Привлечь внимание задрота

За свои действия нужно отвечать

Свет монитора мягко заливает тихую комнату. Наги сидит ссутулившись над клавиатурой, совсем отстранённый и закрытый от реального мира. Взгляд устремлён на экран, на пиксели и кубический мир Майнкрафта. Сколько он уже играет? Час? Может быть два? Он и сам не помнит, время перестало иметь значение ещё утром. Его ленивый голос звучит спокойно и почти безразлично. Он разговаривает с друзьями через микрофон, особо не вслушиваясь в их слова. В его интонациях нет ни энтузиазма, ни живого интереса — каждое слово даётся ему с трудом. Наги будто находится в полудрёме, в голове одни шахты да добыча ресурсов. Наушники сдвинуты так, чтобы слышать не только шутки друзей и звук блоков, но и слышать присутствие Рео в квартире. Рео, точно... Погружённый в игру, Наги не замечает включённый свет в гостиной, знакомую ноту дорогого одеколона или голос, зовущий его из глубины их апартаментов. Это было погружение, заставляющее его игнорировать всё пространство вокруг. Ни урчащий живот, ни внешние раздражители его не волновали. Рео уже давно должен был вернуться домой, но обратил ли Наги вообще на это внимание? Нет, не обращал, до тех пор, пока сзади не послышались шаги, а на плечи не легли прохладные после улицы руки, заставляя обернуться. Холодные пальцы слишком сильно контрастировали с его собственной тёплой кожей под хлопчатой рубашкой. Ладони Рео скользят ближе к груди, не навязчиво, проверяя, ощущая спокойное сердцебиение в грудной клетке. Жест был безобидным, но светловолосый выдыхает в микрофон так, что друзья на мгновение замолкают. — Я скучал, — шепчет Рео, щекоча губами край уха. — А ты даже не услышал моего возвращения. — Я не заметил, — искоса глядя на своего спутника, бормочет Наги еле слышно. — Не удивлён, — коротко, как отрезал, отвечает Рео. Между ними медленно нарастает ощутимое напряжение, но Наги, кажется, его ещё не замечает. Рео отпускает плечи Наги, медленно обходит компьютерное кресло. Он встаёт перед ним, втиснувшись между бёдер Наги и уже протягивая руку. Пальцы тянутся прямо к микрофону на наушниках. Рео хочет немного уединения, внимания, чего угодно от возлюбленного, именно сейчас, когда он сильно занят какой-то бестолковой игрой и у него нету абсолютно никакого желания. Наги перехватывает его запястье на полпути, не сильно сжимая пальцами, прежде чем Рео успевает сделать задуманное. Брови слегка сводятся к переносице. Безразличие сменяется долей раздражения из-за вторжения Рео в его личное игровое пространство. — Не трогай, я ведь не закончил, — равнодушно говорит он, но по лицу видно — ему это не нравится. Кресло скрипнуло в тишине. Рео наклоняется ближе, ища малейшее сопротивление в серых глазах. Его не было. Собственно, как и желания обращать на него внимание. — Ты никогда не закончишь, — бормочет Рео опасно близко к чужим губам, чёлка падает на глаза, делая его ещё очаровательнее. — А что, если я хочу, чтобы ты закончил сейчас? Почему они имеют для тебя большее значение, чем я? Больше... Чем он? Это задевает беловолосого сильнее, чем он того хотел. Неужели Рео действительно думал, что друзья важнее, чем он? Ему что, действительно придётся это доказывать? Это становилось похожим на драму, где Рео — бедная героиня, обделённая должным вниманием. До смешного нелепо. В глазах Наги что-то меняется. Он неторопливо стаскивает наушники с головы, небрежно кидает их на стол и, не вставая, тянет Рео к себе за бёдра, крепко обхватив. Тот упирается ладонями в подлокотники, ища опору. Бёдра Наги сжимают его. — Ты специально это говоришь, — говорит наги обвиняюще. — А тебя убил крипер, ты разве не заметил? — отвечает Рео, касаясь губами уголка его рта. Отмахнуться всё же не вышло. Наги не целует в ответ — ждёт, заставляя Рео сделать шаг первым. И ведь он делает этот шаг, не потому что горящий вызов в глазах Наги не оставляет его равнодушным, а потому что ему самому очень хочется — почувствовать как это ленивое равнодушие снова трещит по швам от эйфории. — Твои глаза не умеют лгать, никогда не лгут, — шепчет он. Проходит минута, и Рео принимает решение, опускаясь на пол между ног Наги, не боясь запачкать дорогие брюки. Ткань хрустнула где-то на поясе, но никто даже не обратил внимания. Наги не отводит взгляд, так и быть раздвигая ноги пошире, освобождая место для неугомонного хамелеона. Был бы он против — проигнорировал бы любой намёк, но этого не случилось. Наги никогда не признается в своей слабости перед пассивностью Рео. Вид того, как он добровольно отдаётся, всегда его заводит, затрагивает в глубинах его существования что-то очень чувствительное, скрытое за всей этой защитной оболочкой лени и безынициативности. — Ты много болтаешь для того, кто едва скрывает свою дрожь, — замечает Наги. Он прав, Рео даже не заметил, как сердцебиение учащается, а в голове крутятся мысли только об одном. Проходит секунда, Рео усмехается, качая головой — смех веселья и предвкушения. Наги уже знает этот смех, поэтому ничего не делает, лишь внимательно наблюдает, как Рео пытается всё взять под контроль. — Ты странно задирист, неужели игры на тебя настолько плохо влияют? Может, мне нужно перестать платить за интернет? — посмеивается Рео, наблюдая за реакцией, которой, к слову, опять же не было. Это бесило. Его руки ложатся поверх бёдер Наги, пальцы впиваются в крепкие мышцы почти болезненно, как месть за его поведение или за то, что он такой игнорщик. Тело Наги несколько напрягается от внезапной боли. Он сдержал шипение, реакцию — нет. Это всё раздражало так сильно, что заводило одновременно. Рео почти играл в опасную игру со спичками и сухой листвой, ещё чуть-чуть, и он, сам того не осознавая, устроит пожар. Непонятно, чего он добивался: реакции Наги или момента, когда тот наконец сорвётся и покажет истинное лицо за всем этим ленивым безобразием. Время уже неприятно затягивалось. Телефон Наги на столе надрывался от уведомлений: друзья писали, спрашивая, куда делся их товарищ по играм. Никакого ответа не было, он даже не смотрел на стол, сейчас было не до них. — Задирист? Мне кажется, здесь только ты тот, кто лезет кому-то в штаны, даже не спрашивая, — говорит Наги без особых эмоций спустя минуту, но хрипловатый голос и блеск в тёмных радужках выдавали его. Внезапно длинные пальцы вплетаются в пурпурные пряди, с силой сжав их. Наги запрокидывает голову Рео, наклоняясь к нему. За этим следует грубый поцелуй. Никакой жалости или сочувствия при виде морщинок боли или удивлённого мычания. Здесь не было этому места. Сам Рео — его триггер, и Наги всегда знает, когда нужно быть грубее. Горячие языки сплетаются друг с другом в поцелуе, который даже французским назвать трудно: сплошные укусы и зубы. Наги кусает его губу сильнее, не позволяя отдалиться и оторваться первым. Рео терпит, не отводит взгляд, даже когда становится слишком больно, а кислорода для поцелуя совсем не хватает. Но боль заводит, как и сладость губ. Как бы странно это ни было, внезапная суровость Наги всегда затрагивает его за живое слишком сильно. Мелкая дрожь проходит от шеи до самой поясницы, будоража сознание. Брюки предательски давят в области паха, холод пола уже не ощущается, лишь жар, разливающийся по венам, словно раскалённый докрасна металл. Наги не слеп, он улавливает, наблюдает за малейшими реакциями тела Рео: его возбуждение уже не было таким скрытным от острых глаз. От этого уголки губ Наги дёргаются в редкой, ехидной ухмылке. — Ты заводишься только из-за этого? — спрашивает сухо, отстраняясь. — А я ведь даже ничего не сделал. Хватка на волосах слабеет, он отпускает, вместо этого откидываясь назад на спинку кресла. Всего пара лёгких движений, и Наги стягивает пояс спортивок и белья вниз по бёдрам, открываясь перед своим единственным зрителем. Глаза Рео мечутся от полуэрегированной плоти к лицу Наги несколько раз. Дыхание перехватывает. От этого парня можно ожидать чего угодно, он уже ничему не удивляется. И всё же, этот вид так и манит. В голове всплывает только одна грешная мысль. — Ты ведь этого хочешь, не так ли? — с издёвкой спрашивает Наги, несмотря на своё безразличие. Это так, абсолютно. — А ты у нас всё знаешь, гений? — дерзит Рео в ответ. Усмешка не долго сияет на лице. Его затылок пронзает знакомая боль — Наги с новой силой сжимает мягкие пряди, подтолкнув голову Рео ближе к себе — немой приказ. Обычный намёк о том, что ему лучше заткнуться и заняться делом, перерастал в чистое доминирование и превосходство. Это был не его Наги, жаждущий тишины и покоя 24/7, а парень, которого он сам же и извел до такой степени, что самообладания у того не оставалось. Сопротивления с его стороны не последовало, есть ли вообще в этом смысл, когда кровь так сильно бьёт в голову и сердце? Рео приоткрывает рот, обхватывает рукой налившуюся кровью плоть, а головку горячими губами, сначала просто облизнув. Давление руки Наги на затылок всё ещё ощущается, не позволяя отстраниться дальше дозволенного. Язык скользит по всей длине. Голова опускается ниже до тех пор, пока головка члена не упирается в заднюю часть горла, а нос в лобковую кость. Рео мычит, судорожно выдохнув от дискомфорта. Вибрация отдаётся в чувствительной плоти Наги. Он томно вдыхает ртом, прикрывая глаза. — Не мычи, горло сжимается, идиот, — бурчит он в сторону, выдыхая. Фиолетовые пряди рассыпаются по бёдрам Наги, щекоча кожу. Рео был поглощён, теперь уже с большим энтузиазмом обсасывая возбуждённую до предела плоть. Любая дрожь, непристойный вздох или движение не оставались незамеченными, ведь именно их Рео и добивался. Приглушённые стоны возбуждали его не хуже брюк, трущихся о его собственный член. Он не касается себя — хочет оставить это дело Наги. Но и не говорит об этом — всё уже известно. Тем не менее он трётся о пол, дабы получить хоть какую-то стимуляцию и не сойти с ума раньше времени. Ни гудящая система компьютера, ни друзья никого уже не интересовали. Комната заполнялась влажными звуками, хриплыми стонами, мычанием. А вот желание нельзя было потрогать, но ощутить всеми нервными окончаниями вполне возможно. Наги откидывает голову назад с дрожащим вздохом. Потускневшие глаза сосредотачиваются на Рео, на том, как глубоко он брал его, и на том, с каким блеском в глазах бросал на него многогранный взгляд. В них был открытый вызов сдаться или взять всё в свои руки, и сейчас Наги инстинктивно выбирал первый вариант. Пульсирующий экстаз доходил до глубины нутра, заставляя мышцы напрягаться как сжатая пружина. Грудь подымалась чаще с каждым вздохом. Сердце било по грудине вдвое сильнее, качая по венам бурлящую кровь. Он никогда не проявлял ярких эмоций, но сейчас ситуация разыгрывалась в пользу Рео. В голове была каша из ощущений скользкого языка и собственных мыслей, усугубляющих ситуацию. На лице выступал пунцовый румянец цвета не хуже помидора. Было жарко не от батарей, так сильно пышущих в середине этой зимы, а от настойчивого Рео, ублажающего его так, будто завтра вовсе не наступит. Тем временем глаза Рео прикрылись. Язык ласкал каждую венку, обводя вокруг головки с характерным влажным звуком. Пальцы сжимаются вокруг, оттягивая вниз крайнюю плоть, вторая — крепко держится за бедро, не позволяя ногам сомкнуться. Наги поджимает губы, вздрагивает как от удара током, и жадно вдыхает через нос. Рео берёт его с таким энтузиазмом, будто пробует самую изощрённую сладость, слизывая выступающую на кончике солоноватую смазку грубым движением языка. Это не могло не сводить с ума. От настойчивых, стимулирующих прикосновений пальцы Наги крепко сжимают подлокотник, костяшки белеют от силы, с которой он пытался не поддаваться эйфории. Резкий толчок удовольствия ударяет прямо в поясницу. Бёдра невольно дрожат, желая проникнуть глубже в узкое, горячее пространство, но он всё ещё сдерживается. Каждый его вздох — услада для ушей Рео, но надолго ли? — Помедленнее, ты меня сожрать хочешь? — бормочет Наги, голос едва ли не срывается в лёгком стоне. Он оттягивает свою капитуляцию, но снова это никак не помогает. Рео его не слушает. Сейчас у него на уме только одно — заставить Наги кончить так, чтобы он забыл о своих играх, друзьях, забыл о том, как его игнорировать и вспомнил о том, кто его так сильно любит и готов пойти на крайние меры. Наги хрипло ахает, выгибаясь. Рука в очередной раз метнулась к затылку Рео, направляя по более приятной траектории. Глубина, с которой он так заглатывает, изводит до последнего. Он стонет громче, силы на сдерживание иссякали с каждым движением языка всё быстрее. Бёдра против его воли двигаются навстречу настойчивому рту. — Рео, я кончу, — срывается с губ Наги со стоном, эхом отражаясь от стен в вечерней тишине комнаты. Во рту у него уже пересохло от частоты дыхания. Голос совсем охрип. Рео крепко сосёт головку, а затем резво опускается вниз. Судорожный, гортанный стон Наги ласкает слух. Глаза жмурятся, когда солёное семя бьёт по горлу, а пальцы вцепляются в его голову почти мёртвой хваткой. Он даже не успевает распробовать — сглатывает, поднимая взгляд на вздымающуюся грудь Наги, на его приоткрытые губы, искусанные до глубокой красноты. Рео отстраняется не сразу, вытирая тыльной стороной ладони измазанные слюной и предэякулятом губы, поднимаясь на ноги. На языке всё ещё ощущается остаточный вкус семени, но он снова сглатывает. Горло жжёт, как после терпкого мёда. В комнате повисает немая тишина. Наги смотрит в сторону, пытаясь отдышаться, затем снова на Рео: его взлохмаченные волосы, запыхавшийся вид снова заставляют ощущать тугость где-то внизу. Долбаный соблазн, способный вытянуть даже его чувства из самого глубокого омута. Наги ещё не закончил. Ленивые извилины мозга наконец начинают работать более усерднее. Пробуждая что-то более первобытное. В голову забредают мысли, которые на трезвую голову вряд-ли всплывают даже у Рео. Глаза скользят к сверкающей в темноте пряжке ремня — сама судьба намекает. — Эй, Рео. — Что? — спрашивает Рео, поднимая взгляд от пола. Наги молча поднимается с кресла, делает тяжёлый шаг к нему, пока не оказывается в считанных сантиметрах. Глаза не отрываются от лица, прилипших от пота волос ко лбу или одной маленькой, но очень заметной детали — он тяжело дышит, да и щёки красные, это слишком заметно для его собственного блага. От самого Наги исходит жар, как от печи, тронешь — обожжёшься, но он не скрывает этого, опять же, какой в этом смысл? Он уже завёлся, знает, чего хочет, и получит это, игнорируя окружение, как всегда. Рука без колебаний неуклонно ложится промеж бёдер Рео, сминают ткань брюк. Пальцы сжимают проступающий бугорок с такой силой, будто он хочет выжать его. Наги прижимается грудью к плечу Рео. Дыхание щекочет шею, вызывая новые мелкие мурашки, бегущие как табун вниз по коже. — Наги... — шепчет он резко втянув носом воздух. Руки крепко сжали край стола. Даже сквозь ткань Наги ощущал как пульсирует его член. Он не стал тянуть кота за хвост — не уместно. Пальцы быстро расправились с пряжкой ремня, ширинкой и бельём, стягивая вниз без всякой нежности или осторожности. Каждое движение было требованием, и сопровождалось неровным дыханием. Рео и опомниться не успел, как оказался наклоненным над столом. Руки упирались в холодную поверхность. В глазах всё плыло. Дышать было трудно, и непонятно, это от духоты в комнате или от колотящегося как барабан сердца. Клавиатура сдвинута в сторону, монитор давно погас. Майнкрафт забыт, как и друзья, добыча ресурсов, или любимый пёс, ждущий в доме из еловых досок. Пальцы Наги сильно сжимают плоть, оставляя блеклые опечатки пальцев на бёдрах Рео. Без подготовки, без растяжки, он просто вошёл в него, ощущая как крепко он его сжал. Рео выгибает спину ровной дугой, свалившись на стол предплечьями. Пальцы пытаются зацепиться, но зацепиться-то и не за что. Удержаться на плаву ему ничто не поможет. А ощущение было такое, будто Наги совсем озверел. — Твою мать... Ты можешь полегче? — возникает Рео, оборачиваясь через плечо. — Больно же. — Больно? Ты разве не этого хотел? — спрашивает Наги, склонив голову на бок — притворное любопытство. Ладони крепко сжимают ягодицы Рео, когда он внезапно входит ещё глубже, до упора. — Ты всегда пресмыкаешься передо мной... — суровым тоном говорит Наги. — Но особенно сильно только тогда, когда хочешь секса, грубого секса. Рео взвыл, не услышав половину слов. На лице на мгновение застыло выражение агонии и удовольствия. Бёдра дрожали в отчаянии, смешанном в настоящее месиво из экстаза и боли. Нетронутый член пульсировал, обильно истекая смазкой. Сейчас влиятельный парень превращался в полное ничто на глазах. Рео этого не ожидал, чего угодно, но не момента, когда его собственный парень выебет его как дешёвую суку. — Я... мг... рассчитывал не на это... — Рео сжимает челюсти, перед глазами всё расплывается. — Но ладно, раз уж ты так решил... тогда трахни меня как следует, ебаный нехочушник. Вызов повис между ними, но совсем ненадолго. Рука Наги обхватила его шею сзади, надавив и заставив опуститься грудью на стол — холодное дерево обожгло кожу не хуже азота. В таком положении его таз был выше, более уязвим для любого воздействия со стороны Наги. Сопротивляться уже не было ни сил, ни смысла, всё зашло слишком далеко. Он не позволял Рео выпрямиться или отстраняться, и плевать ему хотелось на то, что он извивался и дрожал. Наги нависал над ним как надзиратель, вдалбливаясь по самое не хочу. Задеты были все точки, от простаты до тех, о существовании которых не знал никто. Спазмы от удовольствия накатывали волной — одна, вторая, третья, — выбивая из лёгких прерывистое дыхание, пока Рео, полностью отдавшись, закатывал глаза. — Н-Наги, я сейчас... — выдохнул Рео сипло, сжимая пальцы в кулаки, ногти до боли впились в кожу. Голос сорвался на беззвучный крик в тот самый миг, когда в глазах совсем помутнело. Внутри развязался тугой узел, и его выгнуло дугой ещё больше. Он кончал долго, содрагаясь всем телом, чувствуя, как по внутренней стороне бёдер стекает что-то тёплое, а в голове звенит оглушительная тишина. Наги был в полном беспорядке не меньше Рео, медленно отстранившись и оставляя его опустошенным. Такой спектр эмоций и ощущений был для него в новинку, но он не был расстроен, совсем наоборот. Рео смог прийти в себя только спустя несколько минут, поворачиваясь лицом к Наги, из последних сил цепляясь за компьютерный стол. — Ты, должно быть, издеваешься... — бормочет он устало, наклоняясь и прислоняясь лбом к плечу Наги. — Почему раньше ты не был таким резвым, а? Всегда будто помирал во время этого... — Не было стимула, и желания, — в ответ говорит тот. — Это самая идиотская отговорка, которую я когда-либо слышал... — Фыркает Рео, найдя губы Наги своими. Этот поцелуй ощущался куда нежнее на уже искусанных губах. Вечер однозначно удался, но будут ли такие ещё, зависит только от Наги и его так называемого стимула.