Два Океана

Капитан пил без закуски, без тостов, без свидетелей. Он пил не как моряк, а как самоубийца. Крупно, жадно, не чувствуя вкуса. До дна бутылки оставалось несколько глотков, после которых стены стали жидкими, а внутри окончательно опустело. Уже под утро он, шатаясь, вышел на палубу, потому что больше не мог оставаться в каюте. Слишком душно. Льюис тяжело опустился на влажные доски у фок-мачты, прислонившись спиной к холодному дереву. Остаток сознания покинул его после того, как веки крепко сомкнулись между собой.

***

Солнце ещё не встало, но локоны его лучей уже игриво выглядывали из-за облаков, их волею окрашенных в пудру утренней зари. Виктор вышел из своей каюты, громко хлопнув дверью. Серый цвет его глаз сливался с утренним туманом. Он ритмично отчеканивал шаг по направлению к капитанскому мостику, надеясь увидеть там Хендерсона... ещё не зная, какую ужасную картину с лучшим другом во главе экспозиции ему суждено улицезреть. Внезапно лейтенант наткнулся носом сапога на накатившуюся на него пустую бутылку из-под виски. Чертыхнувшись, Кэмерон поднял глаза, и... замер. Льюис сидел у мачты, откинув голову назад, как повешенный, у которого оборвали верёвку в последний момент. Виктор не закричал. Не мог. Из горла вырвался лишь хрип: – Льюис... ты что... Господи... Рыжий лейтенант вновь сорвался, нет, слетел с места. Пулей он рванул в лазарет, в самом деле в тысячу раз быстрее, чем в прошедший полдень. Аделаида снова, будто верхом на орле, прибыла на место. Ганс побежал следом, даже не помня своего пути из лазарета до мачты. Доктор Келли быстро оценила состояние капитана: глубокая алкогольная кома. – Будем делать кровопускание. Ганс, держи таз, – распорядилась врач. Женщина работала молча, без единого лишнего движения. Надрез на предплечье капитана вышел ровным, глубоким. Тёмная, вишнёвая кровь брызнула в таз. Солдат держал его не дыша, не моргая, и смотрел только на лицо капитана. – Если вы умрёте, капитан, я достану вас с того света, и лично придушу, – процедила Аделаида сквозь зубы. Льюис не слышал. Или сделал вид. Ганс держал капитана за руку. Не для того чтобы утешить. Чтобы убедиться: пульс есть. Живой. Ещё жив. А на самом горизонте, на корабле под чёрными парусами, человек с повязкой на глазу опустил подзорную трубу. На его губах зазмеилась улыбка. Он повернулся к своему прихвостню: – Сегодня они ещё живы. Завтра... посмотрим. На флаге, что развивался над грот-мачтой – череп, изо рта которого выползали щупальца.

***

За бортом «Ярости Морей» плескалась всё та же вода. Ей не было дела до того, что капитан Хендерсон едва не убил себя сегодня ночью. И что на горизонте уже появился тот, кто не успокоится, пока не добьёт его окончательно. Или... пока Льюис добровольно не доведёт себя до могилы; на сей раз уже навсегда.