За гаражами

— Извините, а Женя выйдет? — Петя сразу же говорить начинает, когда дверь ещё полностью не успевает открыться. И неважно, что мог написать или позвонить. Какая разница, если спускаться и проходить мимо квартиры его? Курить-то он точно не откажется. Надеюсь. В дверях сам Женя стоит, отчего смешок вылетает у парня. — Евгений выйдет, подождите пару минут, можете зайти, — Женя улыбается, головой кивает внутрь, а сам быстро уходит вглубь квартиры, крича: — Ма, у нас Петя. Значит не один. Отлично, не зря с фразы начал, мог угадать же. — Женя, а ЕГЭ? — она с кухни выходит с полотенцем в руках, — Кто учиться будет? — продолжает, но к Пете идёт, а не к сыну. Только сейчас парень замечает в руках у неё синнабон, который ему протягивает без вопросов. — Привет, Петь, как дела, как учёба? — и Петя видит улыбку у неё, которая Жене передалась. Он привык, так легко ощущать себя в чужой квартире. Она будто уже не чужая, как и её жители. Петя слишком часто здесь находится, разговаривает со всеми. Как никак одиннадцать лет знакомства и совместного дз. — Всё хорошо, тружусь, учусь упорно, — он синнабон к лицу подносит и запах вдыхает. — Шикарно пахнет, на вкус, не сомневаюсь, ещё лучше, спасибо, — женщина улыбается, глаза отводя. Рукой взмахивает. В этот же момент и Женя выскакивает из комнаты. Быстро, прям рекорд. Две недели были слишком мучительны? — Мам, не заговаривай его, — он также быстро обувается, маму обнимает и дверь открывает. Петя действия быстрые считывать не может нормально. Не успевает. — Рада была тебе увидеть, — слышит только на последок, отвечая коротко, но искреннее: я вас тоже. И как только за дверь выходят, Женя на него летит, руками торс обнимая, лицом в шею прячется. Вдыхает громко и глубоко. Пете хочется смеяться, но обнимать сильнее. Целовать тоже, но не здесь, где люди все время с этажей спускаются. А их тут обоих знают! Поэтому только в область уха целует быстро и говорит: — Интересно, а она будет рада, если узнает, что я дрочу её сыну? — Женя отстраняется, руками в шутку бьёт по груди. Интересно и не только это, но и как эти две недели Женька жил тут без сигарет. И без него, естественно. — Не говори хуйни, — глаза закатывает и спускаться начинает, пока Петя стоит, в стену упираясь. И всё-таки Женя лучшее, что было в его жизни. — Идём уже, — слышен голос, но силуэт не виден. Быстро. Петю будто током бьёт, он сразу же подрывается и успевает даже дверь поймать, чтобы заново на кнопку домофонную не нажимать. И Женя рядом стоит, на него смотрит, не отрываясь. Есть в этом что-то искренне, что-то такое, что нельзя купить за любые деньги. — Ты быстро, — не скрывает мнение, получая в ответ смех и мотки головой. Такая красота. — Пойдём, — Женя в сторону гаражей идти начинает. И, если бы возможность была, за руку бы точно схватил, чтобы Петя не тупил и не медлил. — Куда ты вечно торопишься? — но Петя шаг ускоряет, он такое же желание испытывает: побыстрее уйти от взглядов ненужных из окон дома. Он не замечает, как дорогу переходят на красный, как машина противно гудки издаёт. Петя только улыбаться, как придурок, и за спиной перед собой наблюдает. Его резко за руку хватают и бежать заставляют, смеясь. Как же хорошо. Как же это ощущается по-родному. Оба горят желанием затеряться где-то между гаражей. Поэтому идут быстро, уже за руки не держась и не говоря ничего. Будто одно слово сломает всю их выдержку, а им ещё идти достаточно много. Эта выдержка всё-таки ломается, когда Женя за знакомый поворот первый заходит, где всё также маслом пахнет и деревья наклонены. Он Петю к стене прижимает. Шею руками обхватывает, на себя тянет и целует. Все бабочки в животе разбиваются и вешаются от такого контакта. Как же он соскучился по такому. Петя хочет его поглотить, руками торс обнимает и ближе прижимает. Он пытается губами двигать успевать, как Женя, у которого точно все тормоза слетают. Женя руками в волосы зарывается, губы кусает, языком в рот проникает. И Петя, честно, не успевает, он смеётся прям в губы, руками под футболку лезет, спину поглаживая. — Прекрати ржать, идиот, — Женя успевает на секунду отстраниться, чтобы сказать, а потом с новой силой прижимается. Зубами стукаются, но никто прекращать не собирается точно. От каждого мокрого звука, импульсов под собственной кожей становится всё больше. Лучи солнца состояние не улучшают. Горячо и жарко стоять так близко, касаться так нежно и страстно. Петя чувствует, как щёки горят, как руки чешутся ниже по спине скользнуть. И Женя просит это, когда бёдрами толкает, к холодной стене ближе прижимает и звук издаёт. А кто такой Петя, чтобы отказывать Жене? Он не может не выполнять всё, что тот хочет. У него просто не получается сопротивляться. Поэтому и руки вниз скользят, обхватывая задницу и сжимая. Реакцию от Жени долго ждать не приходится: он губы кусает, всхлипывает тихо и толкается бёдрами снова. Петя отчетливо чувствует, что Женя не просто так толкается, он горит. Полностью и во всех неположенных местах. — Уже? — Петя от губ отстраняется, но руки не убирает и не отталкивает. Только дразнит, бёдра навстречу двигает. И сам задыхается от чувств внутри. Вот только Женя точно недоволен, что Петя просто так рот открывает. Он волосы тянет назад и за шею кусает, сразу же зализывая и наслаждаясь звуком, который Петя не сдерживает. Он даже не пытается сдержать. — Просто прекрати… — у Жени дыхание сбитое, но ответить нормально пытается. Вот только Петины кончики пальцев под штанами не дают это сделать. Он вздрагивает, шею целует смазано, больше языком водит и кожу мокрой оставляет. — Открывать рот просто так, — и Петя его понимает. Он чувствует, как Женя пытается сдерживаться, как у него не получается. И это льстит пиздец. Но рот закрыть не получается. — Не соскучился по голосу? Я вот соскучился, — выдыхает тихо на ухо, как самую интимную вещь, и за мочку кусает, потягивая. Жени дёргается, у Пети стон застревает в горле от действий его. Он руку на член Пети кладёт и сжимает, тем самым затыкая. Думает, что затыкает, думает, что сейчас всё в его руках. — Уже? — издевается, повторяя слова Петины. Женя ладонью двигает слегка, шею всё также мучает. Делает всё, чтобы Петя сгорел прям здесь, чтобы с катушек слетел вмести с ним. — Ты просто слишком…слишком горячо выглядишь, — он выдыхает со стоном, движения игнорировать не получается, насколько бы сильно не старался. Это всё хорошо, отлично, но они на улице, блять. Петя руку его перехватывает и движения её прекращает. За шею хватает, заставляя снова целоваться. Даже не заставляет, а даёт возможно свои губы превращать в кровь. Потому что Жене всё равно на приличие, он забирает абсолютно всё. Все здравые мысли на последних силах держатся в голове. И Женя помогает им только падать всё глубже в желание и страсть, наплёвывая на все попытки Пети прекратить это безобразие. Пахом старается о ногу потереться, чтоб хоть как-то напряжение сбросить. И когда это получается с губ слетает стон, от которого Петю полностью плющит. Последняя попытка. Петя заранее знает, что ничерта у него не выйдет, когда оба стоят разгоряченные, за каким-то поворотом, куда никто почти не ходит. Точно не вечером. — Нам надо прекратить, Жень, — слова звучат тихо и глупо. Он сам уже не верит, что выйдет остановиться. Они от поцелуев-то с трудом отстраняются. — Не хочу, не могу, — и Женя только подтверждает его слова. Они не хотят, они уже не могут. Женя вздыхает громко и лицом между ключицами утыкается. Кусает сквозь футболку и головой мотает, бёдрами елозит и трение пытается получить. — Не самое лучшее место по гигиене, — разумная попытка, но тело не слушается. Руки задницу снова обхватывают и сжимает. Петя ногу сгибает: он уже не может смотреть на пытки Женины. — Не обязательно касаться, — Женя будто задумывается после его слов, или дыхание просто переводит, потому что замирает весь. — Хочешь оставшийся вечер в мокрых трусах ходить? Просто из-за того, что повёл себя как мелкий пубертатник? — Петя даже не думает перед тем, как сказать. Он просто говорит, Женю к себе тянет, делает так, чтобы по его ноге мог скользить. Но парень вообще не отвечает, он только стонет в грудь, когда пахом по ноге Петиной проходится под нужным углом. От звука у Пети самого всё сжимается и член дёргается. — Ты меня убьёшь, Жень, — только сказать может, себя же проклиная. Он слишком по Женя соскучился, чтобы отказывать себе и ему в чём-то. И в следующее мгновенье Петя не думает. Он Женю к стене прижимает и на колени встаёт, замечая как глаза его округляются. Разум проигрывает желанию. Но ради Жени не жалко, вообще не сожалеет, что на штанах следы от травы теперь будут. — Тут же.. — договорить Жене не дают, Петя спортивки снимает вместе с трусами, замечая, как член набухший и красный о лобок ударяется, как от него предэкулят ниткой тонкой тянется к трусам. Во рту пересыхает. Во рту чего-то точно не хватает с таким видом. И приступить к делу хочется до жути. Довести до удовольствия и видом наслаждаться. — Давай, Жень, просто кончи. И не упади, — руками колени Женины обхватывает и к члену прикасается, сразу головку в рот погружая, вакуум создавая, и языком кружит. Сразу же все карты из рукава достаёт, чтобы не мучать долго. Женя вздрагивает весь. И Петя чувствует, как ноги его расслабляются, как колени сгибаются. И приятный бонус к этому всему: приятная тяжесть на языке. — Твою мать, Гуменник, — он в спине выгибается, пальцами в волосы Пети зарывается, но не тянет. Голову назад откидывает от наслаждения. И Петя так не трудится усердно, даже перед ЕГЭ, как сейчас, стоя на коленях перед Женей, заглатывая член без рук. Не гигиенично же, в конце концов, грязными руками его трогать. Но их отсутствие нисколько не мешает Женю медленно до края доводить. Он лишь на секунду член изо рта выпускает, чтобы воздух глотнуть, за ногу Женю ущипнуть и внутреннюю сторону бедра поцеловать, зубами прикусить. — Смотри на меня, Жень. Ты же соскучился. Женя даже не сопротивляется: голову вниз опускает, глаза открывая именно в тот момент, когда Петя снова в рот берёт, уже глубже. И при этом на него смотрит, не отрываясь и не морщась. От контакта такого парня ещё больше колышет, Петя это знает, они уже это узнавали года два назад. Женя губу закусывает, на встречу подаётся и честно-честно старается не кончить так быстро от вида парня на коленях. Но Петя вокруг члена мычит, вибрации дополнительные посылая, всё ближе к краю подводя. Петя видит, как Женя старается, как мышцы на животе напрягаются. И он сам готов кончить. Просто так, не касаясь и не требуя ничего в ответ. — Петь, — сказать полностью не получается. Петя глотку расслабляет, когда полностью берёт, через нос дышит. Стон срывается такой, что можно ёбнуться головой. — Медленнее, — слова не звучат уверенно, они будто кричат «если не остановишься, я прямо сейчас кончу». Поэтому парень всё с точностью наоборот делает. Руками ноги сжимает, языком двигает быстро, чувствуя, как член внутри дёргается и смазки больше вытекает. Женя перестаёт контролировать абсолютно всё своё тело, только руки в волосах Пети сильнее сжимает. Как же им нравится всё это. Он отстраняется от члена только на секунду, воздух набирает и выдыхает тихое: — Давай. И обратно насаживается. Всхлипывает, бёдра сильнее дрожать начинают, а рука на голову нажимает, заставляя двигаться так, как ему нравится. Петю точно всё устраивает, когда он видит, как тело напрягается, когда во рту сперму чувствует. Лицо Жени — лучшее, что мог видеть. Сглатывает не думая, языком по головке кружит, доводя до дрожи. И останавливается только тогда, когда в плечи толкают. — Доволен? — усмехается сквозь сбитое дыхание, губы облизывая и быстро одежду на Женю натягивает, пока тот в сознание пытается прийти. И свой член болит от напряжения, но вопрос один: как он сам не кончил от такой красоты. Петя только на ноги успевает встать, как к губам прикасаются. Нежно облизывая губы, руками дрожащими лицо сжимая. Не стыдясь и не смущаясь своего вкуса, благодаря. Женя отстраняется, дыша глубоко и тяжело. Петя не лучше, у него ещё больше дыхание замирает, когда на парня смотрит. Ему вид пиздец как нравится. Его спрятать хочется и не показывать никому. Он не выдерживает: к щеке быстро прикасается, улыбается и за руку берёт. Они молча пару шагов делают, заворачивая за ещё один угол и проходя между стен гаражей. Под козырьком диван стоит. Они не дошли пару шагов до своего места. — Сигу будешь? — сразу спрашивает, как садится. Они вроде бы для этого и шли сюда. Пачку Camel достаёт, себе вытягивая и Жене протягивая. Но тот только головой отрицательно мотает. — Бросил, — Петя не удивлён, он почему-то так и думал. — Думал ты так бежал сюда только за новой порцией никотина, — усмехается, ногу на ногу закидывает и сигарету зажигает. Женя локтём пихает его. Конечно же на за никотином он сюда бежал. Женя рядом устраивается, рукой на спинку дивана опирается и на неё голову кладёт. Слишком близко к Петиному лицу. Пете вот только дым болью по глотке даёт из-за того, что он Жене делал. Это весьма дорогая цена за отсос. — Дай затянуться, — вдруг говорит Женя после минутной тишины, приближая лицо почти вплотную. — Ты же бросил, — Петя дразнит, затягиваясь и дым в другую сторону от Жени выдыхая. — Я просто целовать тебя хочу, — и такое легкое признание Жени греет сердце сильнее всего. — Не нацеловался? — тихо спрашивает, но своим дыханием его губы красные опыляет. Если у Жени они красные, у Пети вообще в кровь? — Нехуй было на две недели уезжать, — вредно бормочет, в глаза смотря. Да, Пети точно не надо было на две недели съёбывать на море с родаками в начале мая. Он слишком скучал. Петя, заботясь о новых привычках Жени, сигарету о край дивана тушит и вниз кидает. Потом уберёт, если не забудет. Он к губам прикасается в нежном поцелуе, смакуя и будто пробуя заново. Руку за плечи Жени закидывает, обнимает и к себе притягивает. — Я скучал, — тихо выдыхает Женя, будто боится нарушить эту идиллию. Закатное солнце, тихий щебет птиц и шум машин. — Я тоже чертовски, — в ответ говорит и снова к губам прикасается. И они сидят, друг на друга опираясь, целуясь и обнимаясь. Каждую секунду в себя впитывают и наслаждаются. И их всё устраивает. Но Женя отвлекается на звук телефона своего. Отстраняется нехотя, только Петя не даёт ему контакт потерять: всё также руку свою на спине держит. Женя вздыхает громко, когда на экран смотрит. — Вовремя, очень вовремя, — Петя видит на экране «мама». — Не выёбывайся. Она могла позвонить ещё раньше, — он смеётся тихо, когда Жени фак показывает с лицом покрасневшим. Он трубку берёт, на громкую ставит. И слово не успевает сказать, как мама кашляет и начинает спокойно: — А ты собирался мне сказать, что у вас с Петей не совсем дружба? Женя от вопроса напрягается, Петя тоже. Дыхание спирает у обоих от волнения и страха. Тишина начинает съедать весь мозг от неожиданности. И Петя может только по спине продолжить гладить и смотреть на Женю. — Что, мам? — и Женя надеется, что ему показалось. Что она сейчас скажет «я шучу», но лицо Петино не даёт в это поверить. — В коридоре тише говорить надо, — почти сразу отвечает быстро. И Петя никогда не слышал, чтоб голос у Жениной мамы так звучал. И если ему сейчас до пиздеца страшно, он не знает каково Жене. Он сидит и в одну точку пялит. А Петя даже сказать ничего не может. Он причина этого разговора. Поэтому только рукой лицо его обхватывает, которое выражает страх перед неизвестным. И пальцем по скуле проводит, заставляя на себя посмотреть. — Я с тобой, — он не говорит вслух, он лишь губами двигает, но знает, что Женя понимает. — Ладно, не гуляйте допоздна, Жень, и, — слова мамы слетают с незаконченным смыслом. И сердце замирает у обоих перед продолжением. — Будьте аккуратнее, Петь. — и сбрасывает сама, не ожидая ответ. Оба выдыхают спокойно и нервно смеяться начинают. — Она же не намекала на.. — Петь, не смей сейчас открывать свой рот.