OUT OF THE GAME

Райдер

— Знакомьтесь. Мэдисон Блэйк. Что ж, теперь я знаю твоё имя. Мы ловим зрительный контакт мгновенно, из-за чего на мои губах появляется лёгкая ухмылка, а по спине неожиданно пробегают мурашки. Честно говоря, я ожидал, что мы пересечёмся в колледже, но не думал, что при таких обстоятельствах, в которых Блэйк теперь является нашим пресс-секретарём. Мэдисон отводит взгляд в сторону, стараясь искать любой другой объект, но, к её же несчастью, каждый раз она возвращается ко мне. Явно смущается. — Это всё, что я хотел вам сказать, можете отправляться в раздевалку и готовиться ко льду, – мистер Конорс завершает своё представление. Блэйк молниеносно разворачивается на носках, ретируясь из помещения. Зачем ты соглашалась, если настолько сильно не хочешь здесь находиться? Мы с парнями возвращаемся в наше уютное пространство. К слову, сегодня обстановка немного спокойнее, если не считать несколько вещей... Кас и Рэйф одновременно пытались войти в дверной проём, но оба в него не поместились и толкались до тех пор, пока буквально не протиснулись внутрь, а потом они немножечко попинали друг друга в шкафчики. Сущий пустяк. Арон и Гарри поругались за станком, когда им нужно было обрезать клюшки. Я думал, что Рассел поместит голову Скотта прямо туда и отрежет её к чертям, но всё обошлось. Грэй пытался объяснить Колину, что он не брал его изоленту и вообще понятия не имеет, где она. Спойлер: это он её взял и специально издевался. Мой брат смотрел на все эти короткие спектакли с откровенным удивлением, не понимая, что происходит. Пришлось ввести его в курс дела, из-за чего Лиам аж приободрился, сказав, что он может раздобыть крысу и подсунуть её в сумку Доминика, раз пошла такая пьянка. Где я так провинился в своей жизни? Кстати, о Лиаме, после его ночного вчерашнего появления в нашем доме, я несколько часов приходил в себя. Безумно рад, что он оказался здесь, но это было слишком неожиданно и резко. Братец даже немного обиделся на мою реакцию, но сейчас всё хорошо. Оказывается, он в Бостоне уже целых полторы недели. Когда я был дома, то он улетел раньше, но сказал, что отправляется в Гарвард, но на самом деле проходил лагерь в нашем клубе. Утром я звонил отцу, с вопросом о том знал ли он об этом или нет. Получил положительный ответ. Ванесса попросила приглядывать за ним. Собственно, мне даже не нужно было об этом вещать – это, итак, очевидно, и я делаю это с самого детства. В команде некоторые ребята знают, что он мой брат, для остальных пока решили не афишировать. — Слушайте, у нас, что ни пресса, то одна второй краше! – озвучивает свои мысли Арон. — Они все с конкурса красоты к нам бегут? И не поспоришь. — Придержи член в штанах, – грубо бросает Хашманд, останавливаясь напротив Рассела. — Она моя девушка. Что? Пождите, мне не послышалось? Она его... — Девушка? – вырывается из меня быстрее, чем я успеваю подумать, и мне хочется стукнуть себя по лбу. — Да, – теперь Доминик переводит внимательный взор на меня, скрещивая руки на груди. — Проблема? Плохие новости, я трахнул твою девушку, даже не зная об этом. — Нет, – коротко отвечаю, сразу разворачиваясь к нему спиной, не видя ответной реакции. До боли сжимаю губы, чтобы не начать улыбаться прямо перед всей командой. Серьёзно, это даже комично. Твоя девушка переспала с тем, кого ты ненавидишь. Если она ему за что-то мстила, то я аплодирую ей стоя. Не могу держать свои эмоции слишком долго, отправляюсь в душевую, чтобы посмеяться две минуты, иначе взорвусь. Чувствую ли вину? Нет, конечно, нет. Я понятия не имел кто она, а уж про то, с кем состоит в отношениях – не знал подавно. Тем более, это не моя проблема. Самое интересное, что Мэдисон знала кто я такой. И почему-то все равно оказалась в моей постели. Весёлая история получается. Я возвращаюсь обратно, уже немного успокоившись, начиная готовится к тренировке. Тренер зашёл к нам, словно вихрь, сказав, что ему нужно отойти ненадолго, а нам нужно без него начать разминаться. Надеюсь, никто не убьёт друг друга хотя бы в этот раз. Немного запаздываю со шнуровкой коньков, поэтому задерживаюсь, попросив Кастиэля выводить команду на лёд без меня – как никак он мой ассистент. Раздевалка потихоньку пустеет, а я хватаю шлем, клюшку и перчатки, выходя следом. Проходя по длинному коридору, видя отдаляющиеся спины товарищей, кто-то хватает меня за локоть, толкая на себя за угол. С глухим стуком врезаюсь в стену спиной, а передо мной оказывается знакомая фигура. — Приятно познакомиться, Мэдисон. — Нам нужно поговорить. Ну, конечно. Именно этого я ждал последние пятнадцать минут. Блэйк стоит на противоположной стороне, скрестив руки на груди. Выглядит максимально напряжённой, хотя, кажется, в другом состоянии я её ещё не лицезрел. — Даже боюсь представить о чём, – лениво усмехаюсь, поправляя перчатки. — Не начинай, – она оглядывается, боясь, что нас кто-то увидит. — Я ещё ничего не сделал. — Именно поэтому я пришла раньше. Её голос звучит быстро, почти резко. У меня такое ощущение, что она заранее отрепетировала наш диалог и теперь боится сбиться. — У меня тренировка и нет свободного времени, давай потом поговорим, – собираюсь ретироваться, но Мэдисон толкает меня в стену обратно. На коньках тяжелее удерживать равновесие. Опускаю взгляд на её ладонь, упирающуюся мне в грудь, а потом поднимаю глаза, ловя зрительный контакт. Кажется, она понимает, что выглядит это как минимум странно, поэтому шустро одёргивает руку. — Нет, мы сделаем это сейчас, – звучит достаточно грозно. Мне даже нравится. — Никому не говори, что между нами было. — Боишься, что твой паренёк обо всём узнает? Девушка дёргается едва заметно, а затем делает глубокий вдох. — Откуда ты... – быстро перебивает саму себя. — Впрочем, это уже не важно. Просто держи язык за зубами. — Ты правда считаешь, что мне есть дело до ваших отношений? – склоняю голову вбок, а из меня вырывается короткий смешок. — Если ты переспала с тем, кого он ненавидит, то это исключительно твоя проблема. — На тот момент мы расстались, – говорит она в свою защиту. Так вот почему ты тогда выглядела так, словно была готова либо расплакаться, либо разбить кому-нибудь бутылку об голову. Скорее всего именно мне. Теперь пазл в моей голове окончательно сложился. — Ты сейчас оправдываешься? — Просто объясняю ситуацию, – произносит уже тише. — Ситуация хреновая для тебя, Блэйк, согласен, – хмыкаю себе под нос. — Если ты решила его проучить таким образом, то я не против выступить в роли маленькой мести. Я не осуждаю тебя. Девушка закатывает глаза, но раздражение на её лице смешивается со смущением. — Это не имеет уже никакого значения. — Просто интересно, зачем ты с ним сошлась? — Не твоего ума дело. — Возвращаться к бывшим – дерьмовая идея, – пожимаю плечами. — Обычно вы ходите по бесконечному кругу, и это мало когда хорошо заканчивается. Мэдисон качает головой и проводит ладонью по лбу, явно начиная уставать от этого разговора. Или от меня. Думаю, второе. — Ты эксперт по части отношений? — Делюсь опытом. Мои последние нормальные отношения закончились ещё перед поступлением в колледж. Мы встречались ещё в старшей школе и за это время успели разойтись, сойтись и послать друг друга к чёрту бесконечное количество раз. Постоянные ссоры, разные графики, компании, планы на жизнь. В какой-то момент стало очевидно, что нас держит вместе только привычка. Поэтому окончательное расставание оказалось скорее облегчением, чем трагедией. После этого у меня были только короткие интрижки, случайные связи и девушки, чьи имена иногда выветривались из головы уже к утру. Сейчас же я придерживаюсь постоянных половых партнёров. Мэдисон устало проводит ладонями по волосам. — В общем, подытожим, – она снова смотрит прямо мне в глаза, а снова подмечаю насколько сильно они глубокие. — Между нами ничего не было, и мы никак не пересекались. Делаю вид, что внимательно слушаю. — Тем более, – продолжает Блэйк с показным равнодушием. — Я ничего не помню с той ночи. Значит, ничего интересного там не было. Вот как. А вот это уже удар ниже пояса. Я чувствую, как уголок губ дёргается вверх сам по себе. Моё мужское эго сейчас официально получило клюшкой между ног. Но проблема в том, что Мэдисон слишком плохо врёт. Она тут же отводит взгляд в сторону, прикрывая веки, а пальцы нервно сцепляются в замок. Замечаю, как напрягается её челюсть. Нет. Это ложь. Наглая и максимально очевидная. Ты всё прекрасно помнишь. Как цеплялась пальцами в мою футболку, притягивая к себе ещё ближе. Сама тянулась за поцелуем. Смотрела на меня снизу вверх, потемневшими глазами, пока прижимал тебя к стене. Дрожала и выгибалась в спине, когда целовал твою шею. И тот тихий выдох мне прямо в губы ты тоже, блять, помнишь. — Просто забудь об этом, – тише произносит Мэдисон. Я несколько секунд молча наблюдаю за ней. Забавная просьба. Особенно, когда мой мозг только что с радостью прокрутил все эти воспоминания снова. Причём в мельчайших деталях. — Если тебе так легче справиться с этим, то, пожалуйста, Блэйк, – спокойно отвечаю я, отталкиваясь от стены. — Я не собираюсь участвовать в вашем любовном треугольнике с тобой и блондинчиком. И говорю это вполне серьёзно. Мне сейчас только ещё большей драмы внутри команды не хватало. У нас новый состав, половина парней едва терпят друг друга, а Доминик с первого дня смотрит на меня так, словно мы должны подраться за парковочное место. Последнее, что мне сейчас нужно – разборки из-за девушки. Тем более чужой девушки. Мэдисон закатывает глаза так выразительно, что я едва сдерживаю смех. Ты выглядишь слишком мило, когда злишься. — Не называй его так. — Как? Блондинчик? А мне нравится. Я её раздражаю, это слишком заметно, хотя, кажется, она этого не скрывает. — Расслабься, – делаю шаг вперёд, сокращая расстояние между нами. Девушка сразу замирает, её плечи напрягаются, а дыхание чуть замедляется. Склоняюсь ближе к её уху, улавливая знакомый сладковатый запах духов и тихо шепчу: — Я никому не расскажу о нашем маленьком грязном секретике. После этих слов медленно отстраняюсь и, не дожидаясь ответа, направляюсь в сторону площадки, спиной ощущая пронзительный взгляд. Не помнит она. Ага, я почти поверил. Почти вся команда столпилась в центре площадки полукругом, кто-то стучит клюшкой об лёд, кто-то орёт что-то невнятное, а в самом центре Кастиэль и Рэйф уже сцепились друг с другом без перчаток. Прекрасно. — Давай, Рэйф! Врежь ему! – кричит Колин. — Кас, не позорь Бостон, мать твою! – подбадривает Арон. — По челюсти его! – добавляет Грэй. Шайбы, брошенные у борта, одиноко раскатываются по льду, пока эти двое пытаются выбить друг из друга дурь. Подъезжаю ближе, останавливаясь рядом с Лиамом, который наблюдает за происходящим с таким восторгом, словно ему купили билет в первый ряд на лучший бой года. — Что опять произошло? – устало спрашиваю я. Брат даже не смотрит на меня. — Началось с того, что Рэйф сказал Касу, что тот катается как пенсионер после операции на тазобедренный сустав. — А потом? — Они решили поговорить как мужчины. В этот момент Бронте врезает Рэнделлу прямо в плечо, и Лиам неожиданно орёт на всю арену: — Костыль, давай! Несколько пар глаза, непонимающе поворачиваются в нашу сторону, пытаясь осознать внезапное обращение, а я пинаю брата в бок. Эту кличку Касу дали ещё в детстве. Когда ему было лет десять, он умудрился сломать палец на ноге, потом навернуться с лестницы, и в итоге почти два месяца ходил с гипсом до колена и костылём. Отец тогда посмотрел на него и сказал: «Ну всё, Костыль, пошли ужинать». С тех пор оно намертво прилипло внутри моей семьи. — И кто ведёт? – спрашиваю у Лиама, решая, что спасать ситуацию бесполезно. Пусть дерутся. Пока они не закончат свой счет в серии драк, то не успокоятся. Тот задумчиво щурится. — Честно? Без понятия. Они оба какие-то психи. И он абсолютно прав. — Я думал, что придел сумасшествия Каса – это перевернуть стол, когда мы играем в монополию. — Это были цветочки. Брат припоминает случай, который произошёл год назад. Мы тогда вчетвером играли в настольные игры, и Хейли отжала у Кастиэля улицу за долги, и он не выдержал. Больше мы никогда не играли. Благо родители уехали тогда в комплекс и не видели разгромленный дом. Для сестры это были лучшие дни в её жизни, веди она осталась со старшими. Кас и Рэйф снова сцепляются, несколько раз чуть не падают, пытаясь удержаться на коньках, а потом практически одновременно валятся на лёд под общий ор команды. — Всё, хорош! — ржёт Андерсон. — Вы оба победили в номинации «боец года». Теперь успокоитесь? Бронте лежит на спине и тяжело дышит, глядя в потолок арены. Рэнделл рядом с ним выглядит не лучше. В этот момент на лёд наконец выходит тренер Майклосн, останавливаясь у борта, и медленно оглядывает происходящее. Разбросанные перчатки. Два идиота на льду. Команда, ржущая вокруг них. Он несколько секунд молчит. — Выяснили у кого яйца больше? – с издёвкой спрашивает мужчина. — Это было очевидно и без драки, – произносит Рэйф, проводя рукой по короткой стрижке. — Да, мы поняли, что у меня, – добавляет Бронте, закатывая глаза. По арене проходит новая волна смеха. — Раз уж вы всё равно устроили здесь бойцовский клуб, то слушаем внимательно. Я сегодня ничего не успеваю, поэтому кое-что забыл сделать ранее. Майклсон поворачивается в сторону Лиама. — Ривз, давай сюда. Брат заметно оживляется и сразу отталкивается коньком ото льда, подъезжая ближе. Он сейчас выглядит настолько довольным и счастливым, что у меня внутри что-то неприятно сжимается. Я сейчас расплачусь как гордая мать на выпускном. — Всем привет! – Лиам улыбается команде во все зубы и коротко машет рукой. Перевожу взгляд на Кастиэля. Тот уже смотрит на моего брата с абсолютно такой же идиотской улыбкой. Мы молча переглядываемся. — Он реально такой милый, – восторженно говорит Бронте, делая вид, что смахивает слезинку. — Я очень рад присоединиться к команде, надеюсь, что подружимся! Мы Касом сейчас упадём от смеха, как два припадочных придурка, схватившись за джерси друг друга. — Знакомьтесь, – продолжает тренер. — Лиам Ривз. Новый защитник. Прошу любить и жаловать. — Малой, а сколько тебе вообще лет? – тут же спрашивает Рэйф. — Семнадцать, — спокойно отвечает братик, а потом добавляет. — Но через три месяца восемнадцать! — Это очень важное уточнение, малыш, – смеется Рэнделл, а после это подхватывает остальная команда. Наш состав снова начинает ржать, а Лиам только улыбается ещё шире. Он возвращается к нам обратно, и я закидываю руку на его плечи, приободряя. Мы начинаем разминаться, наворачивая круги, немного поворачиваясь в разные стороны корпусом. Тренер разбивает нас на сочетания, отправляя играть короткие смены пять на пять с быстрым выходом из зоны и моментальным переходом в атаку. На словах всё звучит красиво. На деле – полный провал. Передачи уходят в никуда, никто не открывается. Кто-то наоборот лезет под шайбу сразу вчетвером. Каждый пытается взять игру на себя, мечтая стать главным героем. Между очередным подходом, когда мы с Касом ждем своей очереди, чтобы побороться за шайбу, он неожиданно начинает диалог. — Что за гляделки ты устроил с нашей новой пресс-девочкой? — В смысле? — Я не дурак, ты взгляда с неё не сводил, – друг продолжает меня допытывать, а я прикусываю внутреннюю часть щеки. — Колись, что между вами? — Ничего, просто пересекались однажды, – спокойно пожимаю плечами. Если бы он задал мне этот же вопрос час назад, то я бы поведал ему интересную историю, но сейчас я уже пообещал девушке, что никому ничего не скажу. Я держу слово. — И как близко вы пересекались? – Бронте игриво приподнимает брови. — Вряд ли Доминику это понравится. Я слышал, что она его девушка. — Плевать я на него хотел с высокой колокольни, и ты это знаешь. Тем более, между мной и его девушкой ничего не было. Вынужденная ложь. На самом деле наше знакомство с Хашмандом берёт своё начало задолго до драфта. Мы играли вместе за сборную на юношеских чемпионатах. Не было такого, что состояли в одной линии нападения, так как оба центральные нападающие, но выходили вместе только на большинство. Поэтому я хорошо знаю его стиль, как и он мой. Друзьями не были никогда от слова совсем – слишком разное мышление и принципы. Но часто соревновались между собой, особенно в количестве очков, иногда слишком заигрывались, а после болтали о разных приёмах. Именно после драфта наши отношения с треском провалились. По сути, он больше подходил Монреалю, им нужен был центральный нападающий с левым хватом – это и есть Доминик. Я держу клюшку правой рукой, поэтому на меня особо не делали ставок, как на первого номера. Но, клуб решил взять меня. Они объяснили это так: «твой характер и менталитет лучше сочетается с командой, которую мы строим для будущего». Грозный и недовольный взгляд Доминика в сторону стола менеджеров Монреаля – никто никогда не забудет. А в социальных сетях это потом обсуждалось слишком часто. Происходящее шоу на площадке снова выводит меня из своих мыслей. — Грэй, разуй глаза, я тебе отдавал передачу по борту! – орёт Гарри, резко тормозя у ворот. — Куда ты отдавал, если меня там не было! Проверь зрение! – моментально прилетает в ответ. Через две минуты Андерсон врезается в Колина во время смены, потому что оба решили ехать в одну точку одновременно. — Вы издеваетесь? — не выдерживает Майклсон. — Вы хоккеисты или участники шоу «найди друг друга с закрытыми глазами»? Арон психует после трёх подряд неудачных розыгрышей большинства и со всей силы бьёт клюшкой по льду. — Да забросьте вы уже хоть кто-нибудь нормально! — Не ори, – бросает Рэйф, проезжая мимо. — У тебя передачи как письма бывшей. Длинные, кривые и нахер никому не нужные. — Иди в жопу, – злостно говорит Рассел. — Не моя тема, – самодовольно парирует Рэнделл. — Но я польщён предложением. Самая приятная вещь на льду – это мой брат. Мы оказываемся вместе в одной пятёрке, и это, почему-то, единственный момент за тренировку, когда у меня не возникает желания кого-нибудь придушить. Он чувствует игру. Я даже не успеваю поднять голову, а он уже понимает, куда именно поеду, где откроюсь, куда хочу отдать передачу. Это происходит автоматически. В один миг я ухожу за ворота, утягивая за собой двоих, и даже не смотрю в сторону синей линии, потому что знаю – Лиам там. Шайба уходит назад вслепую – идеально в его клюшку. Бросок. Гол. — Хорош! — орёт Кастиэль. Брат довольно улыбается, а я невольно усмехаюсь себе под нос. Вот оно. Так должна ощущаться химия на льду – и это именно то, что всем нам сейчас необходимо. Мы с Лиамом стукаемся кулачками, снова возвращаясь на позиции. Теперь мы вместе с Домиником выходим в атаку. Подхватываю круглый предмет в средней зоне, на скорости обыгрывая Каса. Подкидываю шайбу клюшкой мимо него, объезжаю с другой стороны и сразу чувствую, как пространство становится свободнее. Наконец-то. Хоть одна нормальная атака за эту тренировку. Отдаю передачу влево прямо в клюшку Хашманду и тут же вырываюсь ближе к воротам. Мы выходим два в одного. Идеальная позиция. Я открыт. Полностью. Ему остаётся только вернуть шайбу обратно, и я спокойно прошиваю броском в девятку. Но Доминик даже не смотрит в мою сторону. Он смещается чуть ближе к кругу вбрасывания и сам заряжает по воротам. Вратарь без особого труда отбивает шайбу щитком, отправляя её к борту. Выдыхаю воздух полной грудью, пока в моих венах постепенно начинает закипать кровь. Всё. Заебало. Резко торможу рядом с Хашмандом, снегом осыпая лёд, и толкаю его в грудь. Тот отлетает назад, с глухим стуком впечатываясь спиной в защитное стекло. Несколько парней сразу поворачиваются в нашу сторону. — У тебя аллергия на командную игру или ты реально кроме себя никого не видишь? – злостно бросаю, подъезжая почти вплотную. — Мне теперь каждую шайбу тебе отдавать? Не слишком ли много чести? – Доминик тяжело выдыхает через нос, стискивая клюшку в руках. — Нет, но иногда можно включать мозги и думать наперёд. — У меня была лучшая точка для удара, – его взгляд моментально становится жёстче. — И почему шайба не в воротах, умник?! – повышаю голос. Напряжение нарастает между нами за считанные мгновения. Доминик отталкивается от стекла и делает шаг ко мне, почти упираясь плечом в грудь. Кажется, он сейчас набросится на меня с кулаками. И, честно говоря, я был бы совсем не против. — Эй, вы, принцессы, – окликает нас тренер, вынуждая разойтись. — Оставьте бабские разборки на потом. Несколько секунд продолжаем сверлить друг друга взглядами, но потом одновременно отъезжаем в разные стороны. Но, судя по тому, как Доминик сжимает челюсть, а у меня до сих пор кипит кровь, это точно не наша первая стычка и далеко не последняя. Подъезжаю к борту, тяжело дыша после смены, и случайно цепляюсь взглядом за знакомую фигуру возле стекла. Мэдисон. Она стоит с телефоном в руках, что-то быстро записывая в заметках, а затем поднимает глаза на лёд. Прямо на меня. Всего секунда, но этого хватает, чтобы я слишком поздно заметил передачу Андерсона. Шайба с глухим стуком прилетает прямо в лезвие конька. — Райдер! – орёт тренер. — Ты где вообще летаешь?! — Уже здесь, – огрызаюсь себе под нос, подбирая шайбу. Твою мать... ...Тренировка заканчивается только через полтора часа, и к её концу мы выглядим так, словно нас коллективно переехал грузовик, а потом сдал назад для большей надёжности. Майклсон отпускает команду, напоследок кинув что-то про необходимость «начать уже думать на льду», после чего разочарованно покидает нас. Я медленно стягиваю перчатки, подъезжая к скамейке, а после хватаю бутылку воды, осушая её полностью. Замечаю приближающегося Доминика. Хашманд останавливается рядом, упираясь руками в борт. Его лицо выглядит слишком раздражённым, словно ему противно от того, что будет дальше. — Есть разговор. — Да что ж сегодня всех тянет поболтать со мной? – нервно усмехаюсь, разворачиваясь корпусом к нему. Он пропускает колкость мимо ушей. — Насчет номера. Становится интереснее. — И что с ним? – снимаю шлем, проводя ладонью по мокрым волосам. — Сколько ты хочешь за девяносто первый? – он говорит об этом с полной серьёзностью и до меня доходит суть разговора. У нас был одинаковый номер. Только теперь мы не соперники из разных команд, а два центральных нападающих в одной раздевалке, и оставить девяносто первый могут только одному. Очевидно, он уже занят мной. — Ни сколько, я не собираюсь отдавать его. Парень слегка щурится, явно ожидая другой реакции. — Это обычная практика, – пожимает плечами Доминик, не сдаваясь. — Часы, деньги, машина, ужин, что угодно. Договоримся. Уголок моих губ дёргается вверх. Он сейчас реально пытается купить у меня номер. — Я сказал. Нет. — Слушай, я под этим номером играю с самого детства, – его голос меняется в тоне. — Мне это важно. — Не поверишь, у меня та же ситуация, – хмыкаю, склонив голову в бок. — Тем более, под этим номером играл мой отец, поэтому мой ответ не изменится. — Где играл твой отец? – парень уже заинтересовывается. Вот только этого разговора мне сейчас не хватало. Я напрягаюсь. — Это не имеет значения. Хашманд внимательно смотрит на меня ещё пару секунд, будто пытается что-то сложить в голове, но потом выдыхает. — Ладно, чёрт с тобой, девятнадцатый номер у вас свободен? – он хочет эти же цифры только наоборот. Я уже собираюсь кивнуть, как справа от меня раздаётся голос: — Нет, уже занят. Мы одновременно оборачиваемся. Лиам подъезжает ближе, удерживая шлем под мышкой. Щёки ещё слегка красные после тренировки, волосы мокрые, а сам он выглядит подозрительно довольным жизнью. Умный выбор, братец. Пытаюсь сдержать улыбку, которая лезет наружу всеми путями. — С тобой договориться будет проще, – говорит он уже чуть веселее. — Давай так же. Часы? Деньги? Что хочешь? Лиам удивлённо моргает, до конца не понимая, что происходит, но серьёзно отвечает. — Нет. Чувствую, как по мне расплывается гордость. — Да ладно тебе, малой, — улыбается Доминик, но в голосе слышно раздражение. — Неужели так нужен номер? — Да. — Вы что, сговорись все? Иди сюда. Хашманд резко скользит ближе, почти вплотную подъезжая к брату. Инстинкты срабатывают быстрее мыслей. Сразу выставляю руку поперёк, упираюсь ладонью ему в грудь, останавливая. Даже не думай до него касаться, иначе я за себя не отвечаю. — Не лезь к нему, – спокойно произношу я, хотя температура моего тела явно увеличилась. — Тебе сказали нет. Выбери любой другой номер. — Да пошли вы оба. Он скрывается в тёмном коридоре, отправляясь в раздевалку. Провожаю его взглядом пару секунд. Проблем с ним у нас будет гораздо больше, чем я думал изначально. — Почему именно девятнадцать? – наконец спрашиваю, переводя внимание на брата. —Ты же раньше играл просто под девятым номером. — Решил последовать твоему примеру, раз мы теперь в одной команде, – брат улыбается максимально искренне. — Но, ты родился раньше, поэтому мне приходится брать папин номер наоборот. Тепло расползается по всем внутренностям. — Через год возьмёшь его, – фыркаю, легонько толкая его плечом. Мы нерасторопно двигаемся в сторону выхода со льда. — Кстати, ты сильно торопишься? – спрашивает Лиам. — Мне нужно к медикам зайти, справки отдать и некоторые замеры сделать. Подождёшь меня, чтобы мы вместе поехали? — Да, мне тоже нужно в одно место заскочить, поэтому не переживай.

****

Поверить не могу, что действительно это делаю. Табличка перед глазами «Спортивный психолог. Мистер Смит» не внушает мне никакого доверия, и я понимаю, что совершаю слишком импульсивное решение. Жизнь определённо свернула куда-то не туда. В коридоре тихо, только где-то вдалеке слышны голоса и скрип кроссовок по полу. Провожу ладонью по затылку, тяжело выдыхая. Уже третий раз собираюсь постучать, но в последний момент одёргиваю руку обратно. Нет. Это тупо. Я не настолько отчаялся. Хотя... В мыслях сразу всплывает сегодняшняя тренировка. Рейф, едва не убивший Каса у борта. Доминик, который бесит меня одним фактом своего существования. Постоянные споры, отсутствие химии. Ладно, возможно, всё-таки настолько. Снова поднимаю руку к двери, но зависаю в воздухе. С другой стороны, я же обращаюсь не за личной помощью, а для того, чтобы мне дали совет, как сплотить коллектив. Что я вообще должен сказать? «Здравствуйте, моя команда разваливается к чертям, а я понятия не имею, как это исправить»? Прислоняюсь лбом к холодной стене рядом с кабинетом и тихо усмехаюсь себе под нос. Если Кас узнает, что я добровольно пришёл к психологу, этот придурок будет припоминать мне это до самой смерти. Всё-таки коротко стучу в дверь. И почти сразу жалею об этом. Поздно. — Войдите. Ну всё. Назад дороги нет. Мистер Смит удивлён моим появлением, но я прохожу внутрь, неловко присаживаясь в кресло, пытаясь устроиться удобнее. Наш психолог открывает рот от удивления и плюхается на стол. Будет весело. Я рассказываю ему о том, с чего всё началось, какая у нас проблема, и что вообще делать. Сначала разговор идёт дерьмово. Отвечаю коротко, обрывками, будто нахожусь не у психолога, а на допросе. Постоянно ловлю себя на мысли, что хочу встать и уйти отсюда к чёртовой матери. Потому что говорить о проблемах вслух оказывается намного тяжелее, чем просто материться на тренировках и делать вид, что всё под контролем. — Они друг друга ненавидят, понимаете? — А вы встретили их с распростёртыми объятиями? Тишина. Вот именно. — Слушайте, – выдыхаю через нос. — А как мы должны были реагировать? Нам за пару дней просто сообщают, что к нам приходят пять игроков из команды, которую мы терпеть не можем. Знаете сколько раз у нас были драки на льду, когда нас всех разнимали? И теперь нам говорят: «ну всё, любите друг друга». — Никто не просил вас любить друг друга, – спокойно отвечает он. — Но вы с первого дня пошли в оборону. Он наконец поднимает взгляд. — Как ты думаешь, им легко было прийти сюда? В раздевалку, где на них смотрят как на врагов? Ничего не отвечаю. Потому что, если честно... нет. Не легко. — Мы все прекрасно понимали, что будут проблемы, – продолжает психолог. — И тренерский штаб тоже. Но вас поставили в такие условия. И никто конкретно в этом не виноват. — Звучит красиво. Только на льду это не работает. — Потому что вы даже не пытаетесь. Сразу хочется закатить глаза. Эти слова неприятно царапают где-то под рёбрами. Потому что часть меня понимает — он прав. Именно поэтому меня это бесит. — Да ладно? — Райдер, ты капитан, – мистер Смит произносит это спокойно, но с нажимом. — Команда смотрит на тебя. Всегда. Даже когда ты молчишь. С детства ненавижу это чувство, когда на тебя постоянно смотрят и ждут, что именно ты всё исправишь. Отец называл это лидерством. Иногда мне кажется, что это пожизненная обязанность разгребать чужие ошибки. — Если ты продолжаешь вести себя так, будто эти парни чужие, остальные будут делать то же самое. Если капитан не принимает ситуацию, почему её должны принимать другие? Провожу ладонью по челюсти, чувствуя нарастающее раздражение. — Почему вы решили, что не принимаю? Я не вставляю им палки в колёса, не пытаюсь отравить им жизнь и смирился, что мы одна команда, – вскидываю руками. — Что вы предлагаете? Обнять их? Спеть командную песню у костра? — Ты можешь начать с мелочей. Предложить помощь. Подсказать что-то. Отдельно поработать после тренировки. Сделать комплимент, когда кто-то хорошо сыграл. Люди быстрее идут навстречу тем, кто не пытается их сожрать. Конечно, было несколько эпизодов, когда у нас что-то получалось. Может, не всё настолько безнадёжно. — Ты не обязан становиться их лучшим другом, — продолжает мужчина. — Но ты обязан быть лидером. И если ты начнешь с добротой относиться к новым ребятам, то уверяю тебя, остальные тоже подтянуться. Если капитан будет видеть в них товарищей, которым будет доверять, то у них не останется выбора. Смотрю в пол несколько секунд. Чёрт. Похоже, если я хочу спасти эту команду, то придётся первым перестать вести себя как мудак. Какая отвратительная мысль.