Лебединая песнь

– а мне точно нужно это делать? – Михаэль стоял, засучив рукава, и устало утирал пот со лба. он пялился вверх, на крыло, на котором с удобством расположился Герхард. Герхард же сидел на краю, по-ребячески болтал ногами и распаковывал сразу два пайка. вынув из коробок упаковки джема, одну он сразу запихнул к себе в карман, для Жана, вторую же показательно вскрыл, облизнул фольгу и махнул рукой куда-то в сторону. – а как же? ты же всё ещё горишь идеей переучиться? каким ты лётчиком станешь в будущем, если в жизни не мыл свою крылатую карету? тем более ты не один это делаешь. у тебя есть я в качестве моральной поддержки и – что настолько же приятно – обслуживающий персонал. но моё участие явно поважнее, не находишь? Шумахер вскинул брови так, что на лбу собралось аж несколько складок. прищурившись, он скосил глазами чуть в сторону, и Герхард, заметив этот взгляд, шустро отодвинул коробки подальше от края крыла. начиная догадываться, что это такое, Михаэль возмущённо запыхтел: – герр Бергер, а что там у вас такое? Герхард невинно хлопнул ресницами и продолжил слизывать джем прямиком из упаковки, делая вид, что ничего предосудительного не происходит. – ты о чём? – как это о чём? – Михаэль ткнул пальцем в воздух. – это же у вас джем из пайков? откуда он у вас? их должны же были выдавать только вечером. – не понимаю, о чём ты, Мишель. если до этого Михаэль терпел, то при упоминании данного ему австрийцем фамильярного прозвища внутри него что-то взорвалось. но нет, он не покраснел от злости, не разорался, как то делал периодически Эдди, когда его дразнили всей гурьбой, совсем нет. он был гордым сыном саксов, уважающим себя представителем немецкого народа, и его месть должна была быть подобающей ему. забравшись рукой в огромный бак с водой, который прикатили по его просьбе, Шумахер с прохладной улыбкой выудил тряпку в специальном растворе, слегка её встряхнул в ладони, взвешивая, и под внимательным взглядом лукавых глаз медленно замахнулся. Герхард покачал головой, усмехнулся и снисходительно протянул: – да ладно, пацан, ты это не сделаешь. но всё же подобрался, отодвигаясь от края. по крайней мере, на вид Шумахер был слишком серьёзен в своих намерениях. на его вытянутом лице так и читалось: если уж играть, то по-крупному. сейчас он был в выигрышной позиции, учитывая, что даже такой отбитый на голову человек, как Герхард, явно бы не рискнул спрыгивать с крыла «утёнка». огромный детина – черт знает, как его вообще допустили в военную авиацию – сидел сверху, ему явно потребуется время, чтоб слезть оттуда, чтоб в конце концов достать Михаэля. к тому моменту он уже успеет убежать, благо в спринте в академии равных ему не было. Бергер, меж тем, нахмурился. – только попробуй это сделать, и завтра можешь не приходить. больше Михаэль не думал. – ах ты блядь! – услышал он возмущённый рёв за своей спиной, что есть мочи припустив.  на душе вдруг стало до ужасного приятно, в конце концов он достиг желаемой цели, а дальше будь что будет. с остальным он разберётся завтра. сейчас, даже если очень хотелось, оборачиваться ни в коем случае нельзя, это была базовая ошибка во всех мало-мальски популярных хоррорах, и глупо растянуться на бетонных плитах аэродрома, запнувшись о собственные ноги, немец не горел желанием. мысленно Михаэль считал секунды, требующиеся, чтоб сориентироваться, а затем максимально быстро спуститься на землю, и что есть мочи прибавлял темп. среди ангаров и построек, маячащих в считанных десятках метров впереди, можно было отлично спрятаться и в тихую покинуть территорию аэродрома, привлекая минимум внимания на пропускной. к тому же, мысль о том, что он сейчас вытворил, грела его до глубины души, и адреналин в крови прибавлялся сам собой. если он сейчас реально сбежит от Бергера, будет что рассказать ребятам. заметив один из открытых гаражей, используемых пилотами и механиками как уличные переговорки, немец позволил себе наконец оглянуться с безопасного расстояния до места стоянки их самолёта. Бергер стоял там и отряхивал одежду, по всей видимости, крайне недовольный. что ж, сейчас за ним никто не гнался, и можно было наконец перевести дух, но это отнюдь не означало, что Герхард не пойдёт его искать потом. неожиданно усталость от незапланированного спринта накатила на него огромной волной, сбивая с ног, и Михаэль буквально ввалился в распахнутые ворота. на него уставилось с целый десяток пар глаз. согнувшись пополам и уперевшись ладонями в колени, Михаэль тщетно пытался отдышаться и хоть что-то произнести, чтоб объясниться. за грудиной пекло так, что даже крошечные вдохи давались с трудом, а бёдра и икры мелко подрагивали в спазме. ближе всех сидящий за раскладным столом, Дэймон потянулся к пластиковой упаковке с бутылками воды, выудил одну, вскрыл и кинул Шумахеру. когда тот с видимой благодарностью разом осушил половину, Ярно с искренним любопытством поддался вперед, сложил руки на спинке пустого стула и устроил подбородок поверх них: – ну, рассказывай, кто тебя так ужалил в задницу? Шумахер всё-таки выпрямился, затем оглянулся на ворота, вернулся к ним под чужими заинтересованными взглядами и с тяжёлым скрипом задвинул обе створки. облегчённо выдохнув, он обернулся и наконец окинул взглядом всех сидящих внутри. до того момента, как Шумахер нарушил царящий в гараже покой, ребята играли в карты, и те закрытыми веерами лежали перед ними.  – я швырнул в Бергера мокрую тряпку. пьющий в это время воду, Сало громко подавился и с выпученными глазами закашлялся, хватаясь за горло. ДиСи заботливо принялся похлопывать его промеж лопаток, что-то ласково приговаривая, а Оливье тут же подтолкнул через стол упаковку салфеток, чтоб финн смог утереть с лица и формы капли пролившейся воды. Михаэль виновато улыбнулся, глядя на мучения блондина, и после того, как тот перевёл дух, с новым пылом продолжил свою мысль: – он заставил меня намывать нашего «утёнка». и не помогал мне! сам-то сидел жрал мой паёк.  Оливье, склонив голову к плечу, осторожно уточнил: – а ты уверен, что он… эм, ел именно твой паёк? Михаэль метнулся ко столу и хлопнул ладонью по его поверхности под скептичным взглядом Вильнёва. – блять, я уверен, что это был мой паёк! иначе откуда у него целых две коробки?! клянусь. то-то он был так доволен, пока сидел высасывал джем из упаковки! упырь! Жак громко и натужно вздохнул, закатил глаза и закинул одну из рук на плечи Дэймона. только сейчас Шумахер заметил, что тот вроде как сидел у него на коленях, и его невольно передёрнуло. что ж, очень смело. – Михаэль, что значит – намывать вашего «утёнка»? – наконец, Вильнёв озвучил то, что вертелось на языке у всех. – ну… мыть? тряпкой. швабра там тоже стояла. для элеронов. Дэймон молча переглянулся с Жаком, пока лицо второго прошло все стадии от искреннего неверия до откровенной потехи. Трулли напротив парочки почесал неловко щеку, и золотые кудри, собранные на макушке в хвостик, забавно тряхнуло. итальянец, пожевав нижнюю губу, спросил в лоб: – а ты знаешь, как обычно моются самолёты? – и тут же все поражённо замерли, склонившись ко столу, потому как на лице Шумахера бегущей строкой пробежало сразу несколько фраз: «что за бред?» и «откуда мне это знать?». наконец, немец рискнул разорвать повисшую в гараже тишину и неожиданно скромно для себя пробормотал: – если честно, не понимаю, о чём вы. Я на занятиях по техобслуживанию решал вышмат… Эдди не сдержался и захохотал в голос, да так сильно, что буквально откинулся назад и с оглушительным грохотом шлёпнулся вместе со стулом на пол. Дэвид тут же кинулся помогать и протянул тому руку, но Ирвайну было, видимо, хорошо и под столом, раз он ладонь не принял и даже откатился подальше. откуда-то снизу всё ещё раздавался обрывками смех вперемешку со всхлипами, и, когда Михаэль оглянулся, к своему удивлению обнаружил, что почти все сидящие либо старательно делают вид, что изучение обстановки куда интереснее происходящего, либо открыто улыбаются во все тридцать два. стыд, жгучий и отвратительный, обжёг щеки и уши Шумахера, и он схватился за шею, рефлекторно её потирая. видимо, что-то он всё-таки упустил. он просто ненавидел что-то упускать. как будто сами высшие силы услышали его молитвы, и двери гаража со скрипом распахнулись. пожалуй, быть прямо сейчас замученным Бергером на деле было не так плохо, как быть объектом всеобщих насмешек, но Михаэль всё же не удержался от облегчённого выдоха, когда в лучах заходящего солнца засияли чистым золотом пижонисто уложенные блондинистые волосы. свет наискосок упал на чужое лицо, очерчивая чуть вздёрнутый аккуратный нос – аккуратный даже после давнего инцидента – и глубокие голубые глаза. всё это вместе выглядело как разрушительная в своём абсолюте красота, прямо как все те самолёты, что стояли в ангарах и на полигоне в ожидании вылета; красота, что резала, как ножом, каждой своей идеальной деталью, каждой линией отлично сидящей по фигуре формы. совершенная красота. Михаэль в моменте ещё больше смутился, но теперь уже по другой причине: вспомнил, как недавно скривился при виде сидящих друг на друге Вильнёва и Хилла. возможно, он снова что-то упустил.  когда они пересеклись взглядами, Мика сначала удивлённо моргнул, переступая с ноги на ногу, затем его губы разбились в самой искренней и тёплой улыбке, на которую он только был способен. под голубыми глазами собрались целые снопы лучиков морщинок, а на одной из щёк образовалась едва заметная ямочка. у Хаккинена очаровательно косил один глаз. – Мика? чего встал как вкопанный? – послышался со стороны бархатистый голос с едва уловимым акцентом. человек выделял твёрдые звуки, как будто перекатывал их на кончике языка, и на территории огромного аэродрома так мог говорить только один единственный мужчина. на плечо финна опустилась ладонь: длинные пальцы сплошь в пластырях. Михаэль ощутил лёгкий укол где-то под рёбрами, природу которого распознать не смог, и отвёл глаза в сторону, поджав губы.   в дверях показалась курчавая макушка, и Сенна просочился внутрь гаража мимо блондина. тот, будто ведомый на верёвочке, наконец сдвинулся с места. видимо, до этого они что-то обсуждали на улице, раз Сенна, остановившись в углу гаража, достал какую-то книгу с нижней полки неприметного стеллажа и несколько брошюр документации, разложил их на узком столе, примыкающем к стене, и стал негромко что-то объяснять охотно внимающему ему парню. картина была по истине странной, даже если учитывать, что Мика по какой-то таинственной причине был близок с Сенной. своенравный бразилец с первых дней финна на аэродроме периодически справлялся об его успехах, часто вылавливал его из общей толпы, движущейся в столовую, чтоб что-то ему сказать, да и в целом казался непривычно дружелюбным. ещё Айртон очень ценил личное пространство, все об этом знали, но сейчас Хаккинен, что был чуть выше, нависал у него над плечом настоящей скалой и чудом не соприкасался с ним частями тела, и бразилец на это не возражал. он выглядел так, словно ему было… комфортно? закончив небольшую лекцию, Айртон очень тепло улыбнулся Мике, что тоже было редкостью, хлопнул того по плечу и присел на корточки, чтоб вернуть учебные пособия на место. вдруг в неловкой тишине раздался полный озадаченности голос: – а ты чего сидишь под столом?.. Эдди, доселе выбравший тактику ветоши, от неожиданности так чертыхнулся, что с размаху вписался макушкой в крышку стола. тот подскочил вместе с ним, и Сало вцепился в него обеими руками, чтоб тот не дай бог не сложился и не ударил ещё раз ирландца по хребту. под сдавленное ругательство и шипение Ирвайна вытянул на свет Дэвид, деловито отряхнул на нём одежду и с благодарностью улыбнулся Мике, что вовремя заметил забытый всеми и опрокинутый стул. Эдди всё ещё держался за голову, зажав меж пальцев модные солнцезащитные очки, и под недоуменным взглядом старшего и многоуважаемого коллеги процедил что-то несуразное. все знали, что он не очень привечает Сенну после одного их конфликта в столовой, потому Дэвид буквально силком дёрнул Ирвайна вниз, на подставленный Микой стул, и очень выразительно заглянул тому в глаза, пока тот не начал городить неуместную ересь чисто из желания побесить. бразилец на столь странное поведение лишь вздёрнул бровь, но, пожав плечами, выпрямился и отошёл в другой угол, где лежали всякие журналы. Айртон уселся за крошечный столик и принялся что-то вписывать в вычерченные от руки столбцы в одном из них. компания ещё несколько минут напряжённо следила за ним, но когда они поняли, что мужчина полностью погружён в свои мысли и всем своим видом демонстрирует абсолютное безразличие, Мика прошёл к свободному месту рядом с тёзкой, пожал ему руку и со спокойной улыбкой поинтересовался: – а что вы так активно обсуждали, что смех Эдди было слышно за версту? Ярно, бросив взгляд украдкой на ещё одного человека в гараже, наклонился вперед, чуть ли грудью не ложась на стол. при этом его очаровательный хвостик накренился вслед за ним. понизив тон голоса, он со смешком поведал финну: – да много чего. тебе что больше интересно: то, что все эти годы Михаэль не знал, как моют самолёты, или то, что он швырнул в Бергера мокрую тряпку? Оливье укоризненно покачал головой, прикрыв глаза ладонью, пока Мика под всеобщими взглядами пытался обработать, что он только что услышал. он хотел было уже что-то сказать, но его прервал хлопок закрываемого журнала и громкий скрип ножек стула по бетону. Сенна даже не закончил что-то писать, но почему-то сорвался с места. Михаэль, всё ещё стоявший изваянием во главе стола, мог побиться об заклад, что карие глаза мужчины блестели от едва сдерживаемого веселья, когда тот пронёсся мимо него, а на губах застыла ехидная улыбка. одна воротина хлопнула о другую. – вот же псих… – вдруг выплюнул Эдди.