Право на хандру

Тейлз проснулся от того, что кто-то дышал ему в затылок. Не то чтобы это было непривычно. За последние недели он привык к тому, что Соник иногда засыпал на диване в обнимку с кем попало, а остальная команда в незнакомом месте и вовсе считали нормальным превратить гостиную в филиал спальни, поэтому лис уже не удивлялся нахождению кого-то ещё рядом. Но ощущаемое дыхание было другим. Слишком тихим. Слишком размеренным. И пахло — мелиссой и старым железом. Он открыл глаза. Найн спал вполоборота, уткнувшись носом в его хвосты. Два пушистых отростка, которые Тейлз зачем-то не убрал на ночь, служили старшему лису импровизированной подушкой. Щупальца безвольно лежали на полу, переплетясь с проводами от телевизора. Тейлз замер. Вчера... Было не совсем чтобы хорошо. Стычка с звездой чтобы отбить корабль, благо никто не пострадал... Почти... Шедоу исчез. Или украден, или предал... Кто его знает... Но одно было ясно — Соник был разбит. Сильнее всех. Поэтому, они с Найном сели рядом. Не сговариваясь. Не глядя друг на друга.  А когда Соник начал засыпать, Найн бросил через плечо: "Не убирай хвосты, малыш". И Тейлз не убрал. А теперь сам Найн спал в его хвостах, как в гнезде, и выглядел почти нормально. Не тем измождённым существом, которое тащило на себе груз семи лет одиночества. А просто — уставшим лисом, которому было тепло. — Вставай, — сказал Тейлз, не шевелясь. — Ты сопишь. — Я не соплю, — ответил Найн, не открывая глаз. — Сопел. — Тебе показалось. Тейлз дёрнул хвостом. Найн недовольно завозился, но не отодвинулся. Наоборот — прижался сильнее, уткнувшись носом в рыжую шерсть. — Найн. — Малыш, дай поспать. — Мы в ссоре, — напомнил Тейлз, хотя голос прозвучал неуверенно.  — Ну и что. Найн открыл глаза. Серые, мутноватые после сна, но с той же привычной насмешкой в глубине. Он посмотрел на Тейлза, потом на свои щупальца, перепутанные с проводами, потом на хвосты, в которых он спал. А потом... Фыркнул. — Что? — Фыркаю. Знак того, что я тебя всё ещё не перевариваю. — Ты просто не умеешь извиняться, — Тейлз аккуратно высвободил хвосты, заставляя Найна сесть ровнее. — А ты не умеешь не лезть не в своё дело, — парировал старший, отряхиваясь. Он встал, потянулся, хрустнув позвоночником. Щупальца ожили, привычно обвивая тело. — И вообще. Пошли. Корабль сам себя не починит.

***

Солдаты ждали в коридоре. Двое — мёбилианец-барсук и человек в лёгкой броне — щёлкнули каблуками, когда лисы вышли из жилого блока. — Вас проводить в нижние уровни? — спросил барсук, его голос звучал приглушённо из-за респиратора на морде. — Сами дойдём, — отрезал Найн. Но солдаты всё равно двинулись следом — на расстоянии, но достаточно близко, чтобы пресечь любую несанкционированную активность. Тейлз вздохнул. Он уже привык к сопровождению. Ну и к постоянному наблюдению тоже. Они прошли несколько коридоров, вышли на улицу. Было пасмурно, прохладно и пахло озоном. Асфальт и брусчатка мокрые, видимо был дождь и может будет ещё лить. Они, по указанию сопровождающих, спустились на одну из нижних платформ, где их ждал транспорт. А именно.... — Канатная дорога? Миленько, — хмыкнул найн, осматривая темно-зеленую кабинку на тросе. Зайдя внутрь и рассевшись по местам, все дружно замолчали. Кабинка тронулась с места, начав спускаться вниз, в джунгли, толчками и скрипом. Тросы гудели под тяжестью платформы, и где-то вдалеке, за слоем зелёной дымки, слышались далекие раскаты грома. — Дождь будет, — сказал Тейлз, глядя в серое небо. Одно из ушек нервно вернулось. — Влажно, — меланхолично фыркнул Найн, опираясь на перила. Он был согласен с собратом. Его щупальца безвольно свисали вниз, кончиками касаясь пропасти. — Нда. Мне бы иметь такую же возможность хандрить или гулять по территории, как остальные из команды. Но к сожалению, я слишком умён для этого и обязан чинить корабль. Тейлз дёрнул ухом. Заинтересовано. — Из-за тебя он и сбился с курса. — язвительно хмыкнул подросток. — Прошу заметить, — Найн медленно повернулся к нему, и в его глазах зажглась знакомая ехидная искра, — ты настраивал маршрут и всё неправильно рассчитал. — Ах так?! — Ах так, малыш. Барсук сзади кашлянул в кулак. Человек сделал вид, что смотрит на облака. Лисы отвернулись друг от друга, одновременно хмыкнув. Платформа нырнула в слой влажного воздуха, и разговор пришлось прервать — ветер стал слишком сильным, а капли дождя начали бить по лицу.

***

Джунгли встретили их запахом гниющих листьев, мокрой коры и чем-то сладковатым, похожим на перезрелые фрукты. Дождь шёл — не ливень, но настойчивый, обволакивающий. Он стучал по широким листьям папоротников, стекал по стволам деревьев, которые здесь были в два-три обхвата, и собирался в лужи на тропинках, выложенных пористым камнем. Флора Мёбилиуса была странной. Даже для того, кто видел джунгли Грин Хиллс и Лабиринт Зарослей. Кое-где из земли торчали грибы размером с Тейлза — их шляпки пульсировали тусклым голубым светом, привлекая мошкару с металлическим блеском на крыльях. Лианы свисали с ветвей, переплетаясь в такие узлы, что казалось, будто деревья пытаются задушить друг друга. А в одной из луж, у самого края тропы, Тейлз заметил нечто, похожее на слизня, но с тремя рядами глаз и радужной, переливающейся кожей. Существо посмотрело на него, моргнуло сразу всеми глазами и уползло в подлесок. — Омерзительно, — прокомментировал Найн, тоже заметивший слизня. — Красиво, — возразил Тейлз, хотя сам не был уверен. Он наклонил голову, разглядывая медленно шевеляшуюся лиану. — И то, и другое, — пожал плечами старший, обходя лужу по камням, перепрыгивая с одного на другой, скользя подошвами берц по мокрой поверхности. Тейлзу даже пришлось схватить старшего за шкирку, чтобы тот не упал в лужу. Лаборатория, к которой они подошли примерно через десять минут ходьбы, была встроена прямо в скальное основание одного из нижних островов. Она не походила на стерильные белые коридоры верхних уровней. Здесь бетон сочетался с живыми корнями, оплетавшими стены, а вместо автоматических дверей висели тяжёлые шторы из влагостойкой ткани. Зато ангар… Ангар был милым. Тейлз даже замер на пороге. Просторное, но не огромное помещение было залито тёплым жёлтым светом — не люминесцентным, а каким-то ламповым, почти домашним. Вдоль стен стояли верстаки с инструментами, разложенными в идеальном порядке, а под потолком, на самодельных крючках, сушились пучки трав и какие-то коренья. Кто-то явно пытался сделать из ангара не просто ремонтную мастерскую, а место, где можно задержаться подольше. Корабль стоял в центре, на посадочной платформе. Он был помят. Не катастрофически — но заметно. Левая турбина слегка закопчена, обшивка в нескольких местах пошла рябью, а носовая часть носила следы энергетического удара: оплавленный металл, въевшаяся сажа. — Четыре дня, — сказал Найн, обходя корабль по кругу. — Если повезёт. — Если повезёт, — эхом отозвался Тейлз. Сбоку, у стола с голографической панелью, уже ждали двое. Одним была мёбилианка — выдра в заляпанном маслом халате, с планшетом в лапах и уставшими, но внимательными глазами. Второй — человек в очках, с короткой стрижкой и блокнотом, в который он что-то быстро чиркал. — Доброе утро, — сказала выдра. — Мы подготовили предложения по модификации защитных полей. Вот отчёты, — она протянула три планшета. — И по стабилизаторам хаоса, — добавил человек, протягивая ещё два. Найн проследовал за учёными, что по ходу докладывали об состоянии корабля, наглядно показывая схемы на планшетах и предлагали решения.  Планшеты, один за другим забирали щупальца Найна, пока тот почти притворно-серьезно слушал учёных. Планшеты не задерживались в щупальцах, а передавались назад подростку.  Первый планшет. Второй. Третий. — Найн, я не… — Бери, бери бери бери, — перебил старший, и щупальце сунуло следующий планшет прямо в лапы младшему. К пятому Тейлз уже скрывался за кипой. — Я тебя не вижу, — донёсся из-за планшетов его приглушённый голос. — Это что вообще значит?! — Это значит, что ты мешаешь мне работать, — ответил Найн, принимая от выдры чертежи энергосетей. Он разложил их на верстаке, придавив углы запасными гайками. Тейлз, наконец справившись с планшетами, подошёл с другой стороны. Они разложили свои бумаги — схемы, расчёты, пометки на полях, сделанные разными почерками. И не смотрели друг на друга.

***

В ангар влетел Соник. Тейлз узнал его по шагам — быстрым, чуть сбивчивым, с лёгким пристукиванием каблуков. Синий еж был в том самом комбинезоне, который выдали в "Пепле", но поверх натянул свой старый бомпер — потрёпанный, с выцветшей эмблемой. Выглядел он помято, как будто спал впопыхах и даже не умывался. — Вы чего уже здесь?! А меня не позвали? — Соник подлетел к столу, заглядывая через плечо Тейлза. — О, это что, новые чертежи? — Это предложения по модификации, — ответил Найн, не поднимая головы. — От местных гениев. — Круто! — Соник хлопнул в ладоши. — А турбину уже смотрели? Там, мне кажется, что-то с третьим контуром, Руж говорила… — Соник, — перебил Тейлз, мягко, но решительно. — Мы разберёмся. Ты иди, помогай остальным. — А что делать-то? — Ну… — Тейлз обернулся и увидел, как в дверях ангара показались Руж, Наклз и Эми. Руж несла какие-то свёртки, Наклз — ящик, а Эми — стопку одежды, которая грозила вот-вот рухнуть. — Таскать вещи, например, — подсказал Найн, и в его голосе впервые за утро мелькнуло что-то похожее на усталую нежность. Соник глянул на друзей, потом на лисов, потом снова на друзей. — А, ну да, — сказал он и уже через секунду был рядом с Руж, что-то оживлённо объясняя.

***

Руж была молчаливой. Это само по себе было тревожным знаком. Она разбирала свёртки — какие-то запчасти, кабели, пара запасных блоков питания — и не произносила ни слова. Даже когда Наклз, подойдя слишком близко, задел её крыло, она не огрызнулась. Только вздохнула. — Всё будет хорошо, — сказал Наклз, хотя в его голосе не было уверенности. — Шедоу… — Не произноси это имя, — оборвала Руж, и её бирюзовые глаза блеснули. — Пожалуйста. Наклз замолчал. Он хотел добавить что-то про предательство, про то, что всегда знал, что чёрный ёж не заслуживает доверия, но посмотрел на лицо Руж и передумал. Эми стояла у входа, перебирая край своего комбинезона. Она смотрела на лисов — как они разложили чертежи, как спорили, не повышая голоса, как их хвосты иногда соприкасались и тут же отодвигались. "Им проще, — подумала она. — У них есть друг от друга. А у нас…" Она не закончила мысль. — Эми! — позвал Соник, уже нагруженный коробками. — Помоги с теми ящиками, а то Наклз всё на себя тащит, а потом жалуется, что спина болит! Наклз что-то недовольно буркнул, но не отказался от помощи. Эми улыбнулась — через силу, но искренне — и пошла к ним.

***

— Они волнуются, — тихо сказал Тейлз, когда команда скрылась за дверью подсобки. Найн не ответил. Он смотрел на чертёж, но видел перед собой не схемы, а Соника — с его натянутой улыбкой, с мешками под глазами, с тем, как он старался быть полезным, чтобы не думать. — Шедоу не предатель, — сказал Найн. — Откуда ты знаешь? — Ниоткуда. — Найн наконец поднял голову и посмотрел на Тейлза. В его глазах не было насмешки. — Но если даже я, который заслужил второй шанс, его получил… То почему кто-то другой не может? Тейлз не нашёлся, что ответить. Они снова замолчали. Но теперь — не ссорились. Просто работали. Потому что корабль нужно было чинить. Потому что где-то там, в руинах "Серебряной звезды», ждал чёрный ёж, которому, возможно, тоже нужен был второй шанс. А джунгли за стенами ангара шумели дождём.

***

Только не смотри вниз...

Технический корпус корабля находился на нижнем ярусе, прямо под главной кабиной. Туда вела узкая винтовая лестница, которую Тейлз за недели полётов изучил до последней заклёпки. Здесь пахло иначе, чем в остальных отсеках и корпусах корабля: машинным маслом, нагретым металлом, озоном и чем-то ещё — едва уловимым, сладковатым, что оставалось после работы энергоконтуров. Света было мало — только аварийные ленты под потолком да тусклые лампы над верстаками. Но Тейлз знал, где включается основное освещение. Щелчок — и помещение залил ровный белый свет, безжалостно высветив каждый угол, каждый провод, каждый шов в обшивке. — Как будто в холодильнике, — прокомментировал Найн, спускаясь следом. Его щупальца цеплялись за перила — не потому что им нужна была опора, а потому что они любили скрипеть на поворотах. — А по моему хорошо, прохладно, — возразил Тейлз. Найн не ответил. Во время полета техотсек был их пространством. Ну, не считая верхнюю палубу, где за рулём они проводили такое же большое колличество времени, что и здесь. Не всмысле им нравилось всегда находится где-то вместе, а в том что лисам было хорошо возится в проводах и различных схемах корабля. Соник заглядывал сюда редко — ему здесь было тесно. Руж и Наклз и вовсе считали, что "эта железяка сама себя починит". Эми иногда приносила чай. А Шедоу… Шедоу вообще не спускался сюда ни разу. Но для двоих лисов это место было святая святых. Стеллажи с инструментами — от крошечных отвёрток до гидравлических прессов. Стол с тремя голографическими панелями, где Тейлз проводил часы за калибровкой систем. И — главное — энергоблок. Он занимал почти треть помещения. Пять контейнеров для каждого типа энергии — аккуратные ряды цилиндрических капсул из матового металла, встроенных в амортизирующие гнёзда. Каждая капсула была чуть больше полутора метров в длину, около полуметра в ширину, с закруглёнными краями — чтобы удобнее было вставлять и вытаскивать. На торце каждой — маленький голографический индикатор: цвет и процент заряда. Контейнеры с энергией Парадокс-призмы светились мягким синим. Призмы Жизни — тёплым зелёным. Призмы Пустыни — тусклым фиолетовым. Призмы Триумфа — голубо-синим, ярким как небо... — Готовься к плохим новостям, — сказал Найн, проходя к ряду с голубоватыми капсулами. Тейлз уже знал, что увидит. Третий от двери контейнер был мёртв. Точнее разбит. Там была энергия призмы триумфа. Индикатор не горел. Корпус — в мелких трещинах, идущих от торца к середине, как паутина. Внутри, сквозь матовое стекло защитной крышки, виднелась пустота. Никакого голубого свечения. Никакой энергии. — Вытекла, — констатировал Тейлз, приседая на корточки перед капсулой. — Вся. — Даже на диагностику не осталось, — Найн провёл пальцем по трещине. Его лицо было спокойным, но хвосты — живые, не механические — нервно дёргались. — Удар пришёлся прямо в этот блок. Хорошо, что остальные целы. Он кивнул на соседние контейнеры. Два из пяти — тускло-голубые, с индикаторами на шестьдесят и на двадцать два процента. — Придётся извлекать и утилизировать, — сказал Тейлз, вставая. — Новый контейнер у нас есть? — На складе. Третий отсек, — Найн уже разворачивался к стеллажам. — Тащи. Пожалуйста.

***

Они работали молча. Тейлз извлёк повреждённую капсулу — операция требовала аккуратности: контейнер был тяжёлым, а его повреждённый корпус мог рассыпаться в любой момент. Он действовал медленно, осторожно, проверяя каждый зажим, каждый фиксатор. Найн тем временем провёл сканирование остальных контейнеров. — Мрак меня за ногу… — он запнулся, перепроверил показатели. — Из призм мрака осталось три контейнера из пяти. Сорок один процент, тридцать девять и восемнадцать. Это ... Не очень. Она главная тяговая сила... Он взглянул в бок, где находился самый большой контейнер запитанный призмой парадокса.  — Маловато, — отозвался Тейлз, не оборачиваясь. — Маловато, — согласился Найн. — До следующей вселенной не дотянем. Придётся подпитывать от Парадокса. Или искать новый источник. — Или чинить то, что есть, — Тейлз наконец вытащил повреждённый контейнер. Металл противно скрипнул, из трещин посыпалась какая-то серебристая пыль. Он отнёс капсулу к стене, где уже стояли два старых, пустых контейнера — их планировали переработать. — Новый, — напомнил он, вытирая лапы о ветошь. Найн кивнул в сторону склада. Тейлз ушёл.

***

Вернулся он с новой капсулой — идеально гладкой, без единой царапины, с чистыми фиксаторами и девственно-пустым индикатором. Поставил её в гнездо, проверил соединения, подал тестовый сигнал. Индикатор мигнул зелёным — контейнер готов к зарядке. — Осталось только энергию туда залить, — вздохнул Тейлз. — А её нет. — Будет, — ответил Найн, но в его голосе не было уверенности. — Найдём. Они снова замолчали. Тейлз отошёл к верстаку, где были разложены планшеты с предложениями учёных. Найн остался у энергоблока, проверяя показатели других контейнеров. Разноцветный — Парадокс. Грин Хилс. Четыре из пяти. Восемьдесят три процента, семьдесят один, шестьдесят девять, пятьдесят четыре, сорок два. Норма. Зелёный — Жизнь. Лабиринт Джунглей. Четыре из пяти. Шестьдесят процентов, пятьдесят один, сорок, тридцать два. Один контейнер пустовал. Фиолетовый — Смерть. Мрак. Пять из пяти. Семьдесят процентов, шестьдесят два, пятьдесят пять, сорок девять, тридцать семь. Голубой — Триумф. Нигде. Два из пяти. Шестьдесят и сорок два. И три пустых гнезда. — Плохо, — сказал Тейлз, подводя итог. — Очень плохо. — Справимся, — ответил Найн, но прозвучало это так, будто он уговаривал сам себя. — обязательно справимся.

***

Они перебрали всё. Каждый кабель, каждый блок, каждую микросхему. Тейлз сканировал энергоконтуры, сверяя показатели с эталонными. Найн проверял целостность обшивки, заодно составляя список запчастей, которые нужно было заменить. Щупальца во всю помогали, подавали инструменты, удерживали тяжёлые детали, подсвечивали фонариками труднодоступные места.  Но иногда они отвлекались. Лея, например, вдруг решила, что её задача на сегодня — гладить Тейлза по спине. — Отстань, — буркнул Тейлз, отодвигаясь. Лея не отстала. Она просто переместилась на плечо. — Найн, угомони своё хозяйство. — Они меня не слушаются, когда я не хочу их угомонять, — невозмутимо ответил старший лис, даже не глядя в его сторону. — Ты специально. — Я никогда ничего не делаю специально. — Найн всё же посмотрел на него — и в его глазах мелькнуло что-то похожее на усмешку. — Ну, почти никогда. Тейлз фыркнул. Люция, заметив, что Лея заняв плечо, решила обвить его талию. Лайла потянулась к хвосту. — Найн! — уже громче сказал Тейлз, пытаясь отцепить от себя щупальца. — А что я? — Прекрати! — Это не я, это они. Они тебя любят. — Найн говорил с ленивой, почти сонной интонацией, но его уши были напряжены. — Я тут ни при чём. — Ты врёшь. — Возможно. Люция обвила талию сильнее. Лайла начала поглаживать его хвост — мягко, почти невесомо, так, что Тейлз на секунду забыл, зачем вообще хотел отцепиться. — Вот чёрт, — прошептал он, закрывая глаза.

***

Они работали ещё несколько часов. Тейлз перебрал проводку в левом энергоблоке — там, где были следы оплавления. Найн настроил стабилизаторы, подключив их к резервным контурам. В какой-то момент Тейлзу пришлось забраться на стремянку, чтобы добраться до верхних ячеек с контейнерами. Стремянка была старой. И шаткой. Тейлз знал это. Но ему нужен был доступ к третьему ряду, а другие лестницы стояли в другом конце ангара, и тащить их сюда было лень. — Держи, — бросил он Найну очередной планшет с показателями. Найн поймал, не глядя. Даже не повернувшись к тому. — Слезь оттуда. — Сейчас. — Я сказал, слезь. — Найн, я уже почти… Стремянка качнулась. Тейлз почувствовал, как нога соскользнула с перекладины — мокрая подошва, проклятая влажность джунглей, капли, которые занесло в техотсек вместе с ними. Он попытался ухватиться за верхнюю ячейку, но пальцы соскользнули с гладкого металла. Время замедлилось. Тейлз видел пол — в трёх метрах внизу. Бетонный, холодный, с масляными пятнами. Он успел подумать, что это будет больно. Что Соник потом скажет: «Я же тебя просил быть осторожнее».  А потом его схватили. Сразу несколько щупалец — он не успел понять, каких именно — обвили его поперёк туловища, подхватили под мышки, зафиксировали ноги. Дёрнули вверх, не давая упасть, и резко притянули к… К Найну. Тейлз впечатался в старшего лиса грудью, лоб в лоб, нос к носу. Щупальца тут же затянулись туже, прижимая его так, что не осталось ни зазора, ни воздуха между ними. Где-то вдалеке что-то сверкнуло. Лисы вздрогнули, но продолжали смотреть друг на друга с распахнутыми глазами. — Ты идиот, — выдохнул Найн. В его голосе не было привычной ехидны. Только злость. Настоящая, глубокая, от которой у Тейлза защемило под ложечкой. — Я не… — Ты чуть не упал с трёх метров! — Я бы сгруппировался… — Ты бы сломал шею, — рявкнул Найн, и его руки — живые, не щупальца — вцепились в плечи Тейлза. — Ты бы просто взял и сломал шею, потому что стремянка старая, потому что пол мокрый, потому что ты, мать твою, мрак тебя дери, мелкий идиот, который не умеет просить о помощи! Тейлз открыл рот, чтобы ответить, но не успел. Потому что щупальца — Лея, Люция, Лайла, Лулу, Лили, Луфи и Лифи — в один голос заскрипели. Громко. Протяжно. Обиженно. Они прижимали их друг к другу, переплетались вокруг, не давая отстраниться, и издавали такие звуки, будто кошка, которую облили водой. — Они хотят, чтобы мы помирились, — сказал Тейлз, уткнувшись носом в плечо Найна. — Я знаю, чего они хотят, — прошипел Найн, но не отодвинулся. — Это не сработает. — Я знаю. — Мы всё равно будем ссориться. — Я знаю, Тейлз. — Тогда почему… — Потому что они нас не отпустят, пока мы не перестанем дышать друг другу в лицо. Тейлз замолчал. Они стояли так — прижатые друг к другу семью механическими хвостами, два лиса, которые не умели мириться, потому что никогда не учились. Найн тяжело вздохнул. Лисы одновременно фыркнули. Щупальца недовольно заскрипели, но немного ослабили хватку. Не отпустили — просто дали возможность отодвинуться на расстояние вытянутой руки. — Твои железяки — засранцы, — сказал Тейлз, поправляя сбившийся воротник. — Сам знаю, — ответил Найн, отворачиваясь. Щеки горели, сердце билось как сумасшедшее. Но он не убрал руку с плеча Тейлза. И Тейлз не стряхнул её.

***

Они закончили только к вечеру. Снаружи джунгли потемнели, и сквозь влажный воздух пробивался тусклый свет светящихся грибов — голубых, сиреневых, иногда ярко-розовых. Дождь не прекращался, но стал тише — просто морось, от которой не спрятаться, но которая не мешает работать. Тейлз сидел на верстаке, свесив ноги, и смотрел на энергоблок. Индикаторы на новых контейнерах горели тускло — энергия поступала, но медленно, слишком медленно. — Нам нужно поднять дух команды, — сказал он. Найн, стоявший у стены с планшетом, поднял голову. — Что? — Команда. Они… — Тейлз запнулся, подбирая слова. — Руж не разговаривает. Наклз злится. Эми молчит. А Соник… Соник делает вид, что всё нормально, но у него в глазах... Столько... Боли... У меня из-за этого сердце болит. — Сердце не может болеть, у тебя нет никаких патологий, — машинально поправил Найн. — Не в этом дело. — Тейлз посмотрел на него. — Нам нужно починить корабль. Да. Но если команда развалится, корабль нам не понадобится. Потому что лететь будет некому. Найн молчал. Он перебирал в голове слова Тейлза, взвешивал их, проверял на прочность, как проверял чертежи перед тем, как отдать в работу. — Ты прав, — сказал он наконец. — Мрак возьми, ты прав. — Я всегда прав. — Не наглей. — Я просто констатирую факт. Найн хмыкнул. Не зло — скорее устало, с той долей теплоты, которую он позволял себе только когда никто не смотрел. — Что предлагаешь? — спросил он. — Не знаю. — Тейлз покачал головой. — Просто… быть рядом. Не ссориться хотя бы один день. — Один день без ссор? — Найн сделал вид, что задумался. — Нереально. — Попробовать можно. — Можно, — согласился старший лис. Они помолчали. Внизу, в техотсеке, было тихо. Только где-то далеко капала вода — сквозь трещину в корпусе, которую они ещё не заделали. И щупальца тихонько скрипели, перебираясь поближе к хозяевам. Тейлз сидел. Найн стоял. Потом Найн подошёл ближе. Не прижимался, не обнимал — просто встал рядом, плечом к плечу, и уставился на энергоблок. — Соник справится, — сказал он. — Он всегда справляется. — А если нет? — Тогда мы поможем. — Найн пожал плечами. — Для того мы и команда. Тейлз не ответил. Но его хвосты, незаметно для него самого, потянулись к Найну — и замерли в сантиметре от его спины, не касаясь, но почти.

***

Найн встал со стула первым. Тейлз остался сидеть на верстаке, уставший, с закрытыми глазами, и чуть покачивался в такт своим мыслям. Он почти заснул — или уже заснул, потому что когда ладонь легла на его макушку, он вздрогнул. — Тихо, — сказал Найн. — Не дёргайся. Тейлз замер. Найн провёл ладонью по его голове — от лба к затылку, раз за разом, приглаживая взъерошенную челку. Жёстко, без нежности. Но Тейлз чувствовал тепло сквозь шерсть. Чувствовал, как пальцы задерживаются на макушке чуть дольше, чем нужно для простого "пригладить". — Иди спать, малыш, — сказал Найн, убирая руку. — Я не… — Иди спать, — повторил он, уже отворачиваясь. — Завтра будем чинить корабль. И поднимать дух команды. И делать вид, что мы не разваливаемся на части. Тейлз открыл глаза. Найн уже шёл к выходу. Щупальца — Лея, Люция, остальные — обвивали его плечи, будто укутывали в чёрный плащ. Он не обернулся. Не сказал спокойной ночи. Не сделал ничего, что можно было бы назвать правильным. Но Тейлз видел, как кончики его хвостов — живых, не механических — замерли на мгновение на пороге, словно ждали чего-то. — Спокойной ночи, Найн, — сказал Тейлз. — Угу, — донеслось из коридора. Дверь закрылась. Тейлз остался сидеть на верстаке, в тишине техотсека, под мерцание голографических индикаторов. И почему-то — впервые за долгое время — ему не хотелось спать одному.