Лекарство от всех болезней – любовь

Воздух был пропитан запахом гари и старой бумаги. Снаружи грохотали снаряды и кричали люди, но все звуки доносились будто из‑под толщ воды. В лавке было тихо, но не сказать, что спокойно. — Какой же он всё-таки мудачье, этот Фырфыр! — ворчливо пробормотал Кроули, растягиваясь в кресле с усталым стоном. — Напутал все эфирные частоты! В ближайшее время чудесить опасно — мало ли что может случиться! — демон расплылся в хищной улыбке. — Но есть и плюсы: сам он в следующий раз сможет воспользоваться силами... ну, где‑то годика через три. Азирафаэль смущённо мялся рядом, не зная, куда себя деть. Всё вино было выпито, все нужные, по крайней мере на данный момент, слова сказаны; осталось только одно. — Может, я, конечно, ошибаюсь, — неловко начал он, — но, кажется, его звали Фурфур, а не... — А тебя, значится, Азиралала! — иронично сказал Кроули, вскинув бровь и припоминая слова «Фырфыра», у которого явно были проблемы с декламацией. Ангел скорчил на своём лице что‑то наподобие улыбки и, подойдя ближе, всё-таки решил начать тот самый разговор. Он уверенным взглядом окинул вальяжно развалившегося Кроули и, решив, что пути обратно нет, положил руки ему на плечи. Демон едва заметно вздрогнул, ощутив сквозь плотную ткань костюма его прикосновение. — Раздевайся. Кроули подскочил с места, охнул и упал обратно. Чёрная шляпка комично сползла ему на лицо. — Что, прости?! — Ты меня услышал, — с лёгким упрёком проговорил Азирафаэль, глядя демону прямо в глаза. То ли назло, то ли это просто придавало ему смелости. — Я, конечно, не спорю, что моё выступление в театре было прекрасно, но... — он выдержал драматичную паузу. — Я должен отблагодарить тебя ещё кое‑чем. Кроули резким движением снял очки и установил с ангелом зрительный контакт. Золотые радужки его были почти незаметны на фоне расширенных зрачков, и взгляд казался ещё более ошеломлённым. Демон то и дело открывал рот, намереваясь что‑то сказать, но тут же закрывал обратно. Азирафаэль почти видел, как вращаются шестерёнки в голове у демона. Не придумав достойного ответа, Кроули снова вскричал: — Что, прости?! Взгляд его был полон... ну, чего‑то. Азирафаэль не был уверен, правильно ли истолковал истинные эмоции друга, но ясно понимал одно: Кроули стыдится. Вот только чего? Заметив, что хватка на плечах стала чересчур сильной и, при плохом раскладе, может даже оставить демону синяки, Азирафаэль смущённо отстранился, сплетая руки в замок. — Ты очень благородно повёл себя, когда пришёл за мной в церковь... — О, мой Бог, заткнись! — вопль Кроули резанул ангела по ушам так неожиданно, что тот поморщился. — «О, мой Бог?» — глуповато переспросил он, нелепо улыбаясь в попытке скрыть смущение, — и давно это ты стал таким набожным, Кроули? Кроули юмора не оценил. — Да как ты так просто можешь говорить об этом?! — он снова вскочил с кресла и начал расхаживать взад‑вперёд. Книги сами собой падали, когда он приближался к ним, выражая таким своим поведением атмосферу всеобщего напряжения, повисшую в комнате. — Да чтобы... Да чтобы ты такое предложил, мне нужно было не просто зайти в церковь, мне нужно было упасть пред алтарём на колени и умолять Господа простить меня! А потом упасть на колени и перед тобой, начать целовать ноги и... Вскинутые брови ангела прервали его на полуслове. Кроули замер, и несколько секунд они молча смотрели друг на друга. В попытке сгладить углы Азирафаэль неловко кашлянул и ответил: — Так... Ты и не просто в церковь зашёл... Ты спас книги! — Тебя я спас, придурок! — воскликнул Кроули. — Но даже это ничего не значит! Ничего... такого. Ты не обязан. — Демон на мгновение задумался, будто раздумывая над чем-то. — Да и я, если честно, не хочу... Наверное, я недостаточно ещё «очеловечился» для такого... На улице раздался особенно громкий взрыв, и стены лавки затряслись, осыпая штукатурку на их головы. Удар будто привёл Азирафаэля в чувство, и тот, упрямо стиснув зубы, поклялся себе всё же довести дело до конца. Он должен довести... Как бы глупо это ни было, он должен. И, мало того, он хочет это сделать. Когда ангел опустился перед ним на колени, Кроули, казалось, был уже готов разрыдаться. — Ангел... Азирафаэль быстро стянул с него ботинки и, не обращая внимания на выражение лица Кроули, которое с каждой секундой становилось всё более, мягко говоря, удивлённым, продолжил, лишая демона ещё и обгоревших носков. Ступни были покрыты красными пятнами ожогов, местами кожа даже почернела. Азирафаэль поморщился, но не от отвращения, а от чувства вины — в конце концов, если бы он не был столь наивен и не согласился на сделку с той немкой, ничего бы не произошло. Кроули не пришлось бы снова рисковать собой и не пришлось бы сейчас терпеть эту ужасную боль. И пускай он не подаёт вида, Азирафаэль знает: священная земля не прощает демонам их дерзости. Церковь не просто опалила края физической оболочки Кроули — она выжгла что‑то глубоко внутри. Ангел не мог не заметить этот бегающий взгляд и нервно сжатые кулаки. — Ты... ты поражаешь меня, — искренне пробормотал Кроули, не зная, что ещё можно ответить на... на подобное. — Может, наконец объяснишь, что происходит, Ангел? Азирафаэль на мгновение оторвался от занятия в виде разглядывания ступней друга, но только чтобы окинуть его усталым взглядом, словно ребёнка. — Кроули, ты пострадал, помогая мне. Я очень ценю твою самоотверженность и поэтому хочу помочь тебе в ответ! — на последних словах голос его сорвался на крик. Азирафаэль не понимал, почему ему приходится объяснять столь очевидные вещи. — А поскольку твой бесовской дружок облажался в попытке отключить магию на полчаса и мы не сможем её использовать до самого рассвета, я собираюсь помочь тебе нормальным, человеческим способом. Залечить твои раны... — он замялся. — Кроули, у тебя ступни дымятся. — Да неужели, — съязвил демон, вжимаясь в спинку кресла, чтобы оказаться подальше от Азирафаэля, — это я и сам знаю. Ты лучше скажи, на кой чёрт ты попросил меня раздеться? Настала очередь Азирафаэля корчить странные рожи. — Я... я сказал что? — Раздеться. Мне. С таким важным видом ты это заявил, что у меня рука сама потянулась к пуговицам... — Разувайся, я имел в виду разувайся! О, Господи... — ангел прикрыл лицо руками. — Теперь я понимаю твоё удивление. Ну так что... ты позволишь? — Полагаю, у меня нет выбора, — с напускным раздражением ответил Кроули, пытаясь скрыть нарастающее внутри самодовольство. Подумать только! Ангел будет омывать и залечивать ему ноги — серьёзно ли это? Серьёзно. Азирафаэль действовал медленно. Он омывал обожжённую кожу, бережно промакивая её мягким полотенцем и без перерыва приговаривая что‑то вроде: «Молодец, ты отлично справляешься...» «Всё хорошо, сейчас немного пощипит и пройдёт...» «Не переживай, милый, мы почти закончили...» Неважно, понимал ли сам Азирафаэль, что озвучивает всё это вслух; главное, что понимал Кроули. Он жадно внимал каждому слову и послушно исполнял указания. Ему нравилось быть «хорошим мальчиком, который отлично держится», и ради этого можно было потерпеть ещё. (Но это только на время! Он ведь демон, в конце то концов, и он не хороший!) Сквозь пелену боли Кроули ощущал нежные руки ангела, втирающие в его ноги какую‑то едкую мазь, которая нещадно щипала ступни и пахла так, будто они ограбили целый фармацевтический магазин. Он старался думать только об этом. Только об Азирафаэле и его искусных пальцах. Впрочем, едва ли это было так сложно. Когда всё было наконец закончено, ангел не поднялся. Он так и остался сидеть на полу, положив руки на колени Кроули. Демон перевёл взгляд со своих забинтованных ног на светлую макушку уютно устроившегося Азирафаэля. Собравшись с духом, Кроули уже намеревался произнести слова благодарности, но ангел отрицательно помотал головой, будто прочитав его мысли: — Даже не смей. Это я должен сказать «спасибо», Кроули... Спасибо тебе за всё. И за эту нежность, читавшуюся в глазах Азирафаэля в тот миг, Кроули был готов не просто зайти в церковь, а поселиться в ней. Сгореть в огне или утопиться в святой воде, если только это означает, что ангел снова будет смотреть на него вот так.