Твой сладкий яд

Ледяной, колючий ветер бьёт в лицо. Морозы Снежной всегда суровы. Но это последнее, что остаётся в мыслях. Кто-то, кто чудом остался недобит, а может и кто-то из своих, толкает сильно и уверенно. Нога соскальзывает с края обрыва, ухватиться руками не получается. Глупая оплошность, она же слышала шаги за спиной. Дурная привычка — стоять на краю и всматриваться в темноту внизу. Когда-нибудь она доиграется и всматриваться будет уже в роли призрака в свои похороны со стороны. К счастью или сожалению, пока жив тот, кто никому не позволит забрать её жизнь, пусть даже это будет она сама, такая перспектива ей не светит. Роксана просыпается, не спеша открывать глаза, и чувствует под собой мягкое, приятное телу постельное белье. А после чувствует боль. Она растекается от бока и плеча по всему телу, вырывает стон, стоит только слишком резко пошевелиться. Те же места что-то несильно сдавливает. Хочется натянуть тёплое одеяло до подбородка и полежать ещё пару часиков, а лучше — пару сотен лет. Роксана приоткрывает глаза и видит полутёмную спальню, заставленную горящими свечами. За окном глубокая ночь, а здесь, внутри, пахнет ароматическими маслами, запах которых успокаивает. В спальне больше никого нет, но она чувствует здесь его присутствие. В каждой его вещи, в его запахе, который впитался в постельное белье, в его обещании никогда её не отпускать, которое всплывает в памяти и оседает в израненном сердце. Огромную кровать сейчас греет только Роксана, значит, хозяин этой неприличных размеров спальни, как и всего дома, очевидно, как всегда сидит в своём кабинете за работой. Каждый путь ведёт её сюда и это рано или поздно начнёт надоедать. Или станет желанным завершением. Девушка медленно садится и морщится, убирает с лица спутанные волосы. Скидывает с себя одеяло и закатывает глаза, видя, что на ней нет никакой одежды. Его прихоть, но он обязательно скинет на то, что это ради её удобства, потому что лишняя ткань может принести дополнительный дискомфорт. Пальцы скользят по открытой шее, по коже, усыпанной родинками, по бинту на плече, потом опускаются к бинту, который заботливо скрывает бок. Выжила и славно, а всё это заживёт. Можно даже сказать, что до свадьбы, но в этом доме про свадьбу лучше не говорить, услышит ведь и примет к сведению. А потом будет на неё странно смотреть, придумав себе что-то, что ей точно не понравится. Сонливость так и манит остаться в постели и попробовать снова заснуть, но Роксана протирает рукой глаза и скидывает с кровати ноги. Голова ватная, в горле сухо, но на тумбочке у кровати заботливо оставили стакан с водой. Она не знает, сколько времени пролежала здесь, но знает, что её уже осмотрели и полечили лучшие врачи, которых только можно найти в Снежной, и ей ничего не остаётся, кроме как отдыхать и восстанавливаться. И где же ей ещё это делать, как не в доме Дельца под его присмотром. Роксана знает, за какой дверью находится ванная комната, знает, где гардеробная. Холодная вода освежает и хоть немного приводит в чувства, мятная зубная паста оставляет после себя приятное послевкусие, а чужая чёрная рубашка доходит до колен. В спальне очень уютно, но хочется пройтись, при этом, желательно, не встречаясь с хозяином дома. Она босыми ногами ступала по тёплому полу, прогуливаясь по первому этажу, когда за спиной появились и замерли шаги. Что ж ему не работалось-то до самого утра? — Как пробуждение? — от его расслабленного голоса предательские мурашки пробежали по телу. — Осматриваешь свои будущие владения? — Роксана не видела, но чувствовала по его тону, как он хитро улыбался. Она повернулась к нему и подняла здоровую руку, показывая средний палец. Не порадовала его своей улыбкой и не кинулась навстречу, желая прижаться к его груди и утонуть в объятиях. Даже если хотелось. Панталоне поправил свои очки, стоя в одежде, в которой он приехал домой и не успел принять ванну и переодеться. Снова весь в работе, снова его дела и грандиозные планы были важнее всего. Он улыбнулся ей такой улыбкой, от которой хотелось поддаться ему навстречу и на любые его предложения отвечать «да». Которую хотелось зацеловать, которую хотелось стереть с его лица и никогда больше не вспоминать. Роксана молча наблюдала, как мужчина неторопливо подходил ближе и ей пришлось поднять голову, чтобы видеть его лицо. Его, кажется, удовлетворяла их разница в росте, она же испытывала по этому поводу смешанные чувства. Сейчас Панталоне был без перчаток. Роксана знала, что он будет касаться её. Делец брезговал трогать других людей голыми руками, но наедине с ней она никогда не замечала этого элемента одежды на нём. И, зная его отношение к прикосновениям, она чувствовала в этом что-то особенное, что было разрешено лишь ей одной. В полной мере касаться его рук. Это не воспринималось как то же самое, что лежать в одной кровати обнажёнными и видеть друг друга. Это как знать о его проблемах со зрением и наблюдать, как он позволяет ей снимать с себя очки. Панталоне ненавидел показывать свои слабости, но ей можно чуть больше, чем всем остальным, потому что он уверен, что Роксана не воспользуется его уязвимостями. Это выглядело как что-то, что называли доверием. — Госпожа Преображенская сегодня не в духе? — он наклонил голову вбок, изучая её потрёпанный вид. — Отчего же? — А что, ждал объятий и поцелуев? — немного хрипловатым голосом спросила она. — Вообще-то да. Она вдохнула аромат имбиря и кедра, когда он остановился совсем близко. Мужчина поднял взгляд на картину на стене, у которой остановилась Роксана. Тёмный фон и всё смазано, будто бы художник не хотел вносить ясность и давать смотрящему ответ. В центре обнажённые мужчина и женщина прижимались друг к другу, их конечности переплетались, а они вдвоём стали одним целым то ли в любви, то ли в ненависти. И никто не мог их разлучить, как бы не пытался. Роксане нравилась эта картина, она хотела купить её, не обращая внимания на безумную цену. Панталоне опередил её и выкупил картину, а после повесил в своём доме, чтобы девушка хотела возвращаться сюда и любоваться искусством. — Я скучал, — нарушил тишину мужчина, возвращая внимание девушке, которую произведение искусства на стене в данный момент совершенно не интересовало. — Не могу ответить тем же. Роксана облизнула пересохшие губы и аккуратно поправила на плечах чужую рубашку, видя, как чужие губы растянулись в лисьей ухмылке. А затем его рука поднялась и пальцы провели линию вдоль её шеи, чтобы в конце зарыться в волосах и наклонить голову. — Как жаль, — выдохнул он ей в губы, когда оставалось всего пару сантиметров до поцелуя. Хороший момент для желанного поцелуя после долгой разлуки, в который можно вылить все свои накопившиеся чувства. Но девушку резко развернули и прижали лицом к стене, вынуждая упереться в неё руками. Слишком ожидаемо, чтобы она удивилась. Панталоне забрался рукой под свою рубашку, желая добраться до женского тела, ласково положил руку на её талию, но Роксана скорее поверит в милоту монстров из Бездны, чем в его добрые намерения. Она до скрипа сжала зубы и не дала всем ругательствам, которые только знала, вырваться наружу, когда он сжал пальцы на её перебинтованном боку. Боль пронзила резко и остро, глаза начали слезиться. Он сжимал так сильно, что девушка едва не откусила себе язык. — Вот какую боль ты мне наносишь при каждом отказе, — страстно прошептал он ей в ухо, уже нежно поглаживая здоровые участки кожи. — Неприятно, не правда ли? — Урод, — она прерывисто вздохнула, спина прижалась к его груди и его тепло манило сильнее, чем мотылька к пламени. — Да нет, очень даже красив, — он коснулся её уха губами, дразня, не целуя. — Ты же можешь быть такой ласковой и нежной, Роксана… Я знаю это лучше других. Почему ты всегда сопротивляешься? Быть ласковой и нежной, когда её руки по локоть в крови. Особенно ласковой в его руках. Именно в его руках. Чтобы это понять, не нужно было произносить вслух. То ли он мурлыкал, то ли шипел, то ли бинты слишком сильно сдавливали раны, но что-то из этого определённо кружило ей голову. — Требуешь, чтобы я легла под тебя? — спросила она первое, что пришло в голову. Чтобы убедиться в своих словах, Роксана опустила руку и завела назад, пытаясь нащупать характерную твёрдость. Не успела она хотя бы коснуться его, как мужчина схватил её запястье и отвёл в сторону. — Всего лишь жду, когда ты сама этого попросишь, — ленивый поцелуй в шею, одна рука снова легла на рану сквозь бинт, опасно поглаживая. — Мы с тобой знаем, как сильно ты меня желаешь, прелесть, даже больше, чем желаешь задушить, пока я сплю, — Роксана почувствовала резкую, слишком ожидаемую от этого человека боль, которая превратилась в жар, стекающий к низу живота, когда Панталоне укусил бледную кожу на её шее. — Ты вынуждаешь меня быть очень терпеливым. Может, тебя это так заводит? Что я с тобой мил и ласков, пока в моей голове не остаётся ничего приличного? Она развернулась, оказываясь к нему лицом, снова встретила его тёмный взгляд. Провела пальцами по его груди, пытаясь почувствовать его сердцебиение и убедиться, что у этого человека есть сердце. — А если так и есть? — на её лице не было и тени улыбки. Может, потому что не хотела именно сейчас делать такой подарок Дельцу, может, потому что ей всегда было сложно показывать свои эмоции. — Тогда ты должна знать, Рокси, — его обманчиво сладкий голос был подобен яду змеи, сопротивляться искушению становилось всё сложнее. — Что моё терпение не бесконечное, — его рука легла на её скулу, большой палец коснулся нижней губы. — Но ты всегда готова бороться со мной. Зная, что всё впустую. Роксана тихо вздохнула, позволила себе прикрыть глаза и положить ладонь поверх его руки. — Чего ты тогда хочешь? — негромко спросила она, чувствуя его тепло. — Послушать, как ты играешь для меня, — Панталоне ухмыльнулся, когда она распахнула глаза и хмуро на него посмотрела, ища подвох. — Я устал и хочу отдохнуть, слушая твою мелодию. Разве я многого прошу? Роксана сглотнула. Опустила взгляд и выдохнула. А потом покачала головой и совсем немного улыбнулась. — Ты купил мне скрипку? — Самую лучшую, прелесть, — мужчина нежно погладил её по щеке, убрал за ухо выпавшую прядь волос. — Ты ждала чего-то другого? — Я думала, что самая лучшая скрипка — твоя, — её руки опустились ему на плечи, словно собирались погладить, но так и не совершили задуманное. — Хочешь взять её? — полюбопытствовал он. — Нет. Хочу увидеть свою. — А ещё ты хочешь поцеловать меня в качестве благодарности за подарок, — мужчина слегка наклонил голову. Роксана подняла бровь, убирая с него руки. — Не обязательно рассказывать мне о своих фантазиях. Только она развернулась и хотела самостоятельно направиться в гостиную, как Панталоне, взяв её руку в свою, повёл её по коридору, словно девушка не знала, как дойти, словно она ни разу не бывала в его доме и не проводила вечера в его гостиной. Оказавшись в просторной, но на удивление достаточно уютной гостиной, выполненной в коричневых, серых и тёмно-зелёных цветах, с камином, мягким ковром и приятным неярким освещением, Роксана остановилась, опуская взгляд на их руки и ожидая, когда мужчина отпустит её и покажет ей скрипку. Честно признаться, музыкальный инструмент сейчас волновал её больше, чем человек, который этот музыкальный инструмент ей купил. Долго томить её ожиданием Панталоне не стал и совсем скоро Роксана увидела что-то поистине великолепное. Она затаила дыхание, забыв и про боль, и про ужасно влиятельного и опасного человека, который держал в руках скрипку, демонстрируя эту красоту девушке. Золотисто-янтарный цвет, ель и клён, лак блестел, отражаясь в её расширенных зрачках. Мужчина повернул скрипку и она увидела на другой стороне её выгравированное имя. Роксана не хотела даже думать о том, сколько эта вещь стоила. И вот музыкальный инструмент оказался в её руках. Роксана держала его бережно, словно младенца. Но, если говорить честно, если бы девушка держала младенца, она бы делала это не столь бережно и трепетно. С придыханием осмотрела подарок и подняла взгляд, в котором сияло что-то счастливое, на мужчину, который внимательно наблюдал за её реакцией с полуулыбкой. — Она прекрасна, — прошептала девушка. — Я всё ещё жду поцелуй в качестве благодарности. — Тебе всё ещё не обязательно рассказывать мне о своих фантазиях. Роксана отошла, встала поудобнее, расправляя плечи, и подняла скрипку на левое, здоровое плечо, опуская подбородок. В правой руке сжала смычок, поглядывая на Панталоне, который опустился в кресло. Пока девушка любовалась новым подарком, она упустила из виду появление на столике рядом с креслом бутылки с дорогим алкоголем. Мужчина плеснул напиток себе в стакан, молча ожидая. Он знал, что не стоит её торопить, знал, что нужно немного подождать. Она тоже никогда не торопила его, когда он играл. Роксана глубоко вздохнула и прикрыла глаза. Поначалу, когда она только училась играть на скрипке в юном возрасте, будучи левшой у неё были с этим трудности. Неудобно держать, неудобно играть, всё сделано неудобно и не для неё. Много злилась и не понимала, за что ей это всё. Спустя столько лет уже давно привыкла, научилась и натренировалась. И нашла в этом музыкальном инструменте способ высказывать и освобождать все свои эмоции. Смычок коснулся струн и зазвучали первые ноты. Мелодия начиналась тихо, постепенно приобретая уверенность и звучание. Сначала скрипка запела грустно и тоскливо, высказывая боль и обиду играющей. За окном всё быстрее падал снег, пока Роксана представляла беспокойное море и грозу над ним. Её рука, держащая смычок, ускорилась, когда она, потеряв связь с окружающим миром, погрузилась в звуки скрипки. Печаль звучала в её руках, постепенно перетекая в отчаяние и мелодия зазвучала агрессивнее. Грусть сменилась чём-то горящим и ярким, песня заиграла иначе. Роксане нравилась каждая секунда. Каждая секунда, когда она забывала обо всём, что было в её жизни, когда она просто играла и мысли в голове вставали на свои места, и становилось легче и спокойнее. Это была не та мелодия, под которую можно было подумать. Но выпустить на волю чувства — определённо. Агрессия утихла и гостиная наполнилась ласковым, успокаивающим пением музыкального инструмента. Гроза заканчивалась и морские волны прекратили бушевать. Правая рука двигалась плавно и с виду расслабленно, на лице девушки отразилось блаженство. Ресницы дрогнули, игра подходила к завершению. Мелодия закончилась и её рука остановилась, позволяя последним нотам повиснуть в воздухе. Роксана, всё это время играя с закрытыми глазами, медленно подняла веки и сквозь длинные ресницы посмотрела на мужчину. Он смотрел в ответ, любовался, довольный, как сытый кот. И уставший как человек, который забыл, что такое отдых. — Я проснулась в одиночестве, — нарушила она возникшую тишину, наблюдая за его реакцией. — Сегодня мы это исправим, — Панталоне поднялся на ноги, подходя и забирая скрипку из её рук. — Не могу больше позволять себе думать о том, что заставляю тебя засыпать и просыпаться одной. — Просто тебе самому стало одиноко. Ты заскучал, вот и всё, — так внезапно и легко сорвалось с её губ. Панталоне, убирая музыкальный инструмент, замер, медленно поворачивая к девушке голову. Его идеальное лицо стало серьёзнее, мрачнее. — Не поэтому ли я оказалась здесь? Между ними образовалась густая тишина. Роксана наблюдала за тем, как он спрятал её скрипку, выпрямился и мягкими шагами подошёл к ней, не говоря ни слова. Панталоне взял её руку в свою, поднёс к губам и оставил несколько поцелуев на тыльной стороне ладони. Его взгляд был темнее, чем прежде, в то время как голос стал мягче, чем прежде. — Спасибо за игру, прелесть, — он опустил её руку вниз, переплёл их пальцы и притянул её ближе. — Как я уже сказал — сегодня ты не будешь чувствовать себя одинокой. К твоему сожалению, завтра я тоже не исчезну. Его свободная рука легла ей на спину, аккуратно прижимая к груди. Не давая ей возможности возмутиться, мужчина накрыл её губы своими, забирая каждый её вздох. Он улыбнулся прямо в поцелуй, чувствуя, как её руки ложатся на его лицо и не дают отстраниться, как холодные пальцы касаются щёк и скул, а губы напротив приоткрываются, позволяя ему зайти дальше. Роксана сама углубила поцелуй, двигаясь медленно и даже как-то лениво. Не желала торопиться, не желала терять тот жар, который разливался по всему телу и подталкивал к тому, чтобы наконец обнять мужчину, забраться рукой в его тёмные волосы и потянуть за пряди, чувствуя, как он в ответ кусает её губы, как его рука гладит по спине, пока вторая опускается к бедру. Игнорируя боль, которая растекалась от плеча и бока, Роксана отстранилась на несколько миллиметров, замерла на пару секунд, чтобы насладиться этой близостью. Она чувствовала его дыхание, знала, что он хочет что-то сказать. Снова прикоснулась к его губам, оставляя там невинный, нежный и лёгкий поцелуй. Она приоткрыла глаза, затуманено взглянула на мужчину и выдохнула в его тёплые, влажные от поцелуя губы. — Уж я надеюсь. Теперь огромную кровать грела не только Роксана. Она лежала в темноте с открытыми глазами, рисуя указательным пальцем известные только ей узоры на мужской груди, смотря куда-то в пол. Панталоне ровно дышал, единственный из них двоих пытаясь спать, и гладил девушку по волосам, всё медленнее и медленнее. Роксана осторожно, чтобы боль сильно не тревожила её, поднялась на локтях, вдохнула воздух сквозь сжатые зубы и поморщилась, а после наклонилась и нависла над мужчиной, который всё пытался поспать. Её волосы защекотали его грудь и Панталоне приоткрыл глаза, встречая её внимательный взгляд в темноте. Она молчала, когда провела пальцами по его губам и практически лежала на нём. — Ну не сейчас же, Рокси, — слабо улыбнулся он под её прикосновениями и положил руки ей на бёдра, медленно поглаживая кожу. — Ты же знаешь, как я устал. — Я ни на что и не намекаю. Мне просто так удобнее, — она слегка надавила пальцами на его нижнюю губу, чувствуя на пальцах чужое дыхание. — Удобнее? — недоверчиво переспросил он и его улыбка стала шире. — Как скажешь. Одна его рука поднялась по её спине и остановилась на задней части шеи. Панталоне надавил на кожу, пока девушка не наклонилась, прижимаясь к его мягким губам своими. — Ты же ныл, что устал и хочешь спать, — напомнила она, слова срывались прямо ему в губы. — А ты дашь мне спокойно поспать? Роксана отстранилась, чтобы создать между их лицами хоть какое-то расстояние. И вместо ответа на её лице появилась тень улыбки. — Болит? — с заботой спросил мужчина, касаясь пальцами забинтованной кожи. — А ты как думаешь? — с сарказмом поинтересовалась она. — Я думаю, что ты останешься здесь, пока полностью не восстановишься. И пока девушка не успела начать возражать, Панталоне снова завлёк её в поцелуй, уже более несдержанный и глубокий. Он надавил ладонями на её бёдра, вынуждая опуститься ниже и прижаться к нему. Она шумно выдохнула ему в рот, когда почувствовала между ног горячую твёрдую плоть, знала, что ещё немного и мужчина уже точно будет занят не сном. Предупреждал Делец очень доходчиво. И терпение у него и вправду было поразительное. И как бы Роксане не хотелось его и как можно глубже, со своими ранами она вряд-ли получит желаемое удовольствие. — Доброй ночи, Лоне, — она с прищуром улыбнулась, совсем немного наслаждаясь его затруднительным положением. Роксана слезла с него и легла рядом, поворачиваясь к мужчине спиной, что в данный момент являлось не самым безопасным и умным решением. Панталоне повернулся на бок и тут же обнял её за талию и, игнорируя её шипение от того, что коснулся забинтованной раны, притянул к своей груди, не давая ни на секунду забыть о том, в каком он состоянии. — Ты ужасно подлый человек, прелесть моя, — он нежно поцеловал её шею и зарылся лицом в волосы, вдыхая. — Ты знаешь об этом? — Не хуже тебя, — несмотря на свои слова, Роксана прижалась к нему, пытаясь расслабиться, хоть что-то и держало её в напряжении. — Утром я снова проснусь одна? — не в первый раз решила уточнить она. — Нет, — девушка снова чувствовала подвох в его голосе, но с уходом он никак не был связан. — У меня такие планы на следующее утро, что ты будешь желать, чтобы я ушёл. — Ты умеешь успокоить. Роксана слышала его вздох над своим ухом и тихий, приятный смех. Повернула голову и почти прижалась губами к его щеке. — Завтра я сыграю тебе на скрипке, — пообещал Панталоне, убирая пальцами прядь волос с её щеки. — Может быть тогда ты станешь ласковее ко мне. — Мог бы просто не пропадать по своим делам тогда, когда был мне нужен, — хриплым голосом прошептала она и попыталась отвернуться, но мужчина обнял её крепче, не желая терять контакт. — Когда ты был действительно мне нужен, Лоне. Роксана прикрыла тяжёлые веки и запретила себе поддаваться неожиданным эмоциям. По крайней мере тоскливым и тем, которым здесь не место. На удивление, Панталоне помогал ей с ними справиться — её окутывало его тепло, запах его тела, ощущение, что она в безопасности. В безопасности рядом с невероятно опасным мужчиной, который без труда устранит любого негодного ему человека, который в силах вырвать ей сердце и не запыхаться. — Спи спокойно, прелесть. Я тебя тоже люблю. Быть может, он врал. Быть может, действительно любил. В эту ночь Роксана позволила себе поверить Дельцу.