Проведи меня во Тьме, брат

      Жители Бритомбара обрывали телефоны госпиталя с вопросами, чем они могут помочь, а те, кто не дозванивался, несли в приёмный покой цветы, «всё самое свежее и лучшее» со своих ферм, самые разнообразные подарки, сделанные своими руками с теплом и пожеланием выкарабкаться. Старейшая девяностолетняя жительница лично принесла сплетённые за ночь амулеты, какие заговаривали на выздоровление ещё её предки, жители затонувшего в одну ночь острова Нуменор, прямым и последним потомком которых она считалась. Возле госпиталя постоянно дежурили такси на случай, если братьям пострадавших нужно будет срочно куда-то поехать. Люди старались быть тактичными и ненавязчивыми, но готовыми в любой момент оказать посильную помощь.       Губернатор Бритомбара взяла следствие под личный контроль, дав окружному управлению полиции неограниченные права. Кирдану в случае успешного расследования было обещано кресло главы Управления вместо уходящего в следующем году на пенсию нынешнего руководителя. Но Новэ не за лишние метры нового кабинета рвал душу, не спал, дома не бывал. Ему было важно разобраться, что произошло, и кто оставил двоих из пассажиров обычного рейса без выбора. Особенно остро этот вопрос стоял после новых результатов экспертиз.       — Всё в порядке?       Двери лифта и с лестницы на этаж открылись одновременно, и Кирдан узнал лежащего на выкатываемых медбратьями носилках.       — Оперировали, — пояснил один из медбратьев, — обратно в палату везём.       — И как?       — Это вы у доктора спросите, комиссар, он чуть позже подойдёт, — ответил второй, и, выкатив наконец носилки из лифта, они аккуратно, но споро, покатили их в сторону одного из боксов.       Едва оказавшись внутри, Кирдан понял, что бокс двухкомнатный — сбоку была ведущая в соседнюю палату дверь. Новэ предположил, что она для старшего брата, но там пока было тихо.       В палате Морьо Финвэ переложили с носилок на кровать. Дородная медсестра уже готовила капельницу. Едва она, поставив и настроив её, вышла, как хлопнула другая наружная дверь, и почти сразу скрипнула боковая.       — Как?       — Нельо прооперировали. Жить будет, — сдержанно улыбнулся Курво Финвэ, промолчав о том, какой будет эта жизнь. Но Кирдану это объяснять и не надо было. — Мы увидели выходящую медсестру, и я пришёл, чтобы Морьо после своей операции не оставался один. Не знал, что вы здесь.       Из соседней комнаты послышалось движение и шум. Курво на миг обернулся, но остался сидеть.       — Наверное, доктор Элухиль пришёл, — повернулся он обратно к Кирдану. — Он расскажет братьям, что и как надо будет делать, те потом передадут. А вы не сильно торопитесь?       — Нет, — пожал плечами Кирдан. — Я живу один, и дома мне особо делать нечего.       — Мы хотели посоветоваться.       Кирдан кивнул.       — Мы хотим купить дом, — продолжил Курво, — остаёмся здесь на неопределённое время. Когда братьев выпишут, у нас уже должен быть полностью оборудованный под них дом.       — Понимаю, — кивнул, задумавшись, Новэ. — Лучше смотреть район за Ботаническим садом.       — Док тоже так сказал. Мы выбрали несколько вариантов. — Курво протянул распечатки.       Начав просматривать, Новэ замер на одной из распечаток.       — Я знаю этот дом. Он достаточно большой, с бассейном и спортзалом. Чуть дальше от основной дороги, но имеет выход на ведущую к океану дорожку. Опять же тихо, сады совсем рядом. Чистый воздух.       — Вы знаете хозяина? — судя по тону голоса Курво, другие варианты им рассматриваться не будут.       — Это не проблема. Можно посмотреть без звонка. Ради ваших братьев каждый из жителей в лепёшку расшибётся.       — Это близко? — уточнил Курво.       — Пять минут на машине, — кивнул Кирдан.       — Ещё один плюс, будет удобно на осмотры ездить. Кажется, мы нашли идеальный дом.       — Тогда поехали.       Они лишь дождались, когда Курво сменил его светловолосый брат.       

***

             — Так что там с досугом?       Эльронд внимательно посмотрел на Кано.       — Когда Нельо очнётся? — всё так же спокойно спросил тот.       — С учётом его состояния от недели до бесконечности.       — Что нам надо будет делать ещё здесь? Мы хотим всё сами. Нельо всегда заботился о нас, вырастил, пока отец помогал деду в бизнесе, а мама не вылезала из своей мастерской, — продолжил Кано, проводив взглядом ушедшего вслед за Курво Турко, близнецы изваяниями молча слушали, выдавая своё состояние сходящимися всё больше морщинками на лбах. — Я итак представляю, как он отреагирует, когда очнётся и всё поймёт. А если его ещё и чужие люди…       — Обслуживать будут? — прервал Эльронд. — Нет, вы не представите. И молитесь, чтобы он орал, вырывал капельницы, слал вас далеко, глубоко и надолго и пытался порезать вены даже одноразовым пластиковым ножом. Кстати, может выгореть, просматриваются хорошо. Потому что, если он будет молчать…       — Отрицание?       — Крепкий, ещё вчера здоровый мужчина в расцвете лет без ног. Забудьте вообще всю эту лабуду из медицинских и психологических журналов и зарубите себе на носу одно — не жалеть.       — Мы и не будем.       — Будете, — однозначно констатировал Эльронд. — Будете ровными, спокойными. Будете одинаково терпеливо брить и подмывать, поправлять одеяло и менять памперс, мчаться отвести неважно куда и не имеет значения, в какое время суток. Будете помогать делать то, что не получится самостоятельно — а первое время у ваших братьев ничего не будет получаться самостоятельно. Будете всячески показывать, что любите их любыми, и ничего не изменилось. И делать вид, что это не так, всё равно, что отрицать снег зимой и дождь летом. Вы должны понять, что самая большая ошибка — пытаться жить, как раньше. Перво-наперво, — говорил Эльронд в чём-то беспощадно, но миролюбиво, — ваши братья не должны чувствовать жалость. Слабость — ладно, но не жалость.       — Мы не можем себе позволить слабость, — кивнул Кано.       — Они — ваша слабость, мистер Финвэ. — Отрицать уже это — значит, врать. Им и себе. Они вам многое смгут простить. Кроме лжи. И это второе, что вы должны запомнить. Не врать, не говорить, что всё будет хорошо, что всё наладится. Жить фактами. Если хотите — сегодняшним днём. Верить себе и своим эмоциям. Прислушивайтесь к себе. Хочется послать? Шлите! Они вам спасибо только скажут. Рука чешется по губам за что-нибудь «умное» надавать? Рассечёт кожу, но срастит шрамы на душе.       — Спасибо, — глубоко вздохнул Кано, но даже смог улыбнуться.              

***

             Полторы недели понадобилось на полное оформление дома в собственность новых хозяев. На подписании документов в банке требовалось присутствие всех братьев. Морьо пока держали в коме, состояние Нельо оставалось стабильно тяжёлым, но не ухудшалось, и под заверение доктора Элухиля, что в палате будет постоянно присутствовать медбрат, братья решились отлучиться.       — Вот так, отлично. Почти всё. Сейчас рана просушится, я наложу мазь и закреплю фиксирующую повязку.       Медбрат спокойно и доброжелательно рассказывал пациенту о каждом своём действии. Ноги у того были мягкими и ватными, что, впрочем, неудивительно, учитывая, что фактически это была просто телесная оболочка без внутреннего содержимого. Парень посмотрел на бессознательного мужчину и вздохнул. Тяжело в таком деятельном возрасте оказаться практически овощем.       — Вы справитесь, — продолжал медбрат, сменяя один препарат другим, — ваши братья — такие молодцы. Доктор Элухиль сказал, что они сами решили за вами ухаживать. Ничего, научатся, главное — желание. А оно у них есть. И терпение. Всё-таки, не одного дня и даже не месяца проблема. Считай, на всю жизнь.       Медбрат поднялся, направляясь за чем-то к стоящему в углу шкафчику, и не видел, как дрогнули веки, и неуверенно сжали простынь дрожащие пальцы.