Together together in death

      Зал залит холодным серебром луны. Рин стоит в центре — ослепительно белая в строгом брючном костюме, который подчеркивает её властную осанку. Её волосы — как расплавленное серебро, а взгляд — как лезвие. Напротив неё — Мизуки. Это черное платье облегает её тонкую талию, синие глаза светятся доверием.       Рин делает первый шаг. Она не просит — она заявляет свои права. Она берет руку Мизуки в свою и этот жест кажется нерушимым контрактом. Рин кладет ладонь на талию Мизуки. Её прикосновение — нежное, но невероятно властное. Она ведет партию мужчины, дерзко и уверенно. Они кружатся и в этом движении Рин то прижимает Мизуки к себе, заставляя почувствовать её силу, то плавно отпускает, позволяя черному подолу платья взметнуться, как ночное пламя. Все происходит точно как в немом кино.       Рин склоняет голову к плечу Мизуки, на мгновение закрывая глаза и вдыхая её аромат. Затем она медленно поднимает руку и проводит ею по линии талии, едва касаясь кожи, вызывая дрожь. Это танец охотника, который обрёл свою душу и больше её не отпустит. Рин останавливается и долго смотрит в глаза Мизуки. Между ними — напряжение, которое сильнее страсти. Рин не тянется к её губам. Вместо этого она прикладывает свою ладонь к губам Мизуки и целует свою собственную руку, глядя прямо в её синие глаза. Это интимнее любого поцелуя — это признание в чистоте их связи.       Затем Рин снова срывается в вихрь вальса. Она кружит Мизуки так стремительно, что весь мир вокруг превращается в серое пятно, оставляя только их двоих. В какой-то момент Рин прижимает её к себе максимально близко, кладёт свою голову поверх головы Мизуки, закрывая её от всего мира своим белым силуэтом. Музыка затихает, оставляя лишь эхо. Рин отходит на шаг, но её взгляд всё ещё держит Мизуки. Она кружит вокруг неё в последний раз, осматривая свою «добычу» с гордостью и любовью.       Затем Рин опускается на одно колено. Этот жест лишен слабости — в нем только высшее уважение. Она берет руку Мизуки, обтянутую тонкой перчаткой и медленно надевает кольцо на её палец.       — У меня есть сын Кай, — негромко произносит Рин. — Когда я умру и вернусь к тебе, ты станешь достойной матерью для него, а я — отцом. В этом танце мы всегда вместе.       Мизуки склоняется к ней, её голос звучит как благословение:       — Конечно, я стану мамой. Бог нас простил, Рин. Мы жили душа в душу.       Они замирают. Белое и черное. Инь и Ян. Две женщины, которые переиграли саму смерть, оставшись верными своей духовной чистоте.