И как мне сделать предложение семерым?!

Чу Муюнь: «......» В этот момент сообразительный Малыш Зеро понял, что поступил неправильно. Он тут же забыл, что только что сказал, сделал ещё один вдох и воскликнул нормальным тоном: [Зверь ледяного духа и хозяин похожи друг на друга!] Чу Муюнь: «...поздно.» Зеро: [ QAQ ] Чу Муюнь: “Притворяться невинным уже бесполезно.” Зеро: [ ...(vv)… ] Чу Муюнь: «......» Зеро: [ e(┬﹏┬)3 ] Динь, хозяин получил 10 000 критических ударов. Чу Муюнь смущённо спросил: «Скажи мне честно, как система dos2.0 поддерживает так много смайликов?» Зеро: [ (*≧▽≦) Система идёт в комплекте с ними. ] Чу Муюнь: «...» Он был неправ. Он не должен быть серьезным с этим глупым милым мальчиком. Лин Дуо-Дуо ...Ах, определенно не может быть совпадением то, что этот зверь ледяного духа так похож на Чу Муюня. С того момента, как Янь Шэнь активно растил зверя ледяного духа. Чу Муюнь знал, что он, должно быть, что-то планирует, но он не понимал что именно. Но трансформацию духовных зверей в определенной степени влияет внешний мир. В конце концов, духовные звери - это не люди. Их тела - звери. Причина, по которой они превращаются в человеческие формы, заключается в необходимости приспособиться к миру, в котором доминируют люди, это также своего рода самозащита. В конце концов, люди не так бросаются в глаза, так что зверю не нужно беспокоиться о том, что его убьют или похитят в любой момент. Именно из-за этого такой внешний вид после трансформации не определяется природой, а формируется позже. При нормальных обстоятельствах духовные звери, которые нормально развиваются, имеют очень долгую продолжительность жизни. Они будут делать выбор, основанный на их собственных наблюдениях и отточенный бесчисленным многолетним опытом, и, наконец, обретут форму. Но Чу Муюнь, зверь ледяного духа, был зрелым и вообще не осознавал трансформации. Кроме того, Янь Шэнь не знал, что он сделал... Вот почему этот маленький зверь стал таким после того, как он трансформировался. Чу Муюнь не возражал, и даже имел некоторые ожидания. Он серьезно думал о том, как ему следует сотрудничать с этим замечательным спектаклем в самом начале.…… Янь Шэнь, не моргая, смотрел на маленького оборотня, стоявшего перед ним. У него пушистые льдисто-голубые уши и длинный слегка изогнутый хвост, глаза того же цвета, но светлее, черты лица точно такие же, как в памяти, и худое, но не тощее тело.…… Янь Шэнь облизнул нижнюю губу и двусмысленно произнёс: - Сяо Юнь... Чу Муюнь изо всех сил старалась не смотреть на тонкие бледные губы этого маленького ублюдка с ароматом цветов сливы. Но Янь Шэнь подошёл к нему, его дыхание прошептало ему на ухо: - Я Янь Шэнь, ты можешь называть меня дядей. Тело Чу Муюня слегка дрожало, но сердце его было чистым. Он сделал паузу, прежде чем заговорить, окликнув неуклюжим и нежным, но очень чистым голосом: - Дядя Янь Шэнь... эм... Не дав договорить, Зависть поцеловал его. Тонкие губы источали аромат цветущей сливы, а легкая сладость передавалась с кончика языка. Это было похоже на вкусную закуску. Приятный запах сопровождается сладким вкусом. Хочется попробовать ещё. Чу Муюнь - маленький юный зверь, поэтому, естественно, он не должен проявлять инициативу, но большинство зверей не сопротивляются сладости, поэтому он инстинктивно втянул её, что, несомненно, подливало масла в огонь, заставляя Янь Шэня целовать глубже и страстнее, усиливая сладость, сопровождающую страстным поцелуем, позволяя жару двух тел подняться одновременно. Когда Зависть отпустил его, Чу Муюнь немного неохотно потянулся к нему. Глаза Ян Шэня были глубокими, а белые пальцы погладили его по губам: - Тебе понравилось? Чу Муюнь задумался всего на секунду, тщательно обдумывая всё это. Зависти нравятся маленькие белые цветочки? Даже если нет, этому парню действительно нравятся "хорошие" вещи. Ему нравится всё чистое, аккуратное, нетронутое и безупречное. Но этот вид любви не для защиты, а для разрушения, осквернения, дискредитации и уничтожения. Маленький зверёк, который только что трансформировался, не должен знать слишком много. Всё, что ему нужно, это полагаться на инстинкт. Из-за того, что он не понимал, он не знал, правильно это или неправильно. Из-за того, что он не понимал, он не стеснялся. Чу Муюн широко улыбнулся ему: - Мне это нравится. Янь Шэнь был явно поражён. Льдисто-голубые плюшевые ушки мальчика-полузверя задрожали, и он очень честно сказал: - Это очень мило. Янь Шэнь протянул руку, чтобы обхватить его за талию, потянулся к нежным губам и снова крепко поцеловал. Чу Муюнь не увернулся, а взял инициативу в свои руки, обхватив его шею, и его длинный хвост закрутился, касаясь бедра Янь Шэня. Янь Шэнь изначально просто хотел попробовать на вкус красные губы, но он не ожидал, что его возбудит маленький зверь. Жаль, что этот малыш не взрослый. Если он сделает это в такой форме, боюсь, что всё пойдёт прахом. Чем больше они целовались, тем сильнее возбуждались. Говорят, что звери ледяного духа рождаются похотливыми, и это совершенно верно. Увидев, что большая часть одежды мальчика-полузверя выцвела, Янь Шэнь сильно укусил его за плечо и сказал глухим голосом: - Послушно отдыхай, дядя придёт навестить тебя завтра. Чу Муюнь был немного равнодушен. Янь Шэнь посмотрел в его затуманенные светло-голубые глаза, только чтобы почувствовать желание причинить ему боль, но он не должен ничего делать сейчас. Потребовалось так много усилий, чтобы преобразить его, и пока он не должен быть разрушен. Не говоря уже о том, что шанс встретить ещё одного такого зверя ледяного духа просто ничтожен, но такую 100% похожую внешность Янь Шэнь просто не желает отпускать. Это ребёнок слишком полезен, ему придётся потерпеть. Янь Шэнь ушёл, а холодный ветер, дувший снаружи дома, привел Чу Муюня в чувство. Не зашёл дальше? Просто так ушёл? Даже если это тело ещё не выросло, было бы не плохо просто прикоснуться! Тогда Янь Шэнь приставал к маленькому белому цветочку 15-ти или 16-ти лет, но теперь он следует правилам этикета для мальчика-полузверя, которого доставили к его двери? Что за чёрт! Чу Муюнь был в плохом настроении, и его голос был ниже, чем обычно: «Зеро-Зеро?» Зеро: [Да?] Чу Муюнь: «Отключись.» Малыш Зеро прошептал: [Но Зависть ушёл...] Чу Муюнь: «Он ушел, а моя правая рука всё ещё здесь.» Зеро：[……] Не будьте грубы с хорошим ребенком, он понял намёк. Но чего Чу Муюнь никак не ожидал, так это того, что его правая рука откажет. Очевидно, когда он и Янь Шэнь флиртовали друг с другом, его тело уже реагировало, и это была только небольшая провокация, но, несмотря ни на что, полузвериное тело Чу Муюня не могло найти удовлетворения. После дрочки в течение целых двух часов он не смог расслабиться, ничего не говоря, и в конце концов он оказался мягким. Чу Муюнь лежал, тяжело дыша, на кровати, его глаза сузились. В это время, думая о внезапной остановке Янь Шэня, Чу Муюнь смутно понимал, что с телом этого ледяного духа-зверя определённо что-то не так. В чём же проблема? Он мог делать только один шаг за раз. В течение следующих трёх месяцев Чу Муюнь ещё раз пережил "один день, как целая жизнь" с Янь Шэнем. Зависть не угнетал его, и он не кормил его тёмными блюдами, не говоря уже о том, чтобы использовать "Юнь Дуо-Дуо", чтобы отравить его уши, просто... продолжал дразнить его. После встречи и кормления Янь Шэнь целовал его. Поцелуй был обжигающим, но доходя до кровати, парень останавливался. И после того, как он уходил, Чу Муюню некуда было выплеснуть свой гнев, и он хотел решить проблему самостоятельно, но вообще не мог этого сделать. Не говоря уже о том, что ему было неприятно подавлять это. Один, два или три раза, когда мистер Чу, который был серьезно недоволен, был готов взорваться, глава Сливового Пика, наконец, пригласил важного гостя. Мороз и снег покрыли холмы, и к чисто чёрной повозке прислонился мужчина с очаровательной внешностью. У него были редкие серебристые волосы и серебристые зрачки, а цвет лица был почти болезненным, а его длинные атласные волосы ниспадали, рассыпались по тёмным сиденьям, как ослепительный Млечный Путь на горизонте в спокойной ночи. ***** Один из семи богов Царства Демонов: Цзин Мо*, "Лень". С серебряными волосами и серебряными зрачками, невыразительный, он самый тихий и молчаливый персонаж. Что бы ни случилось, у него не будет никаких эмоций, даже в море трупов и реках крови, даже если он сильно пострадает от вражеской скрытой атаки или будет предан, у него не будет никаких перепадов настроения. Самая бесчеловечная личность, бесстрашная и бесстрастная, ему на всё плевать. В его глазах люди, животные, демоны и боги одинаково скучны и неинтересны. (п/п 镜 [ jìng ] - "зеркало"; 墨 [ mò ] - "чернила/тушь") Чу Муюнь видел его в первый раз, но были намёки на то, что это "Лень". В "Царстве демонов", хотя каждый повелитель демонов представляет собой своего рода грех, на самом деле, все они проявляют свой грех по-разному. Лень Цзин Мо проявляется не на поверхности, а в его душе. Он просто слишком ленив, чтобы что-то делать, слишком ленив, чтобы управлять, и слишком ленив, чтобы жить. Цзин Мо не потрудится испытать какие-либо чувства, будь то привязанность, дружба, любовь, радость, печаль или грусть. Всё, что относится к человеческой природы, не имеет к нему никакого отношения. Чу Муюнь дал ему только один интерес. Единственное, что могло тронуть его и заинтересовать - это алхимия. База совершенствования Цзин Мо самая слабая среди семи богов Царства Демонов, но он является лучшим и самым могущественным в мире "Царства Демонов", представляя уникального высшего алхимика. Он редко выходит на улицу и редко видит людей, но даже тысячелетняя изоляция от мира не может заставить людей забыть его. Потому что те супер-таблетки, которые у него крали, вызвали большие беспорядки и катастрофы, всё это исходило из-за него одного. Но он никогда никому не давал алхимию, никогда не соглашался ни на чью просьбу, точно так же, как он никогда бы не почувствовал перепадов настроения, даже если таблетка, которую он случайно создал, изменила судьбу бесчисленного множества людей, это не имеет к нему никакого отношения. Увидев появившегося Цзин Мо, Чу Муюн уже знал это. Существует период обид и споров между Гневом и Ленью. Само собой разумеется, что эти два человека, один раскованный, своевольный и свободолюбивый, а другой безэмоциональный несмотря ни на что, не будут часто пересекаться. Но одна случайно сделанная Ленью пилюля не давала Гневу покоя. Это лекарство не является эликсиром жизни и смерти, усиления человеческой плоти и костей, и не божественная пилюля, которая усиливает культивацию до конденсированного состояния, не говоря уже о том, что это не яд, который может уничтожить несколько городов всего одной пилюлей.…… Конечно, это необычно, а материалы для производства чрезвычайно дороги и редки, однако процесс не является сложным, но цикл изготовления занимает 7749 дней. На самом деле, эффективность этой пилюли также поразительна. Она может позволить монахам, которые совершенствовались за пределами царства богов, опуститься на целое царство. Это ужасно. Если бы не обязательное условие для применения, боюсь, что это лекарство тоже было бы вызвало бы катастрофу. Однако из-за этого обязательного условия пилюле суждено было стать бесполезной. Чтобы получить нужный эффект, человек самостоятельно должен рассеять защищающей тело ци и открыть свои меридианы. Однако все те, кто выходит за пределы царства богов, являются сильнейшими в мире, и для них невозможно рассеять ауру защиты тела, не говоря уже о том, чтобы принимать пилюлю с целью разрушения совершенствования. Однако есть люди, которые это сделают. Император Гнева, будучи в отчаянии от того, что не смог найти достойного противника, хотел хорошо подраться, поэтому мог только сам проявить инициативу. Однако, если совершенствование будет насильственно рассеяно, это приведёт к повреждению меридианов, и с тех пор он станет бесполезным. Но таблетка Лени может уменьшить базу совершенствования, не повреждая меридианы. Это просто идеальный вариант для Гнева. Жаль, что все таблетки Лени, какими бы превосходными они ни были или какими бы редкими они ни были, выбрасываются после того, как были созданы. Когда Гнев переходит к нему, Цзин Мо не колебаясь говорит ему только: "Потеряно". Лин Сюань: "Создай ещё одну." Цзин Мо: "Нет." Он сердито выхватил свой меч. Лень, не двигаясь, позволял ему приставить острие меча к своему горлу, ничего не выражая в этой ужасающей убийственной ауре. Лин Сюань: "Веришь или нет, я убью тебя." Цзин Мо: "Как хочешь." Лин Сюань поднял брови: "Поскольку ты не боишься смерти, тогда я уничтожу твой пик Семи Красок и все печи, чтобы ты никогда в жизни не смог заниматься алхимией." Цзин Мо: "Угу." Лин Сюань рассердился: "Хорошо, тогда если ты не сделаешь ещё одну таблетку, я просто буду жить здесь, на пике Семи Красок. Я сделаю так, что ты никогда больше не получишь покоя в своей жизни!" Цзин Мо: "Хорошо." Так что…… Зеро: [Обиды этих двух людей действительно в полной мере отражают их грехи.] Чу Муюнь добавил: «У одного ужасный характер, а другой слишком ленив, чтобы умереть.» Зеро промолчал: [Я бы тоже хотел составить рейтинг сложности миссии для тебя.] Чу Муюнь: «Гнев - третий, а Лень - второй.» Зеро: [...] Это провал. Его способность жаловаться намного хуже, чем у хозяина QAQ…… Отношения Гнева и Лени действительно нуждается в подробном описании. Можно даже написать короткий рассказ. Очевидно, мистер Чу не хочет вспоминать эти грёбаные настройки, поэтому он решил сосредоточиться на настоящем. Зависть вызвал Лень, очевидно, из-за зверя ледяного духа или эссенции ледяного духа. Но чего Чу Муюнь не понимал, так это того, как простой материал, даже если бы он был редким в мире, его можно было встретить только один раз в десять тысяч лет, или даже если бы его нельзя было встретить за всю жизнь, смог поколебать Лень. Чу Муюнь слишком хорошо знает своего бессердечного и бесстрастного сына. Даже если алхимия - это то, чем он интересуется, для него это хобби, чтобы скоротать время. Он может играть, но абсолютно невозможно изменить свои принципы ради этого. Но теперь Лень действительно покинул пик Семи Красок ради эссенции ледяного духа и даже лично приехал в вечный холод Янь Шэня, и Сливовые горы были полны смятения. Какая польза от этого? Чу Муюнь порылся в своей памяти и был совершенно уверен, что не писал об этом. Даже в настройках он просто упомянул о существовании этой штуки, и даже не упомянул о её использовании. Но очевидно, что это дело не простое, по крайней мере, для Лени оно не простое. Чу Муюнь тоже заинтересовался. Это полезная встреча. В конце концов, увидеть Цзин Мо само по себе непросто. Янь Шэнь вышел, чтобы поприветствовать Цзин Мо. Император Зависти с чёрными волосами и фиолетовыми глазами и император Лени с серебряными волосами и серебряными зрачками, стоящие в туманном небе в цветах сливы, представляют собой прекрасную картину, которой достаточно, чтобы восхитить мир. Чу Муюнь наконец вышел из дворца Сливового пика и снова увидел прекрасную холодную гору, похожую на сказочную страну. Он прошёл через храм, оставляя на снегу несколько следов, в довольно хорошем настроении. Когда он вошёл в главный зал, Чу Муюнь сразу увидел седовласого мужчину, сидевшего слева. Цзин Мо родился очень красивым, из-за того, что он круглый год сидел дома, его цвет лица был невероятно белым, но этот цвет соответствовал цвету его зрачков. Внезапно их взгляды пересеклись, что было немного волнующе. Чу Муюнь на мгновение вздрогнул, а затем произошло нечто, удивившее его ещё больше. Цзин Мо спустился по ступенькам и подошёл к мальчику-полузверю, ущипнув его за подбородок тонкими пальцами, и без предупреждения его неглубокие и почти прозрачные губы опустились вниз. Глаза Чу Муюня слегка расширились, это было его настоящее выражение эмоций. Он не был удивлен, что кто-то из этих семи демонов поцеловал его, но Лень на самом деле…… Это действительно невероятно! Что ещё больше удивило его, так это то, что это был не простой поцелуй с соприкосновением губ, это был поцелуй рот в рот с касанием кончика языков, это сильный эротический поцелуй. Чу Муюнь сдержался и не ответил, но Лень на этом не остановился. Его бледные пальцы нежно, но необычайно страстно погладили соблазнительный хвост мальчика, его тонкие губы опустились, и чем больше он целовал, тем больше это возбуждало. Увидев, что рубашка помялась, раздался голос Зависти: - Он ещё не взрослый. Лень игнорировал его, его движения не прекращались, Чу Муюнь подавлял это в течение трёх месяцев, и его желание, которое он всё равно не мог облегчить, было в этой ситуации ясно показало себя.