Hands of Gold

      Дорога к Берубенским болотам выдалась на редкость скверной. Последние три дня "Обыватели из Невезения" только и делали, что месили сапогами густую рыжую глину, которая липла к подошвам, словно проклятие. Дождь, мелкий и колючий, то утихал, то принимался с новой силой, превращая и без того поношенную одежду Калеба в тяжелый, промокший панцирь. ​       Калеб чувствовал, как его одежда, и без того пропахшая пылью и застарелым запахом дорожной гари, начала источать ещё более неприятные ароматы - сырой шерсти, болотной прели и чего-то едкого, въевшегося в самую ткань за долгие мили пути. Каждое движение давалось с трудом: намокшее пальто потяжелело вдвое, липко прижимаясь к лопаткам и сковывая движения. Грязь была повсюду - под ногтями, за воротником, на щеках. Маг ловил себя на мысли, что уже почти не замечает её, воспринимая этот серый налёт как часть своего собственного тела. Слой за слоем, вина и дорожная пыль наслаивались друг на друга, превращая его в подобие глиняного голема, лишенного чувств. ​       Молли шел следом, брезгливо пытаясь стряхнуть со своего некогда яркого, цветастого плаща комья мокрой земли. Его рога блестели от капель воды, а хвост раздраженно дергался, задевая высокую траву. Тифлинг тяжело вздохнул, и Калеб, обернувшись на звук, заметил, что даже этот неунывающий павлин выглядит поблекшим. Одежда Молли впитала в себя всё: копоть костров, вонь застоялой воды и ту самую безнадежность, которой дышала эта дорога.       - Знаешь, Калеб, - голос Молли прозвучал неожиданно звонко в этой серой тишине, - есть разница между "слиться с природой" и "стать удобрением". И мы сейчас уверенно движемся ко второму варианту.       Рядом послышался смешок и хихиканье Нотт, которая тут же прижала пустеющую флягу к губам. Маг ничего не ответил, лишь плотнее запахнул ворот пальто, но Молли не унимался. Он нагнал Калеба, бесцеремонно вклиниваясь в его личное пространство.       Нотт мгновенно напряглась. Её рука инстинктивно дернулась к сумке с арбалетом, а взгляд - острый и настороженный - впился в лицо Молли, проверяя, не перешел ли он черту, не ранил ли Калеба этим неосторожным сравнением. Калеб, почувствовав этот всплеск защитной агрессии, медленно поднял руку и едва заметно коснулся плеча гоблинши. Та, поняв что с Калебом всё хорошо тут же отвернулась, завязывая диалог с Бо.       Стоило Калебу сделать шаг, как на его плечо опустилась лавандовая ладонь. Он вздрогнул от этого внезапного прикосновения, тело инстинктивно сжалось, ожидая угрозы, но он замер, не в силах шевельнуться. ​       - Послушай, дорогуша, - вкрадчиво начал Молли, бесцеремонно принюхиваясь к воротнику мага. - От тебя не просто несет дорогой. От тебя несет так, будто ты сдох в этом болоте, тебя сожрала какая нибудь фантастическая тварь, а потом высрала прямо на костер. Это уже не «аромат странствий», это, блядь, биологическое оружие. ​       Калеб нахмурился, глядя на тифлинга.       - Молли, нам нужно быть экономными. Наши средства... ​       - К черту экономию! - Молли театрально вскинул руки. -Калеб, впереди деревня. Там есть нормальные гостиницы и бани. Если мы не отмоемся, нас не то что в приличный дом - нас в свинарник не пустят из жалости к свиньям! ​       Он обернулся к остальным.       - Дамы, скажите ему. Мы заслужили право пахнуть как люди, а не как кусок дерьма в тумане? ​       - О, да! - тут же мученически отозвалась Джестер. - Я хочу смыть это болото даже с кончиков своих рогов! Калеб, ну пожалуйста, парная - это же так здорово! ​       Бо тяжело, почти со стоном, вздохнула. Она перехватила посох, глядя на Калеба с долей сочувствия, но и с непреклонной решимостью.       - Маг... - она сделала паузу, вытирая грязный лоб. - При всём уважении к твоему здравому смыслу и нашему кошельку... Молли прав. Я больше не могу чувствовать, как мои штаны прилипают к ногам при каждом шаге. Если мы не снимем это с себя сегодня, я просто начну чесаться до крови. Я за баню.       Калеб почувствовал, как на него устремились взгляды Найнов: два выжидающих - от Джестер и Борегард, три непонимающих - от Нотт, Фьорда и Яши, которые, кажется, всё ещё сомневались в целесообразности трат, и один, чёрт возьми, с великим чувством победы. Молли сиял так ярко, что это почти раздражало; его хвост самодовольно качнулся, предвкушая триумф. ​       Маг прикрыл глаза, хотелось возразить, стоять на своём, и просто чёрт возьми идти дальше. Чувство раздражения смешалось с чем то вроде..Смирения. Калеб чувствовал как одежда неприятно шуршит от лишних движений, как прилипает к телу, тяжесть была такая что казалось утащит его за собой, туда, под землю. Кажется..В этот раз позволить потратиться на такую мелочь как вода, и возможно комната вряд ли помешают, учитывая сколько им заплатили. Ладно, так уж и быть.       - Verdammt noch mal... - негромко пробормотал Калеб себе под нос, и резкие немецкие звуки потонули в шуме дождя. Он снова открыл глаза, обвел взглядом своих невыносимых спутников и уже громче, с тяжелым вздохом, произнес:        - Ладно... Ваша взяла. Мы идем туда. ​       Молли издал ликующий возглас, который больше походил на приглушенный рык удовольствия, и по-хозяйски подтолкнул мага вперед, направляясь в сторону деревни.       На пороге приземистого сруба их встретил хозяин - коренастый дворф с бородой, заплетенной в тугие косы, и взглядом человека, который видел слишком много грязных авантюристов. И видимо, судя по взгляду, принял их как раз за таких. ​       - Баня и комнаты не для бродяг. Проваливайте, пока я псов не спустил, - проворчал он, преграждая путь своим широким плечом. ​       Молли не стал возражать. Он просто подошел чуть ближе, чем диктуют приличия, и оперся плечом о дверной косяк, заставив множество украшений на рогах мелодично звякнуть всем разом. Он одарил дворфа той самой ленивой, вкрадчивой улыбкой, от которой обычно становится либо очень уютно, либо очень неловко, в зависимости от настроения тифлинга. ​       - О, дорогой, ну зачем так официально? - пропел Молли, и в его голосе зазвучали медовые нотки. Он бесцеремонно поправляя несуществующие складки на рубашке хозяина, глядя тому прямо в глаза. - Посмотри на нас. Мы не бродяги, ведь мы - это просто измученные путники, мечтающие о твоем знаменитом гостеприимстве. И, признаться, я надеялся, что такой... внушительный мужчина, как ты, не оставит нас мерзнуть и гнить на улице. ​       Молли чуть сжав свои ладони на плечах дворфа, тут же понизил голос до доверительного - как казалось - полушепота:       - Мой друг за спиной уже почти превратился в кусок болотного трепья. Позволь нам согреться в твоей парной, и я обещаю - твоё утро станет намного приятнее, когда ты пересчитаешь золото, которое я оставлю. Ты же не захочешь упускать шанс подзаработать на ком-то столь... впечатляющем, как я?       Тифлинг тут же достал одну золотую моменту, став прокручивать её между пальцев прям перед носом мужчины с самой непринуждённой и невинной улыбкой.       Дворф секунду сверлил его взглядом, оценивая наглость тифлинга, а затем молча выхватил монету из рук Моллимока. ​       - Ключи на гвозде рядом с уборной, - буркнул старик, отступая в сторону. - Если спалите мне комнаты - порешаю всех. ​       - Договорились, милый, - миролюбиво бросил через плечо Молли, уже подталкивая остальных в ту сторону.       Три ключа слегка позвякивали когда тифлинг задумчиво стал прокручивать их вокруг пальца. Перед ними были три двери, из щелей которых выходил густой, удушающий пар, ​      - Ну что, господа и дамы? - тифлинг обернулся, его глаза азартно блеснули. - Разделяемся? Или вы предпочитаете... тесное соседство?       Стоящая рядом Бо закатила глаза, звонко цонкнув языком.       - Засунешь свой рог в мою кабинку - кастрирую тупым ножом. Будешь петь в церковном хоре. - Она прошла мимо Молли, специально хрустя пальцами рук, попутно выхватывая один из ключей из рук тифлинга. Остановилась около первой кабинки, открывая её.       Из открытой двери купальни тут же поплыл тягучий, тёплый пар и запах всяких масел и трав. Сбоку Джестер тут же издала что то среднее между восторженным писком и стоном облегчения, быстро скользнув внутрь.       - Ох, ребят! Чувствуете? Оно пахнет лавандой! И... и кедром! - донеслось изнутри вместе с грохотом брошенных на пол сапог.       Нотт вцепилась в рукав Калеба с такой силой, что её маленькие когти почти проткнули ткань. Она в ужасе уставилась на валящий из дверей пар, переводя взгляд с белого марева на мага. ​       - Калеб... - прошептала она, и её желтые глаза расширились. - Там слишком много воды. Она везде. Мы... мы можем просто уйти? Пожалуйста. Я не хочу раствориться там к хренам собачьим. Пойдём лучше в стог сена, там сухо и безопасно! ​       Калеб медленно накрыл её ладонь своей, чувствуя, как гоблиншу колотит мелкая дрожь. Он чуть склонился к ней, стараясь говорить максимально спокойно и негромко: ​       - Всё хорошо, Нотт. Я буду совсем рядом, за соседней дверью. Если тебе станет слишком... Мокро или страшно, ты просто позови, и я приду. Просто попробуй немного согреться. Это всего лишь вода, она не причинит тебе вреда, пока я здесь. Gut?       ​Гоблинша шмыгнула носом, но не успела она ответить, как Борегард, уже наполовину скрывшаяся в белом паре первой кабинки, высунула руку и бесцеремонно схватила её за капюшон. ​       - Хватит ныть, гоблинская алкашня, - проворчала монах, затягивая её внутрь. - Ты не сахарная, не растаешь. Идём живей!       Дверь захлопнулась, и пяти секунд не прошло как тут же из-за неё раздался приглушённый, но яростный визг, перемежаемый плеском воды и глухими ударами: ​ - ...Да пошла ты нахер!... Отцепись от меня сука ты костоправская!... ​ Вслед за этим послышался воркующий, умиротворяющий голос тифлингши: ​ - ...Ну не кричи ты так, Нотт!.. Смотри какая пенка, хочешь я нарисую тебе леденец на пузике?... ​       В коридоре повисла тяжёлая, неловкая пауза. Фьорд внезапно проявил живейший интерес к трещине на потолке, усиленно делая вид, что не слышит, как за стеной гоблинша кроет монахиню десятикратным матом. Яша едва заметно нахмурилась, глядя в пол, а Калеб посильнее вжал голову в плечи, чувствуя, как по загривку ползёт холодок от этой канонады звуков. Даже Молли на секунду замер, приподняв бровь, прежде чем на его лицо вернулась привычная ухмылка.       Калеб старался не дышать слишком громко. Приглушённые стенами вопли Нотт били по натянутым нервам, но он не злился на неё. Кому, как не ему, было знать, что такое парализующий, иррациональный страх? Винить её за боязнь какой-то там воды было бы высшим лицемерием для человека, который годами выстраивал вокруг себя стены из грязи и молчания, лишь бы спрятаться от мира. ​       Куда больше его донимала затянувшаяся пауза в коридоре. Калебу казалось, что эта густая неловкость сейчас начнёт капать с потолка вместе с конденсатом. Он упорно изучал каждый гвоздь, царапинку и соринку на покрытом досками полу, боясь поднять глаза и наткнуться на взгляд Моллимока. Тифлинг всегда видел слишком много, а сейчас Калеб чувствовал себя особенно незащищённым. ​       Когда маг всё же рискнул украдкой взглянуть на спутника, он увидел неожиданную картину. Молли, обычно соривший шутками в любой непонятной ситуации, выглядел на редкость озадаченным. Он чуть поджал губы и начал беззаботно, но часто кивать самому себе, заставляя цепочку с солнцем на его роге тихо позвякивать, словно ведя внутренний диалог: "Ну и ну, Моллимок, во что ты нас втравил?"       В этом жесте читалась странная растерянность от того, насколько "драматично" и проблематично выглядел обычный поход в баню в исполнении их компании. В конце концов он просто смиренно закивал, окончательно принимая тот факт, что спокойствие - это не про них. Хотя, Молли сам считал именно из за их "проблематичности" очень интересными, идеальным зрелищем чтобы хоть как то скоротать время скуки. ​       Фьорд кашлянул, разрушая оцепенение.       - Что ж... - пробормотал он, увлекая Яшу к дальней двери. - Пойдём, Яша?       Тяжёлыми шагами варварша последовала за полуорком, останавливаясь всего на секунду, чтобы провести ладонью по плечу тифлинга. Молли едва заметно наклонил голову, касаясь кончиком рога её руки - безмолвный уговор, понятный только им двоим. Калеб заметил, как её губы едва заметно дёрнулись в улыбке, прежде чем дверь третьей кабинки отрезала их от коридора. ​       - Ну что, огненный человек? - Молли подбросил ключ, поймав его с сухим щелчком. - Кажется, мы с тобой - в самом центре событий.       Он лукаво подмигнул, и, не дожидаясь ответа тут же открыл дверь второй кабинки, приглашая зайти.       Внутри кабинки пар был настолько густым, что мир за пределами этой комнаты перестал существовать. Тепло обрушилось на Калеба тяжелой, влажной волной, мгновенно заставив его легкие расшириться в попытке вдохнуть этот новый, непривычно чистый воздух. Здесь пахло не гнилью и не грязью, а горьковатой хвоей и раскаленным камнем. ​Маг замер у порога, его пальцы всё ещё судорожно сжимали края грязного пальто. В этом туманном мареве он чувствовал себя разоблаченным еще до того, как снял хоть один слой одежды. ​       Молли, напротив, чувствовал себя как рыба в воде — или, точнее, как павлин в тропиках. Он сбросил свой цветастый плащ на скамью с таким видом, будто скидывал с себя бремя целой эпохи.       Калеб стоял, и тупо, почти бездумно смотрел. В глазах мага пульсировало всё: яркие блики на влажной лавандовой коже, плавное движение мышц, которые напрягались и расслаблялись с какой-то почти животной легкостью. Каждый жест тифлинга был выверен до мелочей: как он медленно расстегивал пояс, как с легким звяканьем падали на пол цепочки, как пару движениям плеч он избавлялся от рубахи, хотя, её и рубашкой нельзя даже назвать, вырез на груди был настолько глубоким и широким что это было больше похоже на обычный кусок ткани. ​       Калеб не дышал. Он смотрел, как Молли поворачивается, не обращая ни малейшего внимания на его присутствие, и каждая новая открывшаяся деталь - большое, действительно большое количество шрамов, татуировка, теряющаяся где-то ниже линии рёбер, упругость кожи, на которой блестел пот, - отдавалась в сознании мага странным, тягучим звоном. ​Это было похоже на то, как если бы он внезапно увидел солнце в подвале, где провел годы в темноте. Моллимок не был "просто мужчиной", он не был "просто спутником". Сейчас, в этом густом пару, он казался живым воплощением всего того, что Калеб старательно вытравливал из своей жизни: необузданности, цвета, откровенности, самой сути бытия, которая не требует оправданий или маскировки, наслаждения.       Он смотрел, как тифлинг, сбросив всю свою одежду окончательно, потянулся - руки вверх, спина изящно выгнулась дугой, хвост рассек воздух с влажным звуком. И в этот момент Калеб почувствовал себя не просто наблюдателем, а чем-то вроде музейного экспоната - старым, пыльным, застывшим в своем грязном пальто. ​       Молли вдруг обернулся. Его красные глаза, в которых не было ни капли смущения, столкнулись с расширенными, остекленевшими глазами Калеба. Затем он просто встал, чуть наклонив голову набок, и по его губам скользнула медленная, ленивая улыбка. ​       Калеб не шевелился. Он всё так же стоял у порога, вцепившись в край пальто побелевшими пальцами, и был не в силах даже сглотнуть. Молли был перед ним - обнаженный, яркий, опасный и пугающе настоящий - и Калеб осознавал, что сейчас, в эту самую секунду, этот пар внутри кабинки стал для него чем-то вроде лабиринта, из которого он, пожалуй, никогда не захочет выйти.       Молли не спешил прерывать это затянувшееся безмолвие. Он явно упивался моментом, считывая с лица Калеба каждую эмоцию, каждую черточку той паники, которую маг так отчаянно пытался скрыть за своей остекленевшей маской. ​Тифлинг сделал плавный шаг вперед, сокращая и без того призрачное расстояние между ними. Влажный воздух вокруг него зашевелился, а длинный хвост дразняще качнулся в сторону, кончиком задевая подол тяжелого пальто Калеба. ​       - Знаешь, Калеб, - голос Молли прозвучал вкрадчиво, с хриплыми, бархатными полутонами, которые гулкое эхо бани сделало еще более осязаемыми. - Я, конечно, польщен. Не каждый день на меня смотрят так, словно я - редкое заклинание из твоих заплесневелых книжек. Но если ты продолжишь так гипнотизировать мою спину, я решу, что ты пытаешься прожечь во мне дыру своим огненным взглядом. ​       Он лукаво прищурился, качнув бедрами, и демонстративно провел ладонью по своим ребрам, спускаясь ниже, к шрамам на животе. Его глаза ярко блеснули неприкрытым озорством. ​       - В этой кабинке, дорогуша, чертовски мало места. И если ты не начнешь избавляться от своих тряпок, нам придется тереться друг о друга... - Молли сделал еще шаг, вторгаясь в личное пространство мага так близко, что Калеб почувствовал кожей исходящий от него живой, мускусный жар. - Хотя, признаться, я бы посмотрел, как ты будешь умолять меня дотянуться до тех мест, куда твои костлявые руки точно не доберутся. Поверь, я знаю парочку отличных маршрутов. ​       Калеб судорожно сглотнул. Сердце заколотилось о ребра, как пойманная в силки птица. Он видел каждую каплю конденсата, бегущую по лавандовому плечу тифлинга, видел безумный контраст между его собственной грязной серостью и этой чистой, бесстыдной наготой. На секунду - всего на одну короткую, безумную секунду - внутри Калеба что-то дрогнуло, отзываясь на эту откровенную провокацию. ​       Молли тихо вздохнул. Хищный блеск в его глазах мгновенно растаял, уступив место привычной, ленивой ухмылке. Он картинно закатил глаза и отступил на полшага, возвращая Калебу возможность дышать. ​       - Ладно-ладно, выдыхай, огненный человек, - Молли примирительно вскинул ладони, хотя шлейф дразнящего тона никуда не делся. - Я не собираюсь покушаться на твою добродетель на этих скользких досках. У меня, знаешь ли, тоже есть стандарты, и секс с ходячей кучей болотного перегноя в них не входит. ​       Он повернулся к большой деревянной лохани, в которой плавала широкая, грубая мочалка, и щедро намылил её бруском пахучего мыла, пустив по воде облако белой эвкалиптовой пены. ​       - Но отсидеться в углу у тебя не выйдет, милый, - Молли обернулся, его хвост шлепнул по воде. - Садись на скамью и снимай это недоразумение, которое ты зовешь одеждой. Живо. Ты пропустишь половину спины, а мне потом делить с тобой одну телегу. Так что я побуду твоим благотворителем на сегодня. ​       Калеб, всё еще чувствуя себя как в тумане, заставил свои деревянные пальцы двигаться. Ломая это странное оцепенение, он одним махом расстегнул пуговицы пальто и стянул его, но не остановился на этом. Желая поскорее покончить с неловкостью, он ухватился за край мокрой, облепившей тело нательной рубахи и резко рванул её через голову. Вместе с ней на мокрые доски полетели и штаны, оставив мага совершенно обнаженным. ​       Он тут же непроизвольно сжался, садясь на край скамьи и подаваясь вперед, словно пытаясь спрятать поджатые ребра, бледный живот и старые, уродливые шрамы, которые теперь были полностью выставлены напоказ. Без единой нитки одежды он чувствовал себя так, словно с него заживо содрали кожу. ​       Молли подошел сзади. Без лишних церемоний он развернул Калеба спиной к себе. ​       - Сиди ровно и не дергайся, - проворчал тифлинг, но первое прикосновение намыленной мочалки к лопаткам мага было на удивление аккуратным. ​       Молли начал тереть спину Калеба - уверенно, сильно, вычищая въевшуюся копоть и болотную прель. Горячая вода смывала серые потеки, и Калеб непроизвольно вздрогнул, когда жесткие волокна прошлись по чувствительной коже на спине. С губ вырвался полу-вздох. ​      - О, какая чувствительность, - Молли снова понизил голос до доверительного шепота, наклоняясь так близко, что его мокрые волосы мазнули Калеба по шее. - Смотри-ка, под этой коркой действительно есть живая кожа. Знаешь, если ты будешь так тихо охнать каждый раз, когда я нажимаю чуть сильнее, я могу и забыть, что обещал быть паинькой. Я ведь могу спуститься и ниже поясницы... чисто из гигиенических соображений, разумеется. Позволь мне помочь тебе со всеми труднодоступными местами, дорогуша.       Калеб прижал ладони к лицу, стирая остатки горячей воды, и шумно, прерывисто выдохнул. Мыльная пена ленивыми хлопьями оседала на темных досках пола, унося с собой въевшуюся болотную прель. ​       Помывшись сам, Моллимок отступил. Он швырнул грубую мочалку обратно в кадку и потянулся, ничуть не заботясь о своей полной наготе. Капли воды блестели на его лавандовой коже, подчеркивая каждый изгиб шрамов и татуировок. ​       - Ну вот, - тифлинг лениво крутанул хвостом, кончик которого едва не мазнул Калеба по бедру. - Из кучи дорожного мусора мы получили нечто, отдаленно напоминающее человека. Можешь не благодарить, дорогуша, моя благотворительность сегодня не знает границ. ​       Калеб медленно опустил руки. Кожа, отмытая докрасна, горела от непривычной чистоты. Напряжение, державшее его последние три дня, постепенно сменялось приятной, сонной слабостью. ​       - Спасибо, Молли, - тихо произнес маг, все еще избегая смотреть тифлингу прямо в глаза. - Правда. Я бы сам... не дотянулся.       Моллимок усмехнулся. ​       - О, пустяки, - Молли вкрадчиво шагнул ближе, наклоняясь к самому уху Калеба, отчего по шее мага пробежали мурашки. - Клянусь своими рогами, если бы я брал по медяку за каждый дюйм твоей кожи, которую я сейчас спас от позора, я бы уже выкупил эту таверну. Вместе со всеми свиньями дворфа. ​       Тифлинг лукаво прищурился, демонстративно окинув обнаженную фигуру Калеба долгим, бесстыдным взглядом, и добавил с притворным низким вздохом: ​       - Хотя, если ты захочешь расплатиться со мной... иным способом, я готов обсудить скидку. У меня как раз осталось немного нерастраченного пыла, а эта скамья выглядит достаточно прочной для парочки... анатомических экспериментов. Что скажешь, огненный человек? Рискнем здоровьем?       Калеб не выдержал. На его губах вопреки всей внутренней тяжести появилась слабая, едва заметная улыбка. ​       - Ты просто невыносим, - негромко хмыкнул он, качнув едва влажной головой. Рукой он провёл по отмытым рыжим волосам, зализывая назад. Лёгкий румянец всё таки выступил, подчёркивая множество веснушек на лице. ​       - Я восхитителен, дорогуша, не путай слова, - самодовольно ухмыльнулся Моллимок, явно оставшись довольным произведенным эффектом. Он подмигнул магу и потянулся к своему полотенцу. - Ладно, одевайся. Пора являть твою чистоту миру. ​       Они собирались медленно. Влажный воздух мешал натягивать сухую одежду, а покидать нагретое место совсем не хотелось. Когда Калеб наконец застегнул последнюю пуговицу на рубахе, Молли уже крутил на пальце связку ключей, звеня многочисленными колечками. ​       Тифлинг толкнул тяжелую дверь, и они вышли в коридор. ​Здесь их встретила глухая, почти осязаемая тишина. От недавнего шума, криков Нотт и плеска воды не осталось и следа. Коридор выглядел заброшенным. Калеб сделал несколько шагов вперед и заглянул в приоткрытую дверь первой кабинки, где мылись Борегард и Джестер. Внутри было пусто. Клубы пара давно рассеялись, кадки стояли остывшими, а на скамьях сиротливо поблескивали лужицы грязной воды. Из третьей купальни, которую занимали Фьорд и Яша, тоже тянуло лишь сыростью и холодом. Они явно вышли самыми последними.       ​- О, прекрасно, - Молли картинно прижал ладонь к груди, оглядывая пустые, темные проемы дверей. - Нас бросили. И это после того, как я буквально спас их от ампутации конечностей в этом болотном дерьме. Какой вопиющий эгоизм. ​       - Действительно, - Отозвался Калеб, застегивая манжеты чистой рубахи, которую ему любезно оставили рабочие. - Какая жалость, что они предпочли горячую похлебку и нормальную постель - сидению в остывающем предбаннике ради сомнительного удовольствия созерцать мой, а особенно твой "триумфальный" выход. Я глубоко возмущен вместе с тобой. ​       Молли на секунду замер, переваривая эту тираду, а затем его губы расплылись в широкой, искренней улыбке. Сарказм мага явно пришелся ему по вкусу. Калеб, заметив эту реакцию, лишь тихо и устало вздохнул, зябко поводя плечами.       Тифлинг повернулся к нему, полностью перекрывая узкий коридор своим ростом. Сверху вниз он посмотрел на Калеба, и весь его напускной пафос куда-то испарился. ​       - Спокойной ночи, Калеб, - негромко сказал Молли. ​       - Да, споко... - начал было маг, собираясь обойти его, но договорить не успел. ​       Молли лениво подался вперед. Его губы коротко, но влажно и весомо прижались к губам Калеба - быстрый, неожиданный поцелуй, пахнущий лавандой и мятным мылом, от которого у мага разом вылетела вся почва из-под ног. Калеб даже не успел отшатнуться или вскинуть руки в защитном жесте.       ​Тифлинг отстранился так же внезапно, как и приблизился. Наклонившись к самому уху замершего мага, он нежно, но с неизменной лукавой хрипотцой прошептал: ​       - Тебе чертовски идет быть чистым, дорогуша. Не смей завтра же снова превращаться в кучу пыли. Мне нравится смотреть на твое лицо, когда оно не спрятано за дорожной сажей. ​       Молли отступил на шаг, весело звякнул кольцами на рогах и, крутанув хвостом, ленивой, покачивающейся походкой двинулся к лестнице на второй этаж. Калеб так и остался стоять посреди темного, остывающего коридора бани, медленно поднимая дрожащие пальцы к своим все еще горящим губам и глядя вслед уходящему лавандовому силуэту.