Место нашлось само

Вспоминая характер Джона в его обхождении с пиратами, Джим, кажется, совершенно не узнавал этого человека – настолько разительными были отличия характеров. С ним Сильвер был не то что ласков – пылинки с некогда юнги, а теперь – возмужавшего домохозяина сдувал. Кто бы мог подумать, что человек, которого боялось такое количество отпетых негодяев окажется настолько нежным партнёром? Да и сам Хокинс в силу мягкосердечности недалеко ушёл. Разве что языки любви у них отличались: Джон пользовался в основном речевым аппаратом и поступками, а Джим задаривал всякими мелочами и был щедр на случайные и очень даже неслучайные прикосновения. Как же Сильверу нравилась эта настойчивость от его рыжего бестии. Вроде и слова подбирает максимально осторожные, а руки всегда наготове, как ни крути. А иногда и вовсе без слов, обходясь одним только обращением по имени. И как же чертовски приятно звучало его собственное имя из уст Джима. Не только имя, конечно. Ему всё в Джиме нравилось, кажется. По крайней мере, за два года совместного проживания не нашлось ни единой причины для иных мыслей. Или у него на старости лет совсем уж память отказывать стала. Зато положительных моментов он мог вспомнить столько, что хоть отбавляй. Лопатами да вёдрами греби – всё равно не исчерпаешь. Было что-то в этом такого-растакого. Душа каждый раз выворачивалась наизнанку. С другим подобного никогда не было. Наверное, любовь действительно меняет людей. Хотя он ведь так себя только со своим партнёром вёл, так что действительно ли изменилось что-то? К Хокинсу он изначально мягок был, даже когда им пришлось побывать по разные стороны баррикад на острове. И Хокинс, кажется, на него злился недолго за это всё. Или разговор по душам настолько эффективно сработал. В любом случае, кто прошлое помянет – тому глаз вон. А кто прошлое забудет – тому оба глаза. Вот и оставалось только и делать, что гадать на этот счёт. Подобные вопросы Сильвера мало беспокоили. Были дела насущные поважнее, вроде того, что они сегодня будут есть, и как завтра на жизнь зарабатывать. Джиму он работать не позволял самолично. Да тот и не шибко рвался: домашние заботы бывшему юнге пришлись по душе, всё же в этом у него было куда больше опыта, чем в той же рыбной ловле или торговле. Задачей Хокинса был присмотр за домом в отсутствие Джона, уборка и частично готовка. Всё же кок и на суше оставался коком, как ни крути. Часто они готовили вместе: Сильвер как основа процесса и Хокинс на подхвате в качестве второй пары рук. И всё же отдушиной для Джима стал их небольшой сад у дома. Там всё цвело и благоухало круглый год, не то что в Туманном Альбионе, где одни полгода дождь и слякоть, другие полгода – снег и слякоть. Не то чтоб Джим не любил Англию – любил, конечно, как всякий добропорядочный гражданин, просто у экватора действительно жилось лучше. Может на Родине и было бы лучше, да только проверять желания не возникало особого. Слово «желание» он в целом мог применить только к одному – к Джону. Не только физическое, конечно. Духовное в первую очередь. Он хотел его во всех смыслах. Просто чтоб Сильвер был рядом. Он его любил искренне самой чистой из возможных любовью, и, что немаловажно – любовью осознанной. С каждым днём всё больше и больше. Переход, противоположный переходу от захватывающих эмоциональных реакций до рационального осознания. Оттого оно было ещё приятнее и необычнее. Хотя необычно ли? Джиму не с чем было сравнить, и он не воображал ситуацию, в которой придётся сравнивать. Он любил вне зависимости от обстоятельств, просто любил. Кажется, в мире не нашлось бы ни одного романа, в котором бы было описано именно то, что чувствовал Джим. Да и он сам бы в жизни не подобрал по своему мнению слов достаточных для описания своего Чувства. Именно с большой буквы, и никак иначе. И он точно знал, что Чувства его взаимны, иначе и быть не может. В голове Сильвера места для столь поэтичной рефлексии не находилось, он привык всё доверять языку, а мозгу оставлять исключительно контроль за действиями. И всё же когда не находилось возможности для высказываний, он о Джиме думал как о человеке, с которым и умереть не страшно. Он, на удивление, всегда боялся смерти. Человек, которого все боялись, оставил в своём сердце место только для одного страха – страха смерти. Хокинс одним только своим существованием сгладил его до простой условности. Номинально ему всё ещё было страшно, как и любому смертному, и всё же была колоссальная разница между «сдохнуть как вшивой шавке в одиночестве» и «спокойно отчалить в мир иной рядом с любимым человеком». Место в сердце для любви нашлось само собой. Раньше ему казалось, что между «любовью» и «вольницей» всегда надо выбирать. Хотя, трудно назвать его текущее положение вольным, всё же разбоем он более не промышлял. Но от чего-то в мозгу плотно засела уверенность в том, что Джим бы понял. Джим вообще всё понимал, несмотря на их разницу в возрасте в целых тридцать зим. Для Сильвера никогда не было проблемой общение с молодёжью, а вот общий язык – другой вопрос. Если было выгодно, то, конечно, что называется – и стерпится, и слюбится. А нет – так нет. Не утруждал себя без надобности. И то ли у него так принципы со временем сменились, то ли действительно дело было в Хокинсе. Как бы он ни отрицал понятие «любви», списывая на простую необходимость с кем-то безнаказанно сношаться, а этот зеленоглазый юнец в корне изменил его восприятие. Как же ему по мозгам било это Чувство. Он не знал, о чём думает Джим, и спрашивать не рисковал, но был уверен, что тот своё Чувство мысленно окрещает также с большой буквы. А потом он нашёл личный дневник. Он любил читать личный дневник Хокинса в тайне от него, потому что если б он знал – писал бы иначе. И в этом было столько романтизма, что многих бы блевать цветами потянуло бы, наверное. Джону нравилось. Нравилась эта возвышенность, эта чувственность, эта откровенность перед самим собой и бумагой. Он даже в чём-то завидовал этим изжелта-белым листкам, сравнивая количество слов, разделяемых между ним самим и записками. Запискам доставалось кратно больше. И всё же он любил то, как джим его любит и без этих строк. Ему в сущности было не столь важно наличие личного дневника и того, что в нём оказалось. Сильвер и без этого всего знал, как его любят. И в ответ любил не меньше.