Tax deduction

      Льюис Хэмилтон, директор головного офиса компании LHLab, появился в дверях у своего секретаря и по совместительству любимого мужа с лицом, полным отчаянья.       Чёрная коробка шредера, на последнем издыхании, прожевала почти всю документацию, испустив предсмертный щелчок прежде, чем задымиться. Теперь Льюис мог надеяться только на своего самого ценного и понимающего сотрудника. – Нико, птичка моя, у нас огромные проблемы, – устало заявил мужчина, кладя на стол перед секретарём тонкую папку с пожёванными снизу листами. – Льюис, у меня законный перерыв.       Нико Росберг даже не удосужился оторвать взгляд от планшета с включённым сериалом про агента ФБР с энцефалитом, делая глоток кофе. – Перерыв окончен, – Льюис аккуратно вынул наушник из уха Нико, наклонившись через стол. – Налоговая будет здесь ровно через тридцать минут.       Нико поставил паузу и перевёл ошалевший взгляд на Хэмилтона. Моргнул раз, другой, поставил стаканчик на стол, едва не разлив остатки аффогато. – Прости, что?.. – Да, дорогой, ровно полчаса. Шредер нас покинул, а эти документы налоговая видеть не должна. Ни в коем разе.       Льюис подвинул папку ближе к мужу, сделав максимально невинный взгляд. Росберг только выше задрал бровь. – Лу, что ты от меня хочешь? Предлагаешь файер-шоу прямо в офисе? – Предлагаю… небольшое непотребство, – Хэмилтон склонился совсем близко к мужу, переходя на шёпот, которым пользовался исключительно для просьб и извинений, – чтобы мой любимый, умный, самый красивый на свете муж… – Так, Льюис, стоп. – …стал моим личным шредером на ближайшие минут, – мельком взглянул на часы, – двадцать пять.       Повисла тишина, нарушаемая только шумом сотрудников за дверью кабинета. Нико хлопал длинными ресницами, как колибри крылышками, пялясь на умоляющее лицо Льюиса. – Подожди, – зажмурившись, Росберг потёр пальцами нос, делая глубокий вдох, – ты хочешь, чтобы я съел эти документы? Ты в своём уме? – Абсолютно, – Льюис резво обошёл стол, вытягивая мужа из кресла, ухватив за запястье. – Тут всего десять листов осталось от всей кипы, которая вообще была. Ты справишься.       Дотолкав Нико до санузла в отдалённом крыле, где его точно не достанут, Хэмилтон всучил в бледные руки папку. Через минуту он вернулся, принеся три стакана горячего матча-латте размера XL, поставив их на крышку унитаза. – Льюис, я тебя задушу, – Нико смял пальцами листы, недовольно посмотрев на мужа, и заперся в кабинке. – И я тебя люблю. А сейчас у меня созвон с Нандо, так что не скучай. – Какой же идиотизм, – выдохнул мужчина, разрывая каждый лист на мелкие кусочки.       Проклинать всю эту затею и самого Льюиса с его махинациями Росберг начал уже на середине первого стакана латте, запивая им бумажные хлопья. Вкус был до невозможности хреновым, оставаясь на зубах смесью кислоты и песка. Ел размеренно, но бодро, так что с каждой минутой горка из порванных листов становилась всё меньше. Последние кусочки одновременно с холодным кофе были закончены, когда раздался рингтон.       Прокашлявшись и ответив, спешно поговорил с сыном, отправленным в гости к своему другу, разрешив тому остаться на ночь. Ландо передал привет папе Льюису, быстро упомянув, что на завтра надо сделать какой-то проект в школу, и отключился.       Росберг выдохнул, подумав, что муж вместе с сыном скоро доведут его до больничной койки своими выходками. Выкинув стаканчики и прополоскав онемевший рот водой, Нико покинул санузел с мыслью, что Льюису придётся расплачиваться очень и очень долго.

Возможно, даже кровью.

      В кабинете было тихо. Льюис стоял у окна, смотря на закат с довольным видом, будто не он заставил мужа есть бумагу. Мужчина повернулся на Росберга, шедшего на него с очень злым лицом. – Как я вижу, ты отлично справился. – Ты. Мне. Должен. Отпуск, – Нико потряс Хэмилтона за плечи, – И ужин. И ещё что-то дорогое и бесполезное. – Для тебя – всё, что угодно, любимый, – Льюис взял его ладони в свои, немного сжимая. – И знаешь у меня тут есть одна крошечная новость… – Мне не нравится твой тон, Лу. – …налоговая приедет только в следующую среду… – Льюис Карл Дэвидсон Хэмилтон, я тебя сейчас убью, – Росберг начал вырываться, но мужчина прижал его спиной к стеклу. – Можешь сделать это после извинительного ужина в твоём любимом ресторане, идёт? – Идёт, но только после того, как я тебя придушу.