шпрехен ?)))

кто бы мог подумать, что Серёжа в этот раз увлечётся изучением немецкого? никто. и Дима в том числе. на самом деле он был немного удивлён и даже рад тому, что Майс наконец нашёл чем себя занять, и иногда с удовольствием мог послушать как тот читает вслух на немецком, нарабатывая произношение и восприятие иностранного языка. а иногда смеялся от того, как он злится в попытках запомнить какой нибудь плюсквамперфект или любое другое время с очень сложным названием. или умилялся тому, как тот под нос себе бубнит «сначала плюсквамперфект... потом претеритум... или перфект?.. sein... с haben модальные глаголы, а с sein... бля»–и запинается. но веселее всего было дурачиться и делать вид, что Дима–невольник еврей, захваченный немецким солдатом, в роли которого был, собственно, Серёжа. –hör auf zu brüllen! die Gaskammer wartet schon auf dich, Jude!–сам заливается смехом Дмитриев, пытаясь удержать хохочущего Ицкова, наигранно пытающегося вырываться из его хватки. в итоге, запутавшись, оба валятся на пол, и Дима, вынужденный сдаться в плен, оказывается задушен поцелуями. Кай до безумия любит Майса, в том числе и его голос, а по немецки знает только «гутен таг» и «айнс цвай драй», пока Дмитриев в это время сильно поднял уровень языка. тестам из интернета не стоило бы верить, но это твердый B2. такой уровень для восприятия Димы неподъемен, а потому немецкая речь в исполнении Серёжи для него–набор неизвестных, красивых и убаюкивающих звуков. Дима по вечерам довольно часто сам просит рассказать ему что нибудь, но только по немецки. при этом Майс гладит по голове, перебирая чёрные пряди, приобнимает, и в итоге когда увлекается своим монологом, Кай засыпает у него на груди, сладко посапывая. заметив это, голос Серёжи вмиг смягчается, и он останавливается, улыбаясь. лишь тянется поцеловать его в макушку и обнимает крепче.

***

почти за четыре года их отношений в постели по большей части не поменялось ничего. нет, безусловно, обоих в сексе всё устраивает, нет никаких проблем, да и экспериментировать оба любят и периодически пробуют что-то новое. что-то новое... да, Серёжа обожает пробовать с Димой что-то новое. и обычно оба не стесняются говорить о своих желаниях. а Дима опешил, когда Серёжа сказал, что хочет его как в немецком порно. при всей комичности ситуации Дмитриев это говорит за завтраком, да так спокойно и при этом неожиданно, что Ицков со звоном вилку выронил от такой прямолинейности. нет, Дима много раз видел немецкое, и для него это не звучит удивительно. сам он пересмотрел кучу жанров фильмов для взрослых, и много что пробовал с Серёжей. да и разговаривать о их сексе за чашкой кофе не было чем-то странным. просто, видимо, любовь к Германии переходит все границы. Дима поднимает вилку со стола и, отводя взгляд куда-то в потолок говорит, что подумает, при этом отодвигая от себя тарелку. мысленно уже прокручивая в голове отрывками множество сцен из запомнившихся видео, пытаясь собрать это в единую картину и представить себя с Серёжей на месте актёров. и всё же, допивая из своей кружки, решает освежить память. сегодня Серёжина очередь мыть посуду, поэтому Дима спешно встаёт из-за стола, пока тот собирает тарелки, и направляется к лестнице, периодически поглядывая на спокойного Серёжу, ощущая легкое волнение, в отличие от него. дверь в комнату тихо закрывается, Ицков садится и берёт телефон. пару секунд подержав его в руках, снова оглядывается на дверь–нет, не сейчас. не то чтобы было бы стыдно спалиться перед ним за просмотром порно, нет, для них это нормально. но Серёжа сегодня собирался ненадолго уехать по делам–для Димы уже не важно зачем и куда, и он решил подождать.

***

легкий поцелуй ложится сначала на щёку, затем на губы Серёжи, это обязательно абсолютно каждый раз на прощание. еще раз взглянув в блеснувшие на миг зелёные глаза, каких Серёжа больше на свете не встречал, он наконец выходит, а Дима ещё некоторое время стоит как истукан перед дверью, прежде чем выдохнуть и как по команде развернуться. кажется, будто никогда ещё он не ощущал такой тяги и интереса к просмотру порно, будто он подросток, который прячется от мамы. не сказать, что в этом всём он видит какие-то минусы... их нет. в комнате тихо, разбросаны вещи, но относительно чисто и довольно уютно. постельное бельё смято, и Дима хозяйственно его расправляет, прежде чем улечься на кровать. поправив подушку у себя за спиной, он удобнее устраивается полусидя, берет в руки телефон, а дальше по мышечной памяти–режим инкогнито, знакомый сайт, «немецкое» Дима закусывает губу, переворачивая телефон горизонтально, и рефлекторно перематывает ближе к середине. в глухом беззвучии совсем тихо раздаются звонкие женские стоны, и глаза Ицкова быстро пробегаются по комнате, будто ища, не услышал ли кто, а затем взгляд снова прилипает к экрану и происходящему на нём–там загорелую блондинку натягивают во всех позах и ракурсах, причём так жёстко, что остаётся только смотреть с раскрытым ртом. и он подмечает, что вкус у Майса точно есть. доносятся вскрики на немецком, и тут Кая словно током прошибает: стоило ему только представить на месте этой блондинки себя, а на месте этого немца Серёжу, и возбуждение точно придавило, сразу и ниже пояса, и в голову, что почти закружилась, а сердце стремительно начало набирать темп. Дима закусывает костяшку на пальце, представляя эти фразы голосом Серёжи, как он говорит это на ухо, как его зубы жадно впиваются в шею и он обжигает чувствительную кожу дыханием–по телу волной проходятся мурашки, и Ицков сжимает плечи. нет, сейчас надо написать Серёже... точно надо написать Серёже, это срочно. с трудом выдавив из головы текст сообщения, что-то вроде «я подумал» «жду тебя», Кай откидывает телефон и моментально вскакивает с кровати. пытаясь заглушить животное желание, такое желание, что аж до зуда, до подкашивающихся колен, он пытается отвлечься, начинает собирать по всей комнате раскиданные вещи, но сдаётся и запихивает их в шкаф. сейчас не до них. по второму кругу поправляет, встряхивает постель, открывает окно, закрывает. уже не знает, куда себя деть, и за метаниями по комнате следует в итоге вынужденная капитуляция в борьбе с самим собой и своим возбуждением. и Дима, к счастью, всё же вспоминает, что нужно привести себя в порядок. судя по тому, что его ждёт, хорошенько промыть себя изнутри, а это займёт немало времени... ещё по пути Дима думает, чем таким душистым натереться, или Серёжа хочет его запах. и как бы не было ненавистно это долгое и некомфортное спринцевание, судя по всему оно того стоит. отмыв каждый миллиметр своего тела, Кай возвращается обратно, и видит на экране телефона сообщение. его он читать не стал. он и так знает, что там написано. 25 мин. назад зная Серёжу, это означает, что он уже на полпути домой. мило с его стороны бросить все дела и развернуться домой чтобы потрахаться. остаётся только ждать, что Ицков и делает, нервно маясь в попытках устроиться на большой кровати. и Дима в этот же момент издалека слышит, как входная дверь приглушенно хлопнула. к горлу подступило волнение, и его он тяжело сглатывает, прислушиваясь. хлопает уже другая дверь, видимо ванной. и с этой секунды ожидание становится невыносимым, хотя время и проходит по ощущениям со скоростью сердцебиения Димы. время не тянется, оно скорее утекает как вода, или как песок, но несмотря на скорость, объемы его слишком большие, и остаётся только мучиться, томясь в ожидании и глядеть на эту воду или на этот песок. а долго ждать не пришлось–тяжелые шаги раздались где то далеко, стремительно и быстро приближаясь, и в животе стало щекотно. дверь распахивается, за ней показывается Майс. не останавливаясь ни секунды, он такими же широкими и стремительными шагами направляется в сторону кровати, что заставляет Диму ахнуть. над ним тут же нависают, впиваясь в губы, целуя так, будто Серёжа не делал этого целую вечность, настолько хищно, настолько горячо, вызывая мурашки, что стоял бы сейчас Дима–точно бы упал. удовольствие, которым пока точно невозможно насытиться, тягуче расплывается по всему телу как мёд. Кай успел возбудиться ещё до того, как Майс зашёл в комнату. от нетерпения, от своих фантазий. –willst du mich wirklich so sehr?.. dein schwanz ist schon so hart...–почти прорычал Серёжа, отлипнув от его губ, и Димино сердце пропустило удар. он не понял ничего от слова совсем, но от Дмитриева немецкий язык звучит слишком сексуально. слишком... Ицков мычит. и Серёжа усмехается. его зубы вонзаются в чужую шею, на что тот слышит вскрик со стороны Димы, а затем зализывает глубокие борозды на коже. но впивается в то же место снова, и на укусе уже быстро багровеет засос. Дима был готов, безумно хотел этого, но дыхание всё равно перехватывает. и он осторожно прикасается к ещё влажной от слюны коже, свежий засос жжёт и печёт. Ицков уверен, что он не пройдёт ещё очень долго. Майс готов уже порвать на нём одежду, только бы дотянуться до его прекрасного, такого горячего во всех смыслах тела, взять его, любоваться им во всех позах, наслаждаясь этими сладкими вскриками, заставить его забыться, чтобы единственное, что он мог проскулить–его имя... Кай чувствует горячее дыхание Серёжи над своим ухом. через долю секунды внутри что-то будто прожигает, едва не вырвавшись стоном наружу, когда чужой влажный язык проходится по ушной раковине, ловко стараясь проникнуть в самые труднодоступные места. Дима едва заметно дёрнулся, сжавшись от этих ощущений, а затем разгорячённые губы Серёжи обхватывают мочку уха, посасывая. Кай не думал, что его организм может так остро реагировать на, вроде бы, самые обычные ласки. хотя от Майса он готов принимать, точно также как и отдавать, любые. самые привычные, но несмотря на это всё ещё чувственные, или необычные, которые обговариваются заранее. но сейчас Ицкову точно не дадут разнежиться. это в следующий раз. сегодня они выбрали играть в актёров. мокрый поцелуй за ухо будто проходит сквозь всё тело, и пальцы Димы сжимают ткань чужой футболки до тех пор, пока Серёжа не поднимется, дабы взглянуть на него: приоткрыв пересыхающие губы тот часто и прерывисто дышит ртом, грудь тяжело вздымается, а зрачки в самых красивых для Серёжи глазах сильно расширяются, когда Дима затуманенным взглядом смотрит на парня, ожидая дальнейших действий. –ich sehe, du bist schon ziemlich aufgeregt... aber warte, ich möchte dich genießen. Дима пытается уловить смысл хотя бы по интонации и мимике Серёжи, но выходит негодно. –willst du, dass ich dir Freude mache?–скалится Майс, произнося каждый звук глубоко и вкрадчиво, понижая тон с каждым словом. Каю приходится довериться и наугад кивнуть. он продолжает бегать глазами по лицу Серёжи, смотря за реакцией, не имея понятия, что тот имел ввиду. взгляд Дмитриева скользнул по нему вниз, и пальцами он подцепил край футболки, задирая ткань вверх. глаза поднимаются на Диму, снова встречаясь с ним взглядами. –Engelchen, diese Lumpen stören mich. man muss sie loswerden.–Дмитриев глазами показывает на задранную футболку, и Кай вроде понимает, что от него требуется. Дима только успевает стянуть её с себя, как вдруг Серёжа снова набрасывается на его тело, неожиданно, как притаившийся за углом кот. удивленный возглас вырывается сквозь сомкнутые губы, и он его тянет, когда Майс начинает почти насиловать ртом бедные плечи и грудь Ицкова. остается лишь смотреть в потолок и наслаждаться ощущениями, когда Дмитриев с жадностью впивается в кожу, сплошь покрытую татуировками, и нетерпеливо отрывается от одного места, ненасытно всасывая и кусая другое. Серёжа продолжает метаться в рваном темпе от одних участков нежной кожи до других под мычание Димы, которое вдруг остановится громче и выразительнее, когда тот чувствует, как Майс стремительно опускается ниже, к соскам. Кай будто даже дыхание задержал, широко раскрытыми глазами смотря всё еще вверх, но уже точно не в потолок, а куда то сквозь него. и Серёжа выбивает последний воздух из лёгких Димы, когда с шумным, довольным выдохом немедля накрывает губами сосок, второй зажимая пальцами. и Серёжа не соврал, и даже сам себе, и почувствовал себя самым честным человеком, когда Дима блаженно мычит, высоко и сладко, съеживаясь. Кай вздыхает, выходя на сдавленный стон, когда Майс осторожно, но уверенно зажимает сосок зубами, а затем всасывает его с характерным влажным звуком. –es gefällt dir so gut... es stellt sich heraus, dass du es so liebst, hilflos mit mir zu sein.–смазанно произносит почти в кожу Серёжа. определённо, у Кая сейчас просто крышу снесло бы, понимал бы он, о чём говорит Дмитриев. но даже так это звучит слишком возбуждающе–от того, что он не понимает ни слова. Ицкова будто током ударило от неожиданности, когда рука Майса внезапно и быстро оказалась в штанах, сначала довольно крепко сжимая через тонкую ткань нижнего белья, а затем ныряя и под него. –fühlst du es? fühlst du, wie dein Körper mich will? Дима, начиная терять рассудок от всего этого, лишь одобрительно мычит в ответ на вопросительную интонацию. Дмитриев удовлетворенно хмыкает, и Ицкова снова бросает в дрожь от самого Майса–от его жаркого присутствия, от жадности, с которой он его берёт, от предвкушения самого главного, представляя, как будет стонать под ним, а Серёжа будет трахать его самозабвенно, забывая обо всём на свете, и тишину будут рвать шлепки, стоны, фразы на немецком... шлепки... стоны... фразы на немецком... Дима тяжело сглатывает. –быстрее уже...–вдруг хрипло подаёт голос Кай. –m? Ich verstehe dich nicht.–лыбится Майс. –сука.–заключает мысль вслух Ицков. раз Серёжа решил играть, значит Серёжа будет играть до конца. но он сжалился. и Дима замирает когда чувствует, как чужой кулак держит его член крепче, и скулит, когда он начинает двигаться. сначала медленно вверх, Серёжа размазывает по головке предэякулят. затем медленно вниз, останавливаясь у самого основания. Майс поднимает глаза на парня напротив–тот ещё с несколько секунд смотрит вниз на руку, скрытую за тканью штанов. потом встречаются взглядами. Дима так хлопает ресничками, тяжело дыша приоткрытым ртом, и Серёжа смотрит в зелёные глаза, которые сейчас выглядят совсем невинно, не так уверенно и хитро как бывает обычно. ему уж слишком нравится это наивное личико, и Дмитриев продолжает бездействовать, наблюдая за тем, как Дима ждёт почти в замешательстве. –mein. не дав и секунды чтобы переварить слово, будто сорвавшись, Майс начинает надрачивать быстро, исступлённо, почти яростно. так, что Диму, который того не ожидал, простреливает самым ярким удовольствием, выгибая дугой и выбивая из лёгких воздух громким, коротким стоном. Серёжа, не сводя взгляда с лица Кая, расплывается в ехидной улыбке, видя, как он то сводит брови, то закусывает губу, то раскрывает рот, хватая им воздух, и, конечно, закатывает свои красивые глазки. дав ещё немного времени поизвиваться под собой, Дмитриев вдруг убирает руку, не обращая внимания на расстроенного из за резко оборвавшегося удовольствия Диму. велит, благо на понятном ему языке, повернуться и встать на четвереньки. этому Кай послушно следует, неподвижно замирая в ожидании следующих действий. и он знает, что будет, и от этого внизу живота приятно тянет. Дима ждёт. ждёт, пока Серёжа недолго роется в прикроватной тумбочке–там у них всё всегда под рукой. и по телу пробегают мурашки от предвкушения, когда за спиной слышится щелчок крышки тюбика. Ицков плавно опускается на грудь, ложа голову на подушку. старается выпячивать задницу максимально по-шлюшьи, насколько то вообще возможно, настойчиво себя предлагая. он не видит, но чувствует, как Майс улыбается. предупреждая, Серёжа приставляет первый палец, и Дима закрывает глаза, расслабляясь. но вскрикивает как ошпаренный, когда палец резко въезжает чуть ли не с размаху и сразу же начинает двигаться–ему остаётся лишь замереть с самым, наверное, непонятным выражением лица в его жизни и пытаться привыкнуть. стоит только Диме едва-едва расслабиться и издавать какие то вздохи, и он тут же чувствует, как стремительно входит второй палец. Майс не садист и знает, как сначала тяжело принять второй. поэтому приостанавливается, терпеливо, но настойчиво подготавливая Кая, прислушиваясь к его дрожащему дыханию. и Дима впервые ощутил разницу между их привычным сексом и чем-то новым. впервые почувствовал, когда его не ласкают, а действительно растягивают–он никогда не думал, что собственная беспомощность будет так возбуждать, ведь обычно они оба относятся друг к другу совсем по-другому. Дмитриев останавливается, чтобы добавить ещё немного смазки. её и так достаточно, но Серёже слишком нравится это неприличное хлюпанье и когда всё влажно. –du akzeptierst es gut. als wäre er dafür geschaffen, dich zu ficken.–подмечает он. Диму снова пробирает дрожь от тона голоса Серёжи, и он рефлекторно подаётся навстречу пальцам, насаживаясь на них с тихим мычанием. в голове Майса крутится лишь одна единственная мысль–как же это всё сладко. как сладко он мычит, как его голос сливается с хлюпаньем, какой сам Кай сладкий–такого восхитительного тела Дмитриев не видел никогда в своей жизни. мысль заглушает звук пульсации крови в собственных ушах. Серёжа, еле сдерживаясь, медленно вводит третий палец, и парень под ним срывается на дрожащий стон. Серёжа сдержанно выдыхает. начинает двигать рукой. Дима до безумия хорошо принимает пальцы, всем видом пытаясь показать, что готов к большему. Серёжа готов. Серёжа ждёт. движения становятся быстрее, агрессивнее, и Ицков продолжает вилять бёдрами, сводя с ума Дмитриева. забавно. обещал свести с ума Диму, а в итоге Дима сам сводит его с ума своим поведением. Дима до безумия горяч. Диму хочется всего и сразу. и кто такой Серёжа, чтоб себе отказывать? Майс резко отстраняется, почти судорожно сбрасывая с себя футболку, одним рывком стягивает штаны, и все «лишние тряпки» летят неизвестно куда. торопливо пристраивается сзади, беря в руку твёрдый, уже давно готовый член, выдыхая приставляет влажную блестящую головку ко входу и, наконец, одним почти яростным движением погружается до самого основания, притягивая вскрикнувшего Диму за бедра. вцепившись в них, Майс удерживает его в этом положении, тяжело дыша. –wie heiß es von innen ist...–выдыхает Дмитриев. Кай замирает, ощущая Серёжу глубоко внутри себя. член приятно давит, он ощущает его полностью, каждую венку, каждую пульсацию. он влажный, горячий. такой живой и такой родной. просто невероятный. Майс начинает двигаться быстро и резко. шлепки... стоны... фразы на немецком... Дима даже не думал, что может о таком мечтать. тело вновь пробирает дрожь от резких воздействий, вырываясь наружу протяжным, рваным возгласом, и он слышит, как тяжело Серёжа дышит. но снова будто срывается, и в этот раз окончательно теряет контроль–изголовье кровати ритмично и быстро ударяется в стену в унисон с собственными скрипами и влажными шлепками, но скулёж Ицкова оказывается громче. –verdammt, ich werde nicht lange mit dir durchhalten. so schade... ich habe immerhin geträumt, wie in Deutsch. Каю до пизды на все распинания Майса, хоть начни он сейчас цитировать Сократа. но сильная рука хватает за волосы и поднимает голову, заставляя прошипеть от боли. –hörst du mir überhaupt zu?–в таком положении Дмитриев звучит довольно угрожающе. Дима не знает, как реагировать, и поэтому покорно кивает, сглатывая слюну и облизывая пересохшие губы. –perfekt.–отрезает Серёжа, расслабляя руку, и Дима падает лицом в подушку, снова простонав. возбуждение жаром сгущается где-то в точке соприкосновения двух тел, ощущения сливаются в одно непрерывное предоргазменное напряжение и Дима замирает, не в состоянии оценивать ситуацию. –wag es nicht!–Майс рывком переворачивает Кая на спину, оказываясь сверху, хватает его за подбородок. тот смотрит на него невинно, почти испуганно. –du bist erst fertig, wenn ich es dir erlaube. пальцы больно впиваются в щёки, и Дима пытается высвободиться, за это ему прилетает звонкая пощёчина. –benimm dich gehorsam. Ицков расплывается от властного Серёжи. невнятно что-то мычит и улыбается. Серёже кажется необычно возбуждающим то, как Диме нравится подчиняться. недолгая тишина снова прерывается скрипом кровати и мычанием уже вымотанного Кая. Дмитриев берется за ноги парня под коленями и старается прижать их к его телу. понимая, что это не самое удобное положение, лишь несколько секунд наслаждается видом, затем ослабляет хватку и широко разводит их в стороны, не сводя взгляда–всё блестит от смазки, твёрдый член ритмично входит в податливое тело. мило, что краснеет у Димы не только лицо. понимая, что осталось недолго, Серёжа берётся за член Ицкова, одним только прикосновением уже вызывая тихий стон, наконец начинает доставлять удовольствие Диме. со стороны того доносятся всхлипы, громкие вздохи, он выгибается и стонет его имя. –kann–выдыхает Серёжа. конечно, это слово ничего не значит для Димы. он в любом случае кончил бы, с разрешением или без. остался бы он хорошим мальчиком или был наказан. оргазм накатывает ослепительной вспышкой, собственная горячая сперма густыми, тяжёлыми струйками падает на живот, и Диме кажется он вознёсся и сейчас услышит поющих ангелов в раю. но вместо них он слышит стон Серёжи и чувствует, как в него кончают. он попозже разберётся, лучше это или хуже. Майс неожиданно нежно обнимает, целуя в лохматую макушку, прижимаясь к липкой, разгорячённой коже. –принеси салфетки... и пить хочу... Серёжа целует щёки, солёные от высохших дорожек слёз. –и я люблю тебя.–улыбается он. Дима усмехается и тянется за поцелуем. –надо будет что нибудь ещё придумать.