Я не гей (но если бы был)
13 мая 2026 г., 15:57
Бостон десятилетиями считается «проблемным ребенком» ГХЛ. Среди игроков «Медведей» негласное правило: после перехода ты неизбежно знакомишься со штрафным боксом. Нет ни одного хоккеиста, у которого до сих пор остались бы все свои зубы, потому что они играют грязно и этим гордятся. В прошлом году они поставили рекорд по количеству начатых драк на льду — титул, который они наверняка заберут и в этом сезоне. До сих пор это единственная команда в ГХЛ, которую отстраняли от матча за драку с талисманом. Дважды.
При этом это также команда, которая не терпит предубеждений. Капитан Клифф следит за этим особенно строго. Поэтому, когда в сеть утекло видео Fanmail и стало известно, что многолетняя интрижка его лучшего друга на самом деле оказалась мужчиной, он первым делом пишет Илье. Говорит, что он останется рядом при любых обстоятельствах. Спрашивает, может ли чем-то помочь, в порядке ли Холландер, и заканчивает обещанием всегда быть на его стороне.
А на следующий день на тренировке Клифф громко обращается ко всей раздевалке, чтобы привлечь внимание:
— Мы все видели видео, так что я сейчас закрываю этот цирк со школьными сплетнями. Чтобы я больше не слышал ни одной ебаной шутки на эту тему. Розанов — один из нас, это все еще наш капитан, который привел нас к Кубку. Он тащил нас в плей-офф почти каждый блядский сезон с момента прихода в команду. Илья Розанов принес «Медведям» больше побед, чем любой другой игрок в истории клуба. Так что если у кого-то хватит наглости не уважать его имя — он не уважает эту команду и каждого из нас, — голос Клиффа отскакивает от стен и разносится по комнате.
Воздух меняется, но напряжения в нем нет. Вместо этого бурлит всплеск адреналина, будто они вот-вот выйдут на переполненную арену. Несколько игроков громко соглашаются, стуча по стенам и выкрикивая имя Розанова.
Клифф остается серьезным. Его взгляд скользит по комнате, проверяя, не посмеет ли кто-то возразить.
— Никаких разговоров с прессой. Никаких интервью или комментариев. И если услышите, что другая команда использует гомофобное дерьмо как подъебки — я ожидаю, что их зубы останутся на льду. Этот ебучий штрафной бокс станет вашим новым домом.
Теперь его слова встречают еще более громкими криками. Обещание «скинуть краги» вызывает восторженную реакцию почти у всех, даже у тех, кто обычно не отличается поддержкой. «Медведи» верны своему бывшему капитану и используют любой повод, чтобы это показать.
— Ладно, все. Кто не будет на льду через пять минут — останется на штрафное катание. У меня весь день свободен, так что задержитесь надолго.
Он жестом подгоняет всех и берет свои коньки. Рядом сидит Кармайкл и смеется, качая головой.
— Шейн, блять, Холландер. Я всегда думал, что он бросил ту девчонку потому, что она не следит за хоккеем или что-то типа того. А оказывается, все было совсем не так, — говорит он, завязывая шнурки. — Это гребаное безумие, чувак. Рад за него. Я не видел его таким счастливым уже много лет.
— Да, точно. Помнишь, как он кис, когда Холландер встречался с Роуз Лэндри? У меня до сих пор, кажется, мозоли и крепатура от тех тренировок остались. А когда они помирились, Марлоу еще и его парня в больницу отправил, — добавляет Коннорс с другой стороны раздевалки, убирая телефон. Он подходит ближе. Клифф на это лишь устало стонет и легонько пинает его по голени. — Да ладно, ты хоть не слил их отношения, как Пайк. Он вообще еще жив, как думаете?
Кармайкл фыркает и качает головой. Но Клифф уже знает ответ, поэтому издает несогласный звук.
— Не, Роз бы не стал держать на него зла. Он тот еще мудак, но справедливый. Рад, что теперь ему больше не нужно скрываться, они кажутся хорошей парой. Оба, кстати, чертовски горячие. Эта свадьба будет просто ебанутой, не могу дождаться, — и только когда Клифф заканчивает завязывать коньки и поднимает взгляд, он понимает, что вся раздевалка замолчала и смотрит на него. — Что? — с растерянным хмурым видом спрашивает он.
***
Месяцы после слива видео проходят одновременно нормально и как-то по-другому. Для Клиффа это мало что меняет. Он по-прежнему пишет Илье каждый день, только ответы теперь уже не такие расплывчатые. Они продолжают зависать вместе и играть в видеоигры, когда их расписания совпадают, но Илья теперь произносит имя «Шейн» как минимум трижды за каждые пять минут. И каждый раз при этом у него озаряется все лицо. На свадьбе Клифф вспоминает ночь много лет назад, когда Илья после игры отключился у него на руках, пьяный, перед этим нарыдавшись так сильно, что его стошнило. И вдруг весь тот шок от видео как будто исчезает. Общение с Шейном Холландером становится, пожалуй, самым большим изменением. Потому что, где Клифф ожидал увидеть зажатого и — как всегда говорит его лучший друг — скучного человека, Шейн оказывается одним из самых смешных людей, которых он знает. Он немного смущенно признается ему в этом, когда они сидят вместе на баскетбольном матче, и получает в ответ громкий смех. — Да, я это уже слышал. Лига раньше очень переживала, чтобы я поддерживал этот образ. Не представляю, почему сейчас им все равно, — говорит Шейн. Когда игра начинается, Шейн снова полностью погружается в нее. Он идеально вписывается в энергичную толпу: орет после фолов, радуется голам и спорит с решениями. Клифф пишет Илье, что теперь понимает, почему тот выбрал брак с ним. В ответ приходит: «лол да, он самый большой спортивный задрот», а следом: «перестань флиртовать с моим мужем». — Чувак, быть геем звучит офигенно, — вздыхает Клифф в телефон позже тем же вечером. Илья на другом конце звонка буквально давится напитком. — Ну, в смысле, вы буквально просто тусуетесь, дружите, занимаетесь классными вещами и при этом еще и занимаетесь сексом. Это же выигрыш по всем фронтам, бро. Шейн рассказал мне про ваш поход с палатками, и я почти завидовал. Рыбалка, тренировки — и вы еще и влюблены? Бро. Это мечта. Несколько секунд оба молчат. Илья делает глубокий вдох, прерывая тишину. — Марли, ты сейчас мне каминг-аут делаешь? — осторожно спрашивает он. — Хорошая попытка, Роз, — фыркает Клифф, не слыша раздраженного бормотания, которое начинается на другом конце после его смеха. — Эй, хочешь поиграть в «Call of Duty» сегодня?***
После начала нового сезона «Кентавры» обыгрывают «Медведей» на домашнем льду, и Клифф получает приглашение пойти с ними куда-нибудь. Спустя час он уже сидит в кабинке бара под названием «Монкс». У него за плечами две бутылки пива, щеки болят от смеха. Лука Хаас зажат между ним и Зейном Будрамом. Напротив сидят Илья, Шейн и Трой Барретт — у последнего на коленях устроился еще один парень, который раньше представился Харрисом. Уайатт Хейс сидит на стуле рядом с ними. — Да ты гонишь, — смеется Барретт. — Я даже верить в это не хочу. Серьезно, Холлзи? Ты так просто сдался? Обычно у нас мистер «сердечки в глазах» первый ломается. Не смотри на меня так, Роз, ты же знаешь, что я прав. Щеки Шейна становятся еще краснее. — Это не… да прекрати, Илья. Все было не совсем так, — говорит он, отталкивая лицо Ильи и успешно уворачиваясь от попытки слюнявого поцелуя. — Вообще-то мы должны были сниматься по отдельности. А потом моей маме пришло письмо: CCM хотят показать новое противостояние в ГХЛ, так что я должен был сниматься вместе с Ильей. Мы записали видео и разговорились. Оказалось, это Илья предложил CCM снимать нас вместе, потому что хотел со мной поговорить. Лицо Харриса смягчается, а Хейс чуть не выплевывает пиво от смеха. — Да-да, я очень романтичный, — с гордой ухмылкой заявляет Илья. — Я давал Шейну кучу намеков, но он ни одного не понял, так что я сделал то, что сделал бы любой. Пошел в душ рядом с ним и подрочил. Вся компания взрывается смесью стонов и хохота. Шейн отмахивается от руки Ильи у себя на бедре, но улыбку сдержать не может. Смеясь вместе со всеми, Клифф ловит взгляд Ильи и чуть хмурится. — Ладно, он увидел твой член и возбудился. Но с чего ты взял, что это значит, что он гей? — спрашивает он с искренним интересом. Постепенно смешки вокруг стихают: до всех доходит, что он говорит всерьез. Клифф оглядывается и неопределенно машет бутылкой. — Такое же постоянно случается. Жутко бесит одеваться с каменным стояком, но мы же все к этому привыкли, разве нет? Илья открывает рот, но, похоже, не знает, что сказать. Он смотрит на Клиффа, потом на Шейна, потом снова на Клиффа. Харрис, воспользовавшись моментом, хлопает ладонями по столу и предлагает всем повторить. Тема меняется, но весь вечер Илья то и дело бросает на Клиффа странные взгляды. Прощаются они вскоре после этого. Поскольку Клифф остановился у них дома, он садится в Убер вместе с Шейном и Ильей. Полчаса он возится с радостной и гиперактивной Аней, пока веки не начинают тяжелеть. Убедившись, что они одни в гостиной, он ведет ее наверх, в гостевую спальню. — Только папам не говори, — шепчет он ей. Она запрыгивает на кровать, валится на бок и засыпает уже через десять секунд. В своей спальне, на другом конце дома, Илья уже вводит два пальца, растягивая Шейна, когда вдруг ему в голову влетают совершенно неуместные мысли. — По-моему, Марли тоже нравятся парни, — говорит он скорее самому себе. Шейн замирает. Илья поднимает взгляд на мужа и ухмыляется. — Не волнуйся, любимый, он не ворвется к нам в комнату. В ответ он получает холодный, недовольный взгляд. Его руку отталкивают, пальцы выскальзывают под аккомпанемент тихого вздоха. Илья сердито надувает губы из-за внезапно возникшей дистанции. — Ты не хочешь совмещать несколько дел одновременно? Мы можем обсуждать, что Марли бисексуален, пока я тебя трахаю. Очень экономит время. — Я не хочу слушать про Марлоу, когда у меня член наружу, Илья, — стонет Шейн, демонстративно забираясь под одеяло. Илья смотрит на него с понимающей ухмылкой и приподнятыми бровями. Если бы настроение было окончательно испорчено, Шейн пошел бы в душ или хотя бы вытер смазку. Вместо этого он пытается как можно более непринужденно игнорировать неприятное ощущение влажной кожи на простынях. — Ты думаешь, он бисексуален? Мне казалось, он говорил тебе, что это не так. — А ты говорил мне, что ты натурал, хотя ты супер гей, — насмешка, которую получает Илья в ответ, заставляет его рассмеяться. — Это правда, разве нет? К тому же он, скорее всего, сам не понимает, что он би. Он постоянно говорит всякое, начиная с «я не гей, но…». Ни один натурал так не говорит. Шейн возмущенно фыркает: — Это вообще-то нормальная фраза, чтобы… а. Подожди. Теперь понял. Я тоже так себе говорил. Черт, настолько очевидно, да? — он закатывает глаза, глядя на выражение лица мужа, хотя в уголках губ уже играет улыбка. — Может, просто дать ему время? Рано или поздно он сам это поймет. Или ты можешь с ним поговорить и как-то аккуратно намекнуть? — Намекнуть? Ты вообще Марлоу видел? Он тупой как пробка. Пробка и то умнее. Ею хотя бы можно вино заткнуть, а Марлоу даже его не пьет, — в голосе Ильи проскальзывает раздражение, почти переходящее в злость, но он вовремя вспоминает, чем они занимались. — Ладно, хорошо, поговорю с ним. Можно я теперь вернусь к тому, чтобы вылизать твою задницу, если пообещаю больше его не упоминать.***
В следующий раз Клифф выбирается с Ильей после того, как «Медведи» обыгрывают «Кентавров» в овертайме. Илья соглашается пойти с «Медведями» в клуб при условии, что никто не будет мешать ему уйти пораньше. Несмотря на громкие протесты, бывшая команда в итоге соглашается. На вопрос «почему» он отвечает, что у Шейна плотный график. Чтобы это доказать, он звонит мужу на громкой связи — и тут же палится, потому что Шейн спрашивает, не нужно ли потом прислать фейковое сообщение. Илья делает вид, что не слышит взрывного хохота, и садится в Убер. Примерно через час большинство из них уже сидит с напитками в приватной зоне клуба. Коннорс занимает место рядом с Клиффом и кивает в сторону входа: — Похоже, твой комендантский час только что пришел, Роз. Илья морщится от протяжного «ооо», доносящегося от Сент-Симона и Кармайкла, но тут же расплывается в улыбке, как только переводит взгляд туда же. Шейн пробирается через забитый людьми зал, а за ним идет Барретт. — Ах да. Шейн Холландер, печально известный король вечеринок. Это уже становится реальной проблемой, — с притворным вздохом говорит Илья. Он тянет Шейна к себе на колени — тот тут же соскальзывает и садится рядом. Остальные приветствуют их с Барреттом поднятыми бокалами. — Ну да, вы же меня знаете. Не могу держаться подальше от алкоголя и наркотиков, — сухо бросает Шейн. — Коннорс написал, что ты выглядишь так, будто сейчас умрешь от скуки, и я не хотел, чтобы ты упускал возможность провести время с друзьями. Так что… надеюсь, вы не против? Понимая, что никто возражать не станет, Клифф все равно говорит: — Рад тебя видеть, чувак. И тебя тоже, Барретт. Жаль, что броски у тебя сегодня были дерьмовые. Он смеется, глядя на показанный в ответ средний палец, и подвигается, освобождая место. Остальные тоже активно дают понять, что все в порядке, и Клифф снова расслабляется. Весь вечер проходит удивительно гладко — настолько, что это почти ощущается под кожей легким напряжением. Конечно, он не ждал проблем из-за того, что Барретт пришел вместе с Шейном, но отсутствие неловкости приятно удивляет. Клифф едва знает этого парня, и все же чувствует какое-то желание его прикрыть. Барретт напоминает ему Илью в первые годы, разве что чуть более собранного. Возможно, поэтому остальные следят, чтобы он не выпадал из разговоров. — Вечно эти трубочки, — говорит Илья, протягивая Шейну стакан и расставляя остальные напитки на столике. — Говорит, что так лучше для зубов, как будто их уже не выбивали и не скалывали, — он наклоняется ближе и, понизив голос, но так, чтобы все услышали, ухмыляется: — Думаю, тебе просто хочется что-нибудь по… — Фуууу! — орет Кармайкл, бросая в него свою трубочку. — Отстань от Холландера. Если человек любит трубочки, это не значит, что он хочет сосать твой чертов член, Роз. У тебя эго такое раздутое, спорим, ты и сам справишься. В глазах Ильи вспыхивает огонек. Он уже собирается сказать что-то явно лишнее, но Шейн наклоняется к нему и шепчет что-то на ухо. Огонек становится только ярче, но Илья замолкает. Кармайкл наблюдает за этим и едва не давится от смеха, замечая, как меняется его поза. Тем временем Клифф уже успевает выпить несколько бокалов пива и пропускает большую часть разговора. Поэтому его сознание цепляется за слово «сосать» и оттуда продолжает развивать мысль: — Эй, а знаете, кто еще просто пиздец как круто отсасывает? Акоста. Чувак просто зверь. Компания снова смотрит на него с недоумением. — И откуда ты это знаешь? — спрашивает Барретт, приподняв бровь. В голосе звучит явное предупреждение, хотя по лицу этого не скажешь — он готов в любой момент оборвать разговор. Клифф, однако, никак не реагирует и пожимает плечами: — Из личного опыта, конечно, — замечая округлившиеся глаза сокомандников, он воспринимает это как сигнал продолжать. — Да мы как-то напились в отеле во время выезда и решили, что это будет смешно. И оказалось, что он, блин, реально хорош! Мы остановились на середине — ему просто было интересно попробовать, — но мне потом пришлось дрочить в душе. Безумие, да? Раздается смех. Клифф тоже улыбается, вспоминая тот случай. — Марли, ты просто нечто, — хмыкает Илья, отпивая пиво. В ответ он получает растерянный взгляд и медленно опускает бокал обратно на стол. — Подожди. Что? Это не шутка?***
Приглашение на Матч всех звезд приводит Клиффа в Лос-Анджелес. В этом году возвращается формат «Восток против Запада», но теперь с четырьмя командами. В результате странного стечения обстоятельств он оказывается в составе первой команды Востока, а капитаном у них становится Шейн Холландер. Лука Хаас получает статус ассистента по итогам фанатского голосования — и это кажется Клиффу до невозможности смешным, потому что парень выглядит так, будто скорее упадет в обморок, чем начнет спорить с судьей. — Даже не капитан, а? — Клифф хватает Илью за плечо и театрально трясет. — Сдаешь позиции, чувак. Каково это — быть обычным смертным в этом году? Они сидят в холле отеля и ждут еще нескольких ребят, которых позвали на ужин. — Да плевать мне на эти буквы, Марли. Хоть в ворота меня ставь, мне все равно, — с притворной трагичностью вздыхает Илья, вскидывая руки. — Меня бесит, что я в одной команде с Пайком. Клянусь, это наказание от ГХЛ за то, что я слишком хорош. Они такие: «Как нам сделать так, чтобы Розанов больше не возвращался?» — и суют мне в команду Пайка. Пайка выбрала сама лига, скорее всего потому, что он единственный из «Вояджеров», кто не устроит скандал. Статистика у него приличная, но до «звезды» ему далеко. — Бля, было бы идеально, если бы у тебя капитаном был Хантер. Жаль, что он в этом году не играет, — говорит Клифф и ловко уворачивается от раздраженного тычка. — Он не играет, потому что его скандально молодой бойфренд, наверное, уже сдал его в дом престарелых. Давно пора. Илья снова издает страдальческий стон, но за всей этой театральностью чувствуется настоящее раздражение. Во второй команде Востока есть несколько его знакомых, но в основном там молодежь, которая слишком серьезно ко всему относится. — Единственный плюс в том, что я сыграю против Шейна. И надеру тебе зад, разумеется. Клифф смеется. — Да у вас там команда — сплошной перегруз. Я рад, что у меня Холлзи. Удачи тебе с Рыбаковым в роли капитана. По крайней мере, он русский. Эмиль Рыбаков — новый звездный центр из Вашингтона и капитан второй команды Востока. Его выбрали третьим на драфте два года назад, и с тех пор он стремительно набирает популярность в ГХЛ. — У него русские родители. Сам он американец из Нью-Джерси, — морщится Илья. — Постоянно пытается говорить со мной по-русски на тренировках. Я ему объясняю: это тренировка, команда должна все понимать, чтобы мы могли работать вместе. А он не слушает. Хмурое выражение исчезает, как только открываются двери лифта и появляется Шейн. Клиффу приходится кашлянуть, чтобы скрыть смешок и не спровоцировать Илью снова. Он здоровается с Шейном и остальными, после чего вся компания выходит из отеля. По дороге к ресторану их пару раз останавливают, но они все равно успевают вовремя. Ужин превращается в хаос — в самом лучшем смысле. Сначала один из новичков едва не получает по лицу от Ильи за то, что просит Шейна заказать вместо него («Я никогда не ел суши! Он просто спросил, не хочу ли я рекомендаций!»). Через пару минут в зал заходит Пайк, и его вынуждают сесть на единственное свободное место: рядом с Ильей. А потом, когда все уже переели сверх меры, владельцы ресторана приносят им особое блюдо в знак благодарности. В итоге они задерживаются еще на час и расходятся на две группы: половина идет в бар, другая возвращается в отель. Клифф, Шейн, Илья, Пайк и еще несколько человек заваливаются в номер Хааса смотреть фильм. — Я вообще не знал ее имени первые три года. Стоило кому-нибудь приблизиться к телефону Роза — он сразу бесился. Так что когда я увидел у него на экране «Джейн» и спросил, кто это, он — без шуток — меня ударил, — самый громкий смех раздается от Ильи. Клифф закатывает глаза с улыбкой и продолжает: — Потом он начал постоянно говорить про эту Джейн и твердил, что для него все остальные теперь испорчены. Сначала мне казалось, что это чушь, потому что ну не может быть, чтобы он не показал ее фотку, если это правда. А потом оказалось, что он каким-то образом сумел переспать с Холландером и не врал. Все в комнате начинают орать и улюлюкать, даже не обращая внимания на последнюю часть. Шейн же прищуривается и смотрит на Клиффа так, будто пытается что-то понять. — Спасибо… наверное? — говорит он. — И что именно ты имеешь в виду?***
Только когда Клифф впервые попадает в хоккейный лагерь от «Фонда Ирины», он начинает замечать, что люди ведут себя с ним как-то странно. Он говорит Илье, что его новая девушка рассталась с ним, но его это не особо задевает. Вместо привычных подколов и сарказма Илья вдруг спрашивает его про нового игрока из Бостона, который недавно сделал каминг-аут. Позже в тот же день Клиффа зажимает в углу Пайк и спрашивает про клуб, в котором его сфотографировали пару дней назад. Клифф просто говорит ему название и адрес, решив, что Пайк спрашивает именно из-за этого. На следующий день Скотт Хантер садится рядом с ним за завтраком и начинает рассказывать о том, как собирается дальше защищать квир-игроков ГХЛ и планирует новые методы. Клифф кивает и говорит, что поддержит его, не особо понимая, зачем Хантер вообще ему это рассказывает. После обеда к нему направляется Барретт — и тут до Клиффа внезапно доходит. — Так, я понял, что происходит, и это пиздец, — хмурится он, не давая Барретту открыть рот. — Это вообще не смешно. Я не знаю, что вы там обо мне думаете, но я не такой. И никогда таким не буду. Мне казалось, это уже, блин, очевидно, — он замечает, что к ним идет и Илья, и решает высказаться до конца: — Ты меня знаешь уже лет десять, Роз. Это просто отвратительно с твоей стороны. Серьезно, мерзко, что вы все это разыгрываете как какую-то гребаную шутку. Никто из них не знает, что сказать. Барретт и Илья смотрят на него широко раскрытыми глазами. — И вообще, это низко — думать, что я гомофоб. Мы лучшие друзья, чувак, я не могу поверить, что ты так думаешь. Я вообще-то постоянно смотрю гей-порно, я буквально союзник. — Марли! — Илья реально орет на него. Он хватает Клиффа за плечи и яростно трясет. — Марли, ты, блять, чертов идиот, мы не думаем, что ты гомофоб! Мы думаем, что ты бисексуал, долбоеб! У Клиффа вырывается тихий вздох. Он прокручивает все свои мысли назад, еще раз их перебирает — и протягивает: — Ааа… Чувак, — говорит он, — а ведь, кажется, так и есть. Я просто не хотел ничего говорить, потому что для тебя это, наверное, шок. Но я тут общаюсь с одним парнем, и он мне реально, блин, нравится. Кто бы мог подумать? Барретт заходится хриплым смехом, а Илья выглядит так, будто вот-вот окончательно поедет крышей. Проходит минут пять, прежде чем оба хоть немного успокаиваются. — Это прекрасно, Марли. Ты обязан рассказать мне все об этом парне. Только я сначала в туалет схожу, — говорит Илья неожиданно спокойным голосом. Он уходит, скрывается из виду — и через пять секунд откуда-то доносится поток раздраженной русской брани. — Он просто в шоке, наверное, — говорит Барретт Клиффу.
