Семь дней

      Когда Чимин впервые услышал Seven, он улыбнулся, как и остальные мемберы, затем закатил глаза и просто порадовался за успех, который песня принесла Чонгуку.       Конечно, текст будоражил многие умы, но Чимин так долго не позволял себе фантазировать о младшем, что теперь пресекал подобные мысли ещё в зародыше.       Но вот чего он не знал, так это того, что буквально через год песня окажется не просто шалостью, а описанием происходящего в их молниеносно развивающихся отношениях.       Чимин всегда отличался здоровым сексуальным интересом и активностью, но никогда не встречал того, кто был бы таким же. Хотя нет, не таким же. Хуже.       Чонгук оказался не просто горячим и отзывчивым любовником, а ненасытным и готовым всегда и везде. Его энергия не заканчивалась, выносливость — тоже.       Очутившись в одной постели, они не могли из неё выбраться. Чимин не был уверен, что они вообще смогли бы остановиться, если бы не необходимость работать, питаться, спать и в целом продолжать жизнь.       Но им всё же пришлось.       И вот через месяц быстрых дрочек и минетов им выпали долгожданные два выходных подряд. Они отключили телефоны, заперлись в доме Чонгука и трахались так, словно пытались наверстать всё то упущенное время, пока ходили вокруг да около, не решаясь поверить во взаимность.       Проснувшись утром второго дня, Чимин тихо соскальзывает с постели, стараясь не разбудить Чонгука. Тот, раскинувшись на кровати, громко храпит. В туалет хочется невыносимо, и Чимин вздыхает с облегчением, добравшись до белого друга. Справив нужду, он останавливается перед умывальником, освежает лицо и впервые за сутки смотрит на своё отражение.       Какой кошмар.       Волосы спутались, губы опухли и покраснели, а на шее темнели синеватые пятна. Кажется, что он прошёл через что-то ужасное, хотя простое объяснение всему этому сейчас громко храпело за закрытой дверью.       Чимин качает головой, чистит зубы и наскоро принимает душ. Смывая следы ночи, он обнаруживает новые засосы на бёдрах, животе и даже груди.       Он уверен, что Чонгук выглядит не лучше, и не представляет, как это скрыть от остальных мемберов и стаффа. Конечно, об их отношениях уже знали все, но показывать такое…       Чимин чувствует жгучий стыд, но и удовольствие от воспоминаний, как именно появились эти метки. Но есть проблема серьёзнее, чем парочка засосов.       Как бы они ни уделяли время подготовке, всё, что Чонгук вытворял с его задницей, не могло пройти бесследно. Сможет ли Чимин танцевать на тренировках как обычно? Или лучше притвориться заболевшим? Вот только кто же в это поверит?       Выйдя из душа, он обильно смазывает себя заживляющей мазью и лишь тогда возвращается в спальню. Чонгук уже не храпит. Когда Чимин проскальзывает к нему под бок, тот тут же сжимает его в крепких объятьях.       — Чимини-ши, — сонно хрипит Чонгук ему куда-то в область затылка. — Ты так вкусно пахнешь.       Чимин пытается увернуться, но поздно. Чонгук вжимает его в матрас, и чужой стояк — твёрдый, горячий — упирается прямо в межъягодичную складку, будто обещает продолжение ночи. Чимин издаёт стон, который застревает где-то в горле.       — Гуки… мы же только… пару часов назад…       Но протест растворяется, когда губы младшего прижимаются к шее — к самому чувствительному месту. А сильные пальцы проходятся по телу, очерчивают каждый изгиб. Чимин чувствует, как по спине пробегает знакомый трепет, а собственное возбуждение предательски наливается кровью, упираясь в простыню. Мысли путаются: рациональная часть кричит о необходимости отдыха, растянутых мышцах и ссадинах, но другая, более древняя и властная, уже отзывается на этот настойчивый ритм бёдер Чонгука.       — Every hour, every minute, every second, — практически мурлычет он свою песню, пока скользит рукой вниз по животу Чимина, огибает член, сжимает с такой уверенностью, от которой темнеет в глазах. — I'll be fuckin' you right.       Чимин закидывает голову назад, на плечо Чонгука и невольно тянется навстречу прикосновениям. Он ненавидит и обожает эту свою мгновенную отзывчивость — готовность вспыхнуть от одного лишь голоса. Сквозь лёгкую боль в мышцах пробивается новая волна желания — острая и бесстыдная. Он никогда не сможет слушать эту песню без стояка.       — Ты сам… видишь? — Чонгук проводит большим пальцем по головке, собирая выступившую каплю, и Чимин вздрагивает всем телом. — Ты хочешь продолжения. Так зачем откладывать?       Чёрт возьми, он прав. Мысли о работе, синяках, приличиях испаряются, сжигаются этим простым животным фактом. Чимин прячет лицо в подушку, пока горячие поцелуи проходятся по шее, плечам и спине. Чонгук выпускает член — и вот он упирается сильными пальцами в непроизвольно сжимающееся отверстие.       — Охуеть, ты всё ещё мокрый.       — Ты озабоченный! Это лечебная мазь, — стонет Чимин, слегка повернув голову. — Мне ещё танцевать, вообще-то!       Чонгук внезапно замирает и вместо резких поступательных движений начинает нежно поглаживать края.       — Мне остановиться, Чимин-ши? — Голос звучит заботливо, и нет никаких сомнений, что стоит намекнуть — всё это тут же прекратится.       Но в этом-то и проблема.       Как там поётся?

You love when I jump right in, all of me I'm offering.

      Они оба не хотят останавливаться.       Чимин тянется назад, хватается за бедро Чонгука и притягивает к себе, чтобы твёрдый член скользнул к тому месту, которое уже сжимается в ожидании.       Тело, несмотря на усталость, готово и жаждет проникновения. Чимин всхлипывает в подушку, проваливаясь в ощущения: жарком дыхании на затылке, медленном влажном движении внутри и изнемогающим от желания ласки собственного члена, зажатого между животом и матрасом.       — Так хорошо, хён? Хочешь сильнее? — хрипит Чонгук, его губы прилипают к мокрой коже лопатки.       Ему нравится использовать это обращение в постели, и, как ни странно, это заводит их обоих. Чимин кивает и через секунду ощущает, как сильные ладони сжимают бёдра и приподнимают таз в воздух. Теперь Чонгук берёт его сзади так нагло и бесстыдно, пока он упирается руками и позволяет творить с ним это.       Он слышит собственные прерывистые стоны, чувствует, как дрожь бёдер сливается с движением Чонгука.       — Ты принимаешь меня так идеально. Будто создан для этого. Потрясающе. — Горячие и влажные слова добираются до самого низа позвоночника.       Чимин вжимается в матрас грудью, его спина выгибается в отчаянном поиске большего трения, большего давления.

You wrap around me and you give me life

And that's why night after night

I'll be fuckin' you right.

      О, Чонгук делает всё так правильно.       Он задаёт неистовый ритм практически сразу. Касается простаты с каждым толчком, и волна удовольствия нарастает в глубине, заставляя мышцы живота сокращаться, а бёдра — дрожать ещё сильнее. Чувствуя это, Чонгук опускает руку и обхватывает истекающий смазкой член. Чимин чуть ли не скулит.       — Гук… я сейчас…       — Я тоже, давай, — отрывисто рычит Чонгук.       Чимину не нужно говорить дважды. Тело разрывается на части белым огнём, оргазм выжимает из него остатки сил.       Как же, блядь, хорошо.       Чонгук следует за Чимином с низким стоном, вдавливая его в постель, заполняя до предела. Он так глубоко, так близко, так правильно, что не хочется, чтобы это когда-либо заканчивалось.       Они лежат так несколько минут, и тишину нарушает только тяжёлое дыхание. Чонгук не отпускает, пригвождая весом своего тела к мокрым простыням. Когда он всё же выходит, Чимин морщится от пошлого звука и ощущения пустоты.       — Охуеть… — произносит вслух его мысли Чонгук, заваливаясь рядом и вытягиваясь всем телом.       Чимин из последних сил переворачивается на спину и просовывает руку вниз. Из него вытекает, а живот покрыт подсыхающей спермой. Ему снова нужно в душ.       — Чимин-а, дай мне десять минут, и мы повторим.       Подушка, прилетевшая в лицо Чонгука, совсем того не смущает. Он ржёт во весь голос и поёт.

Monday, Tuesday, Wednesday, Thursday, Friday, seven days a week

Every hour, every minute, every second

You know night after night

I'll be fuckin' you right seven days a week.

      Последнюю строчку они допевают вместе. Танцам и правда придётся подождать. Каждый может внезапно заболеть.       Так же?