицо. — Поясняет Арсений и тянет Антона за плечи вверх. Тот поднимается — колени затекли, но он не показывает вида. Арсений прижимает его к себе, и их тела встречаются — горячие, напряжённые. Арсений чувствует, как бьётся сердце Антона — часто и бешено. И как его собственная эрекция упирается Антону в пах. — Раздевайся. — Шепчет Арсений в губы. — Хочу видеть всего тебя. Антон стягивает рубашку через голову и откидывает её на пол за одно движение. Арсений же проводит ладонями по его груди — кожа слегка влажная, горячая, соски твёрдые. Он проводит по ним большими пальцами, а Антон выгибается и тихо стонет. — Чувствительный. — Замечает Арсений. — Замолчи. — Беззлобно огрызается Антон, но его дыхание сбивается. Арсений проводит носом по его открытой шее, высовывая язык, словно он собака. И уже влажным и горячим языком он скользит по чужой коже, буквально вылизывая Антона. Он скользит к мочке уха, продолжая играться языком, прикусывает кожу, оставляя красные следы и выбивая теперь стоны из Антона своими действиями. Слегка трясущимися руками, Антон справляется со своими штанами — расстёгивает молнию, стягивает вместе с боксерами, и предстаёт перед Арсением полностью обнажённым. Свечи отбрасывают блики на его кожу — плечи, ключицы, бёдра. Он прекрасен. Так прекрасен, что Арсений невольно отстраняется и залипает, чуть склонив голову. А видя чужое возбуждение, губы невольно расплываются в улыбке. Арсений опускается на колени сам. Обхватывает Антона за талию, притягивая к себе и проводит языком по головке, пробуя на вкус. — Арс… — Выдыхает Антон и закидывает голову назад. Арсений берёт его член в рот — не глубоко, только головку, играя языком по кругу. Антон стонет громче, чем планировал, и его руки падают на плечи Арсения, а пальцы впиваются в кожу. Стон переходит в хрип, который не удаётся контролировать, поэтому Антон полностью расслабляется и отпускает себя. Он просто прикрывает глаза и кусает собственные губы до крови, чувствуя как лёгкое опьянение смешивается с волной возбуждения. — Хватит. — Хрипит Антон через пару минут. — Вставай. Я хочу, чтобы ты был во мне. Слова бьют прямо в низ живота. Арсений поднимается, и они целуются — страстно, глубоко, вырисовывая языками узоры, покусывая губы. Антон не разрывая поцелуя, тянет его на диван — до кровати слишком далеко, они попросту не дойдут. Антон ложится на спину, разводит бёдра, и Арсений замирает на секунду, разглядывая его — раскрасневшегося, с влажными глазами, с растрёпанными волосами. Антон кусает губу, пытаясь вспомнить, где последний раз видел смазку. Арсений будто бы моментально читает его мысли. И без лишних слов поднимается на ноги и находит тюбик, принося и протягивая его Антону. — Сам? — Нет. Ты. — Кивает ему Антон, окончательно расслабляясь. Арсений выдавливает гель на пальцы, пытаясь согреть его в горячих ладонях. Он опускается между ног Антона, раздвигает его бёдра шире. Проводит пальцем по промежности, по яичкам, ниже — и находит то самое место. Антон вздрагивает всем телом. Первый палец входит легко — Антон расслаблен, поддат вином и желанием. Арсений двигает им медленно, привыкая к тугости, к жару внутри. Антон прикрывает глаза и начинает дышать ртом, громче и чаще. — Второй. — Просит он почти сразу. Арсений слушается. Теперь теснее, Антон немного морщится, но кивает, разрешая продолжать. Арсений раздвигает пальцы, растягивая, и ищет то самое место. Антон выгибается дугой, и из его горла вырывается сдавленный крик. Кажется, нащупал. Арсений нажимает снова, и ещё раз, наблюдая, как Антона колотит дрожью. Его член пульсирует, из головки течёт прозрачная нить. — Хватит. — Хватает Антон его за запястье. — Входи. Сейчас. Я готов. Арсений убирает пальцы, смазывает себя — движения сбивчивые, руки дрожат. Он нависает над Антоном, смотря в его глаза. — Посмотри на меня. — Просит он. Антон открывает глаза — тёмные, туманные, с расширенными зрачками. И кивает. Арсений входит медленно, чувствуя, как горячая плоть раскрывается ему навстречу. Антон хватается за его плечи, оставляя красные полосы ногтями. Смыкает ноги на его талии, притягивая ближе. Арсений утыкается лицом к его шею, входит до конца и замирает. Внутри невыносимо горячо, тесно, и каждое движение отдаётся пульсацией. Он чувствует, как сердце Антона бьётся где-то рядом — или это его собственное. Арсений двигается плавно, почти нежно. Выходит почти полностью и снова погружается, слушая, как Антон дышит ему в ухо. Горячо, влажно, а слова уже давно переходят в неразличимые стоны. — Быстрее. — Кое-как формулирует Антон, умоляющим тоном. Арсений ускоряется, набирая темп. Теперь каждый толчок грубее, глубже. Диван скрипит в такт. Антон кусает его за плечо, чтобы не кричать, но крик всё равно вырывается — пригушённый, отчаянный, но чертовски довольный. Арсений проводит ладонью по животу Антона, сжимает его член — влажный, пульсирующий, желающий, чтобы к нему наконец-то коснулись. Он начинает двигать рукой в ритме толчков, пытаясь не сбиваться. Антон вскрикивает громко, откидывает голову, и его тело сводит судорогой. Он кончает — горячо, на живот Арсения, на собственную грудь. Его внутренние мышцы сжимаются вокруг Арсения с такой силой, что мир плывёт. Арсений делает ещё два резких толчка и проваливается в темноту, кончая глубоко внутри, чувствуя, как жар разливается по всему телу. Он падает на Антона, не в силах держать себя и своё тело. Он ложится на его грудь, слушая, как тот пытается отдышаться. — Это было очень хорошо… — Еле слышно говорит Антон, всё ещё никак не придя в себя. — Да. Очень. — Шепчет Арсений. — Люблю тебя. — И я тебя. — Еле слышно отвечает он, касаясь губами к его мокрому лбу.