Precioso.

      Сумерки в Мадриде пахли апельсиновой цедрой, нагретым за день асфальтом и терпким дорогим табаком. В баре отеля «Евростар», что затаился в лабиринте узких улочек позади Гран-Виа, было почти безлюдно. Только тени, бархат и медь.       Луис Серра сидел за угловым столиком, вытянув длинные ноги в безупречно скроенных брюках. В полумраке его профиль напоминал портрет кисти Эль Греко — удлиненный, нервный, красивый той опасной, чуть порочной красотой, что заставляет кровь бежать быстрее. Он лениво вращал в пальцах бокал с «Риохой», наблюдая за входной дверью. Луис ждал. Он всегда был охотником, ценителем прекрасного, будь то изгиб античной статуи, женская грудь, тронутая загаром, или юноша с лицом падшего ангела. Он был падок на красоту, как мотылек на пламя, и коллекционировал её проявления с азартом ученого и страстью эстета.       Дверь отворилась, впустив в кондиционированную прохладу бара волну душного вечернего воздуха и мужчину. Луис замер, так и не донеся бокал до губ.       Вошедший был воплощением его грез, материализовавшейся фантазией. Светлые, пепельно-русые волосы, чуть влажные и разделенные аккуратным пробором, спадали на высокий лоб. Огромные голубые глаза, опушенные густыми ресницами, смотрели на мир с выражением усталой, почти невинной отрешенности. Но скулы… эти острые, точеные скулы и линия волевого подбородка выдавали натуру, закаленную опасностью. На нем была простая белая футболка, обтягивающая рельефный торс, и потертые джинсы, сидящие низко на бедрах. Он двигался с завораживающей, кошачьей грацией профессионального бойца. Это был Леон С. Кеннеди.       Луис знал это имя. Кто в их кругах не знал «красавчика-агента», личного протеже президента? Но досье и фотографии не передавали и десятой доли магнетизма, который источал этот мужчина вживую. Он был прекрасен той особенной, андрогинной красотой, что стирает границы пола, делая его одновременно юношески-нежным и пугающе-мужественным.       Рот Леона, с чуть припухшей нижней губой, был создан для поцелуев, и в то же время его взгляд мог быть холоднее стали. «Precioso», — выдохнул Луис одними губами, чувствуя, как по телу разливается знакомое, щекочущее тепло предвкушения.       Леон сел за стойку, заказав виски одним кубиком льда. Он чувствовал на себе взгляд — тяжелый, ощутимый, словно физическое прикосновение. Повернув голову, он встретился глазами с незнакомцем из тени. Испанец даже не подумал отвести взгляд. Напротив, он улыбнулся — медленно, обволакивающе, и в его темных глазах заплясали бесенята. Леон привык к вниманию разных людей, но в этом взгляде было нечто иное — не просто похоть, а искреннее, почти художественное восхищение, сдобренное изрядной долей самоуверенной наглости.       Луис поднялся, взял свой бокал и, не спрашивая разрешения, опустился на соседний барный стул. Запах его парфюма — кедр, перец и что-то неуловимо сладкое, ванильное — коснулся обоняния Леона. --- Вы — само совершенство, друг мой. --- произнес Луис по-английски с легким, тягучим акцентом. Его голос был низким, вибрирующим, словно струна виолончели. — Как картина, на которую боишься дохнуть, чтобы не повредить красочный слой. Простите мою прямоту, но смотреть на вас молча — преступление против истины.       Леон повернулся к нему всем корпусом. Вблизи его глаза казались еще больше и бездоннее. На мгновение в них мелькнула привычная настороженность агента, но она быстро растаяла, сменившись откровенным любопытством. Этот испанец был опасен, Леон чувствовал это нутром, но опасность эта была иного рода — дурманящая, манящая. --- Вы всегда так прямолинейно подкатываете к незнакомцам? --- голос Леона был ниже и суше, чем ожидал Луис, с хрипотцой, от которой у испанца мурашки побежали по коже. --- Только к самым красивым. --- парировал Луис, делая глоток вина. Его взгляд скользнул по лицу Леона, задержавшись на губах, прошелся по линии шеи, где билась жилка. --- К тем, чья красота — оружие. А судя по вашей выправке, вы и с настоящим оружием на «ты». Это такое заманчивое сочетание… Твердость и мягкость. Лед и пламя.       Луис подался чуть вперед, вторгаясь в личное пространство Леона. Его пальцы, унизанные серебряными кольцами, легли на стойку в опасной близости от руки агента. --- Меня зовут Луис. Луис Серра. И сегодня сама судьба послала мне лучший подарок. --- Леон. --- коротко ответил тот, не отодвигаясь. Он чувствовал жар, исходящий от тела испанца, видел крошечную родинку у его левого глаза, безупречную линию его бороды. Этот мужчина был красив той же нервной, интеллектуальной красотой, что была присуща самому Леону. И это заводило. --- Я знаю, кто вы, агент Кеннеди. --- промурлыкал Луис, и его глаза опасно блеснули. --- Вы — легенда. Но легендам тоже нужно расслабляться. Позвольте мне… отвлечь вас. Угостить ужином. Или, быть может, чем-то более интимным? В моем номере есть отличный коньяк и вид на Королевский дворец. И. --- он понизил голос до интимного шепота. --- Я мастер делать массаж. У вас очень напряжены плечи, Леон. Я вижу это.       Предложение повисло в воздухе, густое и пряное. Леон медленно поднес стакан к губам, не сводя глаз с Луиса. Он видел его игру, видел это показное самолюбование и затаенную, жгучую страсть. И это его забавляло. И возбуждало. Он устал быть символом, солдатом без права на слабость. Сегодня он хотел быть просто мужчиной, которым восхищаются, которого желают. А Луис Серра, с его бархатным голосом и обещанием порока во взгляде, был идеальным кандидатом на эту роль. --- Коньяк, говорите? --- Леон чуть склонил голову набок, и этот жест, невинный и вызывающий одновременно, заставил сердце Луиса пропустить удар. --- И вид на дворец. Звучит… соблазнительно.       Луис улыбнулся широко, по-волчьи, сверкнув белыми зубами. Он сполз с барного стула и, как истинный кабальеро, подал Леону руку. Тот, помедлив секунду, принял ее. Ладонь Леона была горячей, сухой и твердой. Луис задержал ее в своей чуть дольше необходимого, нежно погладив большим пальцем костяшки.       Номер Луиса был выдержан в теплых, золотисто-шоколадных тонах. Тяжелые портьеры были задернуты, но сквозь щель пробивался свет уличных фонарей, рисуя на стене тусклые янтарные полосы. Они не дошли до коньяка.       Едва за ними закрылась дверь, Луис, не включая свет, развернул Леона к себе, прижимая спиной к прохладной деревянной панели. Одна его рука легла на талию агента, уверенно и властно, другая скользнула вверх по шее, зарываясь пальцами в мягкие пепельные волосы у затылка. --- Я хочу тебя поцеловать. --- прошептал Луис в самые губы, обдавая их горячим дыханием с привкусом вина. Это был не вопрос. --- С того самого момента, как ты вошел. Ты позволишь?       Вместо ответа Леон сам сократил мучительное расстояние между ними.       Поцелуй был именно таким, как Луис и представлял — глубоким, жадным, с оттенком отчаянной гедонистической свободы. Губы Леона были мягкими, податливыми, и в то же время он отвечал с напором, который восхищал Луиса. Их языки встретились — скользкое, влажное, порочное касание. Луис тихо застонал в рот Леона, чувствуя, как стремительно твердеет в брюках. Он прижался бедрами к бедрам агента, давая ощутить всю силу своего желания. Леон задышал чаще, его руки, сжимавшие плечи Луиса, скользнули вниз по спине, сминая тонкую ткань рубашки, нырнули под нее, касаясь разгоряченной кожи. --- Dios mío. --- прохрипел Луис, отрываясь от его губ и прокладывая дорожку из быстрых, влажных поцелуев по острой скуле, за ухо, вниз по шее. Он втянул носом запах его кожи — мыло, соль, что-то мускусное, мужское. --- Ты пахнешь так, что можно сойти с ума.       Он опустился ниже, встав на колени прямо там, у двери. В полумраке его глаза горели безумным, обожающим огнем. Он поддел край белой футболки и принялся целовать твердый, рельефный живот Леона, обводя языком каждую мышцу, чувствуя, как тот вздрагивает и втягивает воздух сквозь зубы. Руки Леона запутались в его темных волосах, сжимая, направляя, то притягивая ближе, то чуть отталкивая в порыве неконтролируемого наслаждения.       Луис ловко расстегнул пуговицу и молнию на его джинсах, стягивая их вниз вместе с бельем. Он действовал неторопливо, смакуя процесс, словно разворачивал драгоценный дар. Леон, оставшись обнаженным ниже пояса, прислонился затылком к двери, тяжело дыша. Свет из окна выхватывал его совершенное, словно высеченное из мрамора тело, влажные от поцелуев кубики пресса, дорожку светлых волос, убегающую вниз, и возбужденную, истекающую смазкой плоть — идеальной формы, бархатистую на вид. --- Ay, que bonito... --- прошептал Луис, с неподдельным благоговением глядя на это зрелище. --- Это же произведение искусства...       Он подался вперед и провел языком по всей длине, от основания до самой вершины, широко, влажно, смакуя вкус. Леон издал сдавленный стон, его бедра непроизвольно дернулись вперед. Луис обхватил его ягодицы ладонями, притягивая ближе, и взял в рот полностью, до самого горла, создавая обволакивающее, влажное, вибрирующее тепло. Одна его рука переместилась вперед, нежно массируя напряженную мошонку. Он ласкал его медленно, ритмично, то ускоряя темп, то замирая, втягивая щеки, чтобы усилить ощущения. Свободной рукой Луис расстегнул собственные брюки, высвобождая ноющую, каменно-твердую плоть, и начал ласкать себя, но медленно, почти лениво, полностью сосредоточившись на удовольствии Леона.       Леон стонал, низко и хрипло, его идеальные губы приоткрылись, влажные волосы прилипли ко лбу. Он был прекрасен в своем экстазе — потерянный, уязвимый, абсолютно порочный. Именно таким его и хотел видеть Луис — не агентом, не суперсолдатом, а красивым, страстным мужчиной, которого он может заставить дрожать от наслаждения. Почувствовав, что Леон на грани, Луис мягко отстранился. Тот разочарованно выдохнул. Луис поднялся, прильнул к нему всем телом, целуя в ключицу. --- Не так быстро, cariño. --- прошептал он, его голос дрожал от напряжения. --- Я хочу всего тебя. Иди сюда.       Он потянул Леона к широкой кровати, застеленной белоснежным бельем, и мягко толкнул на спину. Стянув с себя рубашку и брюки, Луис на несколько секунд замер, позволяя агенту разглядеть себя: смуглую кожу, поджарое, мускулистое тело, темную дорожку волос на груди и свой напряженный, восставший орган, темный от прилившей крови.       Луис лег сверху, втискивая колено между ног Леона, снова впиваясь в его рот глубоким поцелуем. Он закинул длинные ноги агента себе на плечи, открывая доступ к самому интимному, беззащитному месту. Смазав пальцы слюной, он начал осторожно, миллиметр за миллиметром, входить в тугое, горячее нутро. Леон часто задышал, его тело инстинктивно напряглось, но Луис был терпелив и нежен, шепча на ухо успокаивающую, страстную чушь на смеси английского и испанского, пока не почувствовал, что кольцо мышц поддается, расслабляется, принимая его. --- Ты такой тугой… такой горячий внутри… perfecto. --- бормотал Луис, добавляя второй палец, разрабатывая, растягивая, готовя его для себя.       Убедившись, что Леон готов, Луис приставил головку своего члена ко входу. Он медлил, смакуя этот момент абсолютной власти и интимности. Приподнявшись на локтях, он заглянул Леону в глаза. В них не было ни страха, ни сомнений, только затуманенное желание, от которого у Луиса перехватило дыхание. --- Смотри на меня. --- приказал он хриплым шепотом и одним сильным, плавным движением вошел до конца.       Леон вскрикнул, запрокинув голову, его тело выгнулось дугой навстречу. Луис замер на мгновение, давая ему привыкнуть к ощущению наполненности, чувствуя, как тугие, влажные стенки пульсируют вокруг него. Затем он начал двигаться — медленно, глубоко, с каждым толчком доставая до самой сути, до той точки, что заставляла Леона беспомощно хватать ртом воздух и сжимать простыни в кулаках. Ритм нарастал. Влажные, шлепающие звуки их соития смешивались с хриплыми стонами, заполняя комнату первобытной, чувственной какофонией.       Луис двигался мощно и неумолимо, его бедра вбивались в ягодицы Леона до красных следов. Он накрыл рот агента своим, поглощая его крики. Это было чистое, неприкрытое совокупление двух красивых, сильных самцов, танец тел, освещенных янтарным светом мадридской ночи. Луис достиг пика с гортанным, звериным рыком, изливаясь глубоко внутрь дрожащего, кончающего следом Леона. Оргазм был ослепительным, опустошающим провалом в пустоту, где не было ни имен, ни прошлого, ни будущего — только чистое ослепительное наслаждение.       Они долго лежали в сплетении влажных, обессиленных тел. Пот блестел на смуглой коже Луиса и на молочно-белой коже Леона. Рука испанца лениво гладила широкую спину агента, пальцы рисовали невидимые узоры. --- Это было… нечто. --- тихо рассмеялся Леон, и смех его был расслабленным, почти счастливым. Он повернул голову и лениво поцеловал Луиса в плечо. --- Ты был великолепен, mi ángel caído. --- отозвался Луис, в его голосе звучала искренняя нежность. --- Пожалуй, ради такого я готов пересмотреть свои взгляды на моногамию. По крайней мере, на эту ночь.       Леон фыркнул, закрывая глаза. --- Заткнись, Серра. И принеси наконец тот коньяк, который ты обещал.