Барби

      Асфальт трассы шестьдесят шесть, тянущейся от Лас-Вегаса к Лос-Анджелесу, плавился под палящим солнцем, но Чонгука это не особо беспокоило, он гнал по ровной дороге на своем верном байке, обдуваемый со всех сторон тёплым ветерком. И казалось, любые невзгоды ему нипочем, как в один момент родной и надежный мотор, рычащий привычным звуком, стал подозрительно и странно кряхтеть. Чонгук, нахмурившись, сбросил скорость, прислушиваясь к новым звукам, которые и не думали затихать, лишь нарастая. В сердце поселилась тревога, у которой не было времени расцвести, потому что, последний раз хрипло рыкнув, мотор заглох окончательно.       Чонгук съехал на обочину, снял шлем и взлохматил примявшиеся волосы, чувствуя, как мгновенно нагревается под жгучим солнцем. Не дав себе времени на панику, он спрыгнул на асфальт, решив выяснить причину внезапной поломки.       «А ведь Хосок говорил мне не ехать в такую даль одному», — запоздалое сожаление пронеслось в голове, но он тут же его отбросил: такими мыслями всё равно делу не поможешь.       В итоге он долго ковырялся в своей «детке», пытаясь разобраться, что же произошло, но так ничего и не понял.       «Гонять научился, а вникнуть во внутрянку — не для твоего ума, да?» — в голове всплыл противный голос брата.       — Да заткнись ты уже, Хо, — пробурчал Чонгук себе под нос, хотя уже становилось явно не по себе. — Я же не механик, чтобы во всем этом шарить…       В итоге Чонгуку ничего не осталось, как встать на краю дороги и попытаться поймать хоть какую-то мимо проезжающую машину в надежде, что кто-нибудь сможет ему помочь. Напрягало то, что машин тут в принципе было мало, и прошло около четверти часа, прежде чем первая нарисовалась на горизонте. Чонгук сдержанно помахал рукой, но водитель, даже не взглянув на него, проехал мимо.       Спустя два часа, позабыв о ложной скромности, он прыгал по обочине резвым кроликом, размахивая руками и отчаянно жестикулируя, лишь бы хоть кто-то остановился и помог, но ситуация не улучшилась.       — Черствые уроды, — прошипел он сквозь зубы вслед очередной уезжающей в закат тачке.       Когда отчаяние уже почти дошло до пика, на горизонте появилась маленькая желтая точка. Сначала Чонгук не понимал, что это. И только по мере его приближения смог разглядеть желтый мопед марки «Веспа», который выглядел жутко чужеродно на этой трассе, а управлял им кто-то еще более нелепый. Это был молодой парень в розовых и лиловых шмотках с белым шлемом, украшенном какими-то наклейками, при этом это чудо природы явно сбавляло скорость и собиралось затормозить возле обалдевшего Чонгука.       Он реально не мог поверить в то, что из всех возможных вариантов помощи судьба подкинула ему именно этот.       Мопед плавно остановился рядом с ним, а парень снял шлем, тряхнув россыпью белоснежных волос, которые, на удивление Чонгука, выглядели так, словно он только что вышел из салона. Он перевёл взгляд на лицо незнакомца и чуть не ослеп от улыбки, которая тут же его осветила. Чертовски красивой, к слову сказать.       — Привет, — произнёс он низким бархатным голосом, который, по мнению Чонгука, плохо вязался с его образом, но приятно ласкал слух, что невозможно было отрицать. — У тебя какие-то проблемы? — Он разглядывал Чонгука с преувеличенным интересом, что немного раздражало.       — Сам, что ли, не видишь? — Чонгук не собирался огрызаться, но его реально разозлил такой тупой вопрос.       Парень, не дожидаясь приглашения, подошёл к его детке и присел, внимательно рассматривая движок, а после выудил из кармана розовые перчатки, от вида которых у Чонгука дёрнулся глаз, натянул их, проверил соединения, что-то подкручивая и постукивая, а потом выпрямился и полным энтузиазма голосом произнёс:       — Он поедет, но может снова заглохнуть. В мастерскую бы его, — он похлопал по сиденью мотоцикла, словно оценивая, — а вообще, хорошая модель, живучая.       Чонгук смотрел на него с приоткрытым ртом: как этот… этот Барби смог починить его байк за пару секунд, когда сам он так и не понял, что произошло. Он подошёл к мотоциклу и попробовал завести, мотор отозвался привычным звуком, и он облегчённо его заглушил.       — Ты механик? — взглянул на Барби, который всё ещё торчал за его спиной, сверкая своей дурацкой квадратной улыбкой.       — Не совсем, — улыбнулся тот ещё шире, — но кое-что умею. Я, кстати, Тэхён… — Он стянул перчатки, снова убрав их в карман, и протянул руку. — А ты?       — Чонгук, — пожал её в ответ. Ситуация всё ещё казалась ему сюрреалистичной.       — Приятно познакомиться, Чонгук, — его голос звучал так искренне, что стало немного стыдно за своё недружелюбие. — Ты же в Элей едешь?       — Ну да…       — Тогда я поеду с тобой.       — Нет, — вырвалось у Чонгука, прежде чем он успел обдумать ответ.       Тэхён склонил голову набок, чёлка упала на лицо, придавая его виду ещё больше очарования. Он внимательно разглядывал Чонгука без какой-либо тени обиды во взгляде, с откровенной простотой и любопытством.       — Поеду, — мягко возразил он в итоге, — потому что если ты поедешь один, то есть вероятность, что твой байк снова сломается, а ты застрянешь посреди пустыни без какой-либо помощи. Наступит ночь, ты замёрзнешь, а потом придут койоты, и от тебя останутся рожки да ножки, мать родная не узнает. — С каждым словом Чонгука всё сильнее бросало в дрожь. Даже не столько от угроз, сколько от того, как Барби это всё говорил — спокойным тоном, всё с той же улыбкой на лице. — И тогда это не будет так же миленько, как сейчас.       — Это и сейчас не миленько, — пробурчал Чонгук, нехотя признавая чужую правоту.       — Не ври, — Тэхён рассмеялся бархатным нежным смехом, от которого у Чонгука побежали приятные мурашки по загривку. — Никто не будет спорить, что мы с Голди милашки.       — Голди? — нахмурился Чонгук в непонимании.       — Мой мопед, — пояснил Тэхён как ни в чём не бывало.       У Чонгука чуть глаза за затылок не закатились, когда тот отвернулся. Дал девчачье имя мопеду, какой бред. Он покосился на «детку», уверяя себя, что это вообще-то другое.       Тэхён сел на Голди и сказал, что поедет первым, так у Чонгука не будет возможности умчаться вперёд, и тот, стиснув зубы, согласился, заводя свой мотоцикл.       Дорога снова потянулась вперед, уводя их в сторону Лос-Анджелеса. Чонгук нехотя, но все же пристроился позади желтой «Веспы», подстраиваясь под её раздражающе медленную скорость. Он смотрел на спину Тэхёна, подмечая, как его нежно-лиловый кардиган забавно развевается от ветра. Промелькнули мысли, что, может быть, это всего лишь дурацкий сон и на самом деле он уже добрался до Лос-Анджелеса и после изматывающей дороги бухнулся спать в маленькой квартирке Чимина.       Кстати, о птичках. Он ещё всё выскажет другу за это приключение. Ведь это он уговорил его приехать к нему на день рождения, хотя знал, что Чонгук не любил подобные сборища. Чимин всегда умел вытаскивать его из скорлупы, даже когда Чонгук вышел из шкафа — это и то было с подачи друга. Поэтому он просто не мог ему отказать, когда тот слезно умолял по видеосвязи. И каков итог? Он едет в сопровождении абсолютно нелепого парня, ссыкуя, что его детка загнётся в любой момент.       В таких безрадостных мыслях Чонгук плелся вслед за Барби, пока тот внезапно не поднял руку и не принялся активно ей махать. Чонгук сначала не понял, что он от него хотел, а потом до него дошло, что Тэхён куда-то показывает. Он перевёл взгляд направо: там, за съездом, стояло небольшое придорожное кафе, у которого было припарковано несколько машин.       И только когда Голди стала сбрасывать скорость, Чонгук осознал, что Тэхён собрался остановиться там же.       — Даже не думай, — пробормотал Чонгук себе под нос, но Барби, конечно, его не слышал.       Мопед плавно свернул к обочине и остановился, а Тэхён, стянув шлем, обернулся, сияя так, будто нашёл оазис в пустыне.       — Я подумал, что будет здорово сделать тут небольшую остановку, — заявил он весёлым тоном.       — Не нужна нам никакая остановка, — тут же отрезал Чонгук, глуша свой байк рядом, но даже не предпринимая попытки с него слезть. — Поехали дальше.       — Мне нужен сахар, — словно ребенку, начал объяснять Тэхён. — Голова уже кружится от голода. Да и освежиться было бы неплохо, да? Не будь букой, ты же не хочешь, чтобы я умер по дороге? — Противостоять настолько очаровательной улыбке и милому взгляду было невозможно.       «Вот же хитрая лисица, — мысленно фыркнул Чонгук, — наверняка он эти приемчики уже много раз отрабатывал. А парни дураки ведутся…»       То, что он сам оказался в их числе, не задержалось в его мозгу.       — Ладно, раз уж ты настолько голоден, — недовольно пробурчал Чонгук. — Только давай по-быстрому, окей?       Лицо Тэхёна озарила ещё более яркая улыбка, и он сразу же начал щебетать, увещевая о том, что они очень быстренько поедят и поедут дальше.       Внутри кафешки атмосфера оставляла желать лучшего. Чонгук сразу же почувствовал на себе тяжёлые взгляды, скользящие по его татуировкам и кольцам в ушах. Он привычно напрягся, чуть расправив плечи, готовый к тому, что к ним сейчас кто-нибудь пристанет. И тут до него дошло, что Барби с его внешним видом куда опаснее тут находиться. Чонгук развернулся, чтобы сказать ему что-то в духе: «Убираемся отсюда немедленно!»       И в этот момент его челюсть столкнулась с не самым стерильным полом этой забегаловки.       — О, милый, твой шлем просто прелесть! — умилялась полноватая кассирша, рядом с которой уже примостился Тэхён.       — Спасибо, я специально обклеил его, чтобы выглядело симпатичнее, — хвастался он, обворожительно улыбаясь. — Хорошего дня, парни! — Тэхён помахал байкерам, которые сидели в углу, и те, к шоку Чонгука, добродушно покивали ему в ответ с мягкими улыбками на усатых лицах.       Похоже, обаяние Барби действовало абсолютно на всех без разбора.       «Да ладно, юродивых все жалеют», — подумал Чонгук, не замечая, как сам послушно следует за Барби и усаживается туда, куда тот ему указал.       С официанткой Тэхён болтал так, словно они старые знакомые. Они обсуждали всё подряд: от дизайна местных стаканов до того, какие десерты у них есть в наличии. В итоге, приняв заказ, она удалилась, пообещав ему скидку от заведения.       При этом Чонгука никто не одаривал таким дружелюбием. А ведь он был уверен, что проблемы начнутся именно из-за внешнего вида Тэхёна, что его яркость и странность навлекут беду. Но в итоге все оказалось наоборот: на него самого смотрели косо, а Барби принимали за нечто очаровательное и безопасное.       «Бесит», — нахмурился от подобной несправедливости Чонгук. Но вслух, конечно же, ничего не сказал. Настоящие волки страдают в одиночестве.       Чонгук осознал, что тоже жутко голоден, лишь когда принесли еду. Он накинулся на свою порцию и только потом заметил, что заказал Тэхён.       — Это что вообще? — произнёс он с набитым ртом.       — Обед, — невозмутимо ответил Тэхён, принимаясь за еду.       — Ты серьёзно собрался есть картошку с мороженым?       — Конечно. — Он обмакнул дольку в пломбир и закинул в рот, блаженно жмурясь. — Это потрясающе вкусно, а ты просто ограниченный в гастрономическом плане.       — Я нормальный, — Чонгук чуть не поперхнулся от такой наглости.       — Попробуй, — ему тут же под нос сунули дольку картофеля, по которой стекало мороженое.       — Нет, — твёрдо ответил Чонгук, зависнув на длинных, чуть смуглых пальцах с аккуратными ногтями у себя под носом.       — Попробуй, — Тэхён продолжал стоять на своём.       — Нет.       — Чонгук, — голос Барби звучал завораживающе мягко. Может, он гипнотизер? Потому что как ещё объяснить то, что Чонгук закатил глаза, но всё-таки наклонился, обхватывая губами протянутую дольку, слегка касаясь чужих пальцев.       Он правда думал, что это будет отвратительно, оттого замер в неверии, когда осознал, что это, чёрт возьми, вкусно.       Тэхён смотрел на него горящим в ожидании взглядом.       — Ну? Как тебе?       — Сносно, — пробурчал Чонгук, отводя взгляд.       — Врунишка, — промурчал Тэхён, абсолютно довольный своей маленькой победой.       Спорить с ним не хотелось, поэтому Чонгук просто молча продолжил есть.       После обеда дорога начала ощущаться приятнее, как всегда бывает на сытый желудок: злые мысли отошли в сторону, уступив место хорошему настроению. Чонгук продолжал ехать вслед за жёлтой «Веспой», ловя себя на мысли, что уже даже не бесится из-за её низкой скорости, хотя вслух бы этого никогда не признал. А потому, для приличия, иногда раздражённо поддавал газу и снова сбрасывал его, как бы намекая, что он всё ещё недоволен сложившейся ситуацией.       Тэхён же, кажется, вообще не знал, что такое внутренний конфликт, недовольство или плохое настроение. Он ехал спокойно, иногда поднимал руку и махал проезжающим мимо редким машинам, приветствуя их, словно они знакомы. А один раз прямо на ходу сорвал с куста какой-то сухой цветок, поднял визор и воткнул его в шлем, словно наклеек ему было мало. Чонгук сверлил его затылок долгим взглядом, пытаясь понять, почему это его раздражает, но в то же время смешит и… умиляет? Барби точно применял к людям какие-то особые чары, другого объяснения нет.       Прошло около часа езды, как Тэхён внезапно завертел головой, вскинул руку и стал тормозить. Чонгук по инерции проехал ещё пару метров вперед, выругался и, развернувшись, поехал обратно, гадая, в чём дело. Никаких кафешек в этот раз на горизонте не было.       Но были какие-то кусты, и Чонгук уже готов был услышать что-то вроде: «Мне нужны эти цветы, чтобы украсить Голди» или ещё какую-нибудь чушь.       — Ну что ещё? — недовольно проворчал он, снимая шлем.       Тэхён даже не оглянулся. Он встал у обочины, внимательно вглядываясь куда-то в кусты, редко разбросанные по пустыне. Красивое лицо было непривычно серьёзным и сосредоточенным, что Чонгук невольно проследил за его взглядом. В нескольких метрах от дороги, возле одного из низких кустарников, дёргалось что-то маленькое и серое, жалобно повизгивая и пытаясь вырваться из мотка ржавой проволоки, в которой запутались лапы и часть туловища.       — Это щеночек, — выдохнул Тэхён, округляя налившиеся слезами глаза. — Ему так больно, бедный малыш…       — Это детёныш койота, а не щенок, — уточнил Чонгук, уже чуя приближение катастрофы. — И нам не стоит приближаться к дикому животному, это может быть опасно.       Тэхён взглянул на него таким взглядом, словно Чонгук только что убил человека, и ему сразу же стало не по себе. Видеть когда-либо ещё настолько разочарованный взгляд от Барби не хотелось.       — Ладно, — он тут же дал заднюю. — Давай глянем, что можно сделать.       На лицо Тэхёна сразу вернулась привычная яркая улыбка, и он, не раздумывая, ломанулся на помощь попавшему в беду зверьку.       Щенок, заметив их, тут же прижал уши и неожиданно грозно зарычал. Особенно негативно он почему-то был настроен именно против Чонгука, яростно прожигая его маленькими жёлтыми глазами и оскалив крошечные зубы.       — Он почувствовал, что ты не хотел помогать, — Тэхён бросил на него очередной недовольный взгляд через плечо.       Чонгук закатил глаза, а Тэхён уже вовсю сюсюкал с щенком, словно он маленький ребёнок. Он медленно протянул руку к проволоке, и зверёк тут же перестал рычать, жалобно заскулил, ткнувшись мордой в его ладонь.       — Это уже оскорбительно, — пробормотал Чонгук, офигевая от того, что даже дикие звери ведутся на очарование Барби.       — Подержи его, — попросил Тэхён, аккуратно беря щенка на руки и протягивая Чонгуку.       — Ни за что, — тот сразу же отшатнулся, брезгливо оглядывая пыльный серый комок.       — Чонгук.       Может, это и есть та самая «абракадабра» от Барби? Он произносит имя, и ты сразу ведёшься?       Потому что именно после этого «Чонгук», сказанного мягким, даже нежным тоном, он сразу же протянул руки и взял щенка. Тэхён же принялся освобождать его от проволоки.       «Ну, вроде не так страшно», — подумал Чонгук и зачем-то решил погладить присмиревшего зверька между ушами. Тот немедленно вывернулся, цапнул его за палец и снова зарычал.       — Ай, зараза! — Чонгук подпрыгнул на месте от боли, но щенка не выпустил.       — Не ругай ребёнка, ему страшно, — укоризненно произнёс Тэхён, продолжая распутывать проволоку.       — Мне вообще-то тоже страшно, — пробурчал Чонгук, больше не предпринимая попыток понравиться вредному детёнышу койота.       Через пару минут моток был снят, и щенок, оказавшись на свободе, первым делом начал ластиться к рукам Тэхёна, который его тут же забрал.       — Нет в этой жизни справедливости, — Чонгук посмотрел на укушенный палец, ощущая некую обиду.       Тэхён на это только рассмеялся, ласково поглаживая маленькую голову между ушами, но в следующий миг из-за небольшого пригорка донесся низкий предупреждающий рык. Они резко обернулись и увидели взрослого койота, который явно не был настроен дружелюбно.       — Ой, мама пришла, — тихо сказал Тэхён, опуская щенка на землю.       Чонгук, не осознавая своих действий, на чистых рефлексах шагнул вперёд, заслоняя собой Тэхёна.       — Уходи отсюда!       — Чонгук, это просто…       — Я сказал, назад, Барби!       Он широко расставил руки, пытаясь выглядеть больше и внушительнее, надеясь, что это отпугнёт от них хищника. Но койот внезапно рванул к ним. Щенок метнулся ему навстречу, а Чонгук совсем не героически дёрнулся в сторону, жмуря глаза и цепляясь ботинком за тот самый клубок проволоки. Всё произошло за доли секунды. Чонгук с девчачьим визгом полетел лицом прямо в пыль, а койот, схватив детеныша за шкирку, скрылся в неизвестном направлении.       Перевернувшись на спину и открыв глаза, Чонгук увидел белобрысую макушку в свете солнца.       — Я что, умер? — После удара о землю ему показалось, что перед ним ангел, настолько прекрасно было маячившее в небе лицо с доброй улыбкой.       Тэхён закусил губу изо всех сил, стараясь не рассмеяться. И только тут до Чонгука дошло, что никакой перед ним не ангел, а наоборот — дьявол в самом милом из его обличий.       — Только попробуй заржать, — он, кряхтя, поднялся, сплёвывая песок.       Угроза не подействовала, и Тэхён тут же разразился смехом под раздражённое фырканье сбоку.       — Ладно, прости, — начал тараторить он, доставая что-то из маленькой набедренной сумки. — Иди сюда.       Этим чем-то оказалась пачка влажных салфеток с ароматом клубники. Тэхён достал одну и принялся вытирать чужое испачканное лицо. Касания оказались такими нежными и приятными, что Чонгук был даже не в силах сопротивляться, поэтому позволил ему колдовать над собой, прикрыв глаза, чувствуя, как раздражение ускользает после прикосновений тёплых пальцев.       — Ну вот и всё, теперь ты снова красавчик, — удовлетворённо заключил Тэхён, закончив и убирая салфетки назад.       Чонгук пробурчал что-то нечленораздельное и поспешил к своему байку, надеясь, что Барби не заметил его залившееся краской лицо.       «Он правда считает, что я красивый?» — пропищала жившая внутри него маленькая принцесска, о существовании которой он и не подозревал. «А вдруг вайб Барби заразен, и я тоже теперь стану таким?» — вот теперь стало по-настоящему страшно.       Оседлав свою детку, он машинально глянул на приборную панель и замер.       — Чёрт.       — Что такое?       — Бензина мало, боюсь, не хватит до ближайшей заправки, — как же он не рассчитал! На Чонгука резко накатила паника.       — У меня есть с собой канистра, — ответил Тэхён, направившись к Голди.       Чонгук облегчённо выдохнул, наблюдая за тем, как тот открывает багажный отсек мопеда и достаёт оттуда большую розовую бутылку с блёстками внутри крышки.       — Это что? — отупело спросил он, когда Тэхён протянул её ему.       — Бензин.       — Почему он в этом?       — Ну, она красивая, — как ни в чём не бывало ответил Тэхён. — Кстати, а почему ты назвал меня Барби, когда сказал бежать от койота? — в голосе звучало искреннее любопытство.       Чонгук слил бензин из розовой бутылки в свой бак и обернулся.       — Ты реально не понимаешь или прикалываешься?       — Из-за цвета волос? — Тэхён смешно сморщил нос, задумавшись. — А вообще, Барби красивая, так что я не против.       Чонгук закатил глаза и обречённо покачал головой: это неизлечимый случай.       В итоге они вдвоём катили тяжёлый мотоцикл к колонкам, Чонгуку не хватило всего чуть-чуть. Наконец-то добравшись до заправки, он едва не расцеловал бензоколонку. Тэхён победно вскинул руки, словно выиграл марафон. Очень сильные, к слову, руки. Тэхён снял свою кофту и остался в белой майке без рукавов, и в этот момент Чонгука чуть не оглушило солнечным ударом. Под мешковатыми весёленькими шмотками Барби скрывалось поджарое мужское тело. И если до этого Чонгук уже успел поддаться его чарам, то теперь ещё и подбирал скопившиеся слюни, признавая чужую сексуальность.       «Ну и попал же ты, Чон Чонгук», — это всё, о чем он думал, когда они вновь выехали на дорогу.       После заправки, когда они продолжили ехать, Чонгук всё чаще ловил себя на том, что пялится на чужую фигуру впереди, но уже другим, более оценивающим взглядом.       Судя по дорожным знакам, до Лос-Анджелеса оставалось не так долго, но солнце уже клонилось к горизонту, и это слегка напрягало. Даже если он сам мог бы добраться до квартиры Чимина по темноте, как отпустить Барби одного? А ведь он даже не знал, зачем тот едет и к кому.       Представляя, как в итоге окажется в квартире друга, примет душ и завалится на диван с пивом, Чонгук не заметил, как небо потемнело. Он очнулся лишь, когда воздух стал ощущаться значительно холоднее, а где-то вдали раздался раскат грома.       Чонгук поднял глаза к небу и выругался.       Дождь в дороге — это дерьмо. Гроза, когда ты едешь на мотоцикле — дерьмо в квадрате. Он прибавил скорость, поравнялся с Тэхёном и, подняв визор, стал перекрикивать усиливающийся ветер:       — Когда доедем до ближайшего мотеля, надо будет остановиться!       Тэхён лишь согласно кивнул и прибавил газу. Чонгук даже не думал, что Голди может ехать так быстро, впервые за день они по-настоящему гнали вперёд.       Новый раскат грома принёс с собой дождь, который сразу же хлынул как из ведра. Тэхён сквозь пелену дождя ткнул пальцем куда-то вперёд, и Чонгук увидел, как за поворотом мигает красная вывеска придорожного мотеля.       К тому моменту, как они оказались внутри, успели промокнуть до нитки. Лиловый кардиган Тэхёна облепил его тело, а волосы повисли белыми нитями.       — Ненавижу грозу, — признался он низким шёпотом, и впервые Чонгук разглядел в красивых и обычно весёлых глазах тревогу.       — Нам один номер, — сразу же сказал Чонгук пожилому мужчине на ресепшене, который лениво отвёл взгляд от телевизора.       — Правда? — Тэхён повернулся к нему с надеждой во взгляде, пока мужчина выуживал ключ.       — Ты только что трясся как лист, не могу же я тебя оставить в таком состоянии, — отмахнулся Чонгук, стесняясь своей заботы.       Номер выглядел печально: старые обои, лампа с кривым абажуром, две кровати, стоящие на расстоянии полуметра друг от друга. Но это всё ещё было лучше варианта промокнуть под дождём и умереть от переохлаждения.       — Я первый в душ, — заявил Тэхён и тут же скрылся в ванной, прихватив небольшую дорожную сумку.       Чонгук только усмехнулся. Конечно. Кто бы сомневался.       Он разделся, развесив сырые вещи на стуле, достал из пакета сменную футболку и спортивки — единственную одежду, которую он взял с собой на пару дней в Лос-Анджелес. И пока Тэхён мылся, спустился к стойке узнать, продают ли тут какую-нибудь еду.       Через десять минут он вернулся обратно с пакетом, в котором лежали сэндвичи с ветчиной и кола. Нехитрый ужин, но зато не придётся ложиться спать с пустым животом.       Тэхён вышел из душа свеженький, распаренный и переодетый в огромную розовую футболку, доходящую ему почти до колен. Чонгук от такого вида Барби неосознанно сглотнул и отвернулся.       — Что это? — любопытный нос сразу же полез в пакет.       — Наш ужин, — коротко ответил Чонгук, раскладывая улов на покрывале.       Тэхён уселся на кровать, скрестив ноги по-турецки, и, ухватив сэндвич, радостно зашуршал упаковкой. Они ужинали и обсуждали, как с рассветом поедут вновь, чтобы поскорее добраться до города. Чонгуку было на удивление хорошо и уютно рядом с Тэхёном, словно они были знакомы тысячу лет. Это и пугало, и в то же время кружило голову. Ведь он ещё никогда не встречал парня, подобного Барби, такого, с которым хотелось бы вот так просто сидеть, есть вкусную еду, болтать, может быть, смотреть фильмы или играть на пару в видеоигры. Почему впервые он ощутил это именно с ним?       Позже Чонгук тоже принял быстрый душ, и они улеглись спать. Физическая и эмоциональная усталость вырубила Чонгука моментально, и только глубокой ночью он проснулся от особо сильного раската грома за окном. С соседней кровати донёсся жалобный всхлип. Он приподнялся на локте и прислушался. Всхлип повторился.       Чонгук шумно выдохнул, поднялся и, не давая себе возможности передумать, подошёл к соседней кровати.       — Подвинься.       Тэхён резко обернулся. В темноте блеснули мокрые глаза.       — Что?       — Подвинься, Барби. Я не буду повторять ещё раз.       Он лег рядом, прижимаясь вплотную, ведь кровать была узкая, и, обхватив Тэхёна за плечи, крепко притянул к себе. Тот на секунду замер, а потом громко и облегчённо выдохнул.       — Я с детства боюсь грозы, — прошептал он куда-то в шею Чонгука. — Меня однажды заперли дома одного во время бури, и с тех пор всё. Глупо, да?       — Нет, — тихо ответил Чонгук, проводя ладонью по еще влажным волосам. — Совсем не глупо.       Он прижал его к себе ещё сильнее, ощущая, как чужое тело перестает дрожать, а дыхание выравнивается.       Тэхён наконец-то уснул, а Чонгук ещё долго смотрел в темноту, понимая, что скоро они окажутся в Лос-Анджелесе и расстанутся навсегда. Но, кажется, ему этого уже не хотелось.       Как это часто бывает, после грозы наутро небо за окном было кристально чистым, без единого облачка. Лишь мокрый асфальт и не до конца просохшие лужи напоминали о ночном бесчинстве стихии. Чонгук седлал свою детку, вспоминая утро.       Он проснулся с чувством тяжести на груди. Продрав глаза, Чонгук осознал, что наглый обладатель белобрысой макушки, можно сказать, распластался на нём. Конечно, кровать была узкой для двоих, но блин, он что, похож на матрас? Аккуратно спихнув с себя бессовестного захватчика, Чонгук поднялся с постели. Тэхён же только что-то пробурчал и распластался звездочкой на спине, продолжая дрыхнуть. Его лицо во сне казалось почти мальчишеским, губы были слегка приоткрыты, а ресницы дрожали. Внутри Чонгука что-то опасно и сладко сжалось. Он наклонился к чужому лицу и аккуратно убрал со лба упавшую прядь волос. И почти сразу же отшатнулся, тяжело выдыхая.       — Ты что, маньяк? — сонно пробормотал Тэхён, приоткрывая один глаз.       Чонгук закатил глаза и отошёл в сторону, скрывая краску смущения, затопившую его лицо.       — Нам пора выдвигаться, — пробурчал он, переводя тему.       — Ага, — Тэхён потянулся всем телом, напоминая гибкую кошку.       Кажется, у Чонгука проблемы. Он опять безбожно залип на чужое тело, и, судя по хитрой улыбке, Барби это заметил.       И сейчас, когда он вновь ехал позади, в голове крутилась лишь одна мысль: до расставания осталось всего ничего.       Когда они наконец свернули на широкую улицу у въезда в город, Тэхён поднял руку, давая знак остановиться. Припарковавшись у тротуара под пальмой, Чонгук снял шлем, не понимая, куда спрятать взгляд, потому что смотреть на Барби сейчас было жутко неловко. Он не любил прощания, особенно тогда, когда не хотел расставаться.       — Не забудь заехать в мастерскую, — улыбнулся Тэхён. — Думаю, они быстро решат твою проблему.       — Обязательно заеду, — сдавленно произнес Чонгук. — Спасибо тебе и… Голди за сопровождение.       — Нам понравилась ваша компания, — голос Тэхёна звучал бодро и искренне. — Может быть, ещё встретимся.       — Да, может… — Чонгук вдруг понял, что ничего не знает о Барби: ни где он живёт, ни зачем ехал в Лос-Анджелес один на своей жёлтой Веспе. Ни того, есть ли у него парень… От последней мысли всё внутри словно заморозилось, несмотря на жару вокруг.       Хотелось сказать: «Дай свой номер», или «Давай хотя бы выпьем кофе». А если уж совсем честно: «Я не хочу, чтобы это заканчивалось».       Но язык вдруг стал бесполезным куском мяса.       Тэхён слез с Голди, шагнул ближе, поправил ему ворот футболки, словно это было необходимо, улыбнулся той самой улыбкой, от которой все вокруг падали к его ногам, обутым в розовые кеды, а потом, как в замедленной съёмке, наклонился и, поцеловав Чонгука в щёку, прошептал:       — Пока, Чонгук.       — Пока, Барби, — хрипло вырвалось в ответ.       Тэхён рассмеялся, надел шлем, сел на Голди и уехал, растворяясь в городском потоке машин, а Чонгук ещё долго стоял и смотрел ему вслед, чувствуя, как жёстко он только что лажанул.

***

      Чимин встретил его радостным воплем:       — Ты приехал! — через секунду друг уже висел у него на шее. — Боже, я так рад, что ты смог добраться! Честно говоря, когда ты сказал, что погонишь на своём моцике, это меня напрягло.       — Спасибо за веру в меня, — мрачно отозвался Чонгук, разуваясь.       — Эй, — Чимин внимательно прищурился, — ты чего такой хмурый? Случилось что-то?       Чонгук молча прошёл в комнату и плюхнулся на диван, не дожидаясь приглашения.       Чимин, смекнув, сразу же ломанулся к холодильнику, взметнув белым хвостиком, и вернулся с холодным пивом. Протянув одну банку Чонгуку, он уселся рядом с ним на диван и тут же выпалил:       — Колись!       — Нечего колоться.       — Чон Чонгук, я знаю твою кислую рожу пятнадцать лет. Тут два варианта: либо кто-то помер, либо мир сошёл с ума, и ты влюбился. Так как второй вариант слишком нереальный, ставлю на первый. Ты что, пустынную лису сбил по дороге?       Чонгук с громким щелчком открыл пиво и сделал большой глоток. Тяжело вздохнув, он всё же сказал:       — Я встретил парня на дороге.       Глаза Чимина стали похожи на европейские, так сильно он их округлил.       — И? — Он аж подпрыгнул от нетерпения.       Чонгук залпом опустошил банку и рассказал всё. Про поломку его детки, про Голди. Про картошку с мороженым, щенка койота, грозу и мотель. Про то, как Тэхён спал у него на груди, такой невероятный и очаровательный. И про то, что он даже не взял его номер.       — Ты что?! — воскликнул Чимин, уставившись на него с таким ужасом, будто он реально лисицу сбил.       — Не взял его номер, — повторил Чонгук.       — Ты провёл романтический роуд-трип через пустыню с невероятно красивым и очаровательным парнем, спал с ним в обнимку в мотеле и НЕ ВЗЯЛ НОМЕР?!       — Не ори, — Чонгук сморщил лоб. Да, он полный идиот, он и сам в курсе, можно не напоминать.       — Ну уж нет, я буду орать!       Чонгук откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза. В груди тянуло тупой болью.       — Я упустил его, Чим…       Видимо, его вид был настолько расстроенным и печальным, что друг захлопнул рот и просто крепко обнял, утешая.

***

      Чонгук, как и обещал, отвёз свой байк в мастерскую, пока гостил у Чимина. И теперь в Вегас смог вернуться без волнений о том, что сломается на полпути. Хотя, честно говоря, лучше бы он снова встрял где-то посреди пустыни, чем ехал назад один. Сердце безумно тосковало по блондинистой макушке и красивой улыбке, которые он всё время пытался найти в толпе. Но ни в Лос-Анджелесе, ни в Вегасе Чонгук так и не увидел Тэхёна.       Хотя один раз он даже пошёл за каким-то парнем через парковку супермаркета, пока тот не повернулся, злобно на него зыркнув.       — Совсем поехал, — пробормотал Чонгук самому себе.       А что происходило в его сердце, когда он видел что-то желтое на периферии зрения, не описать словами. Вот только никогда этот жёлтый цвет не оказывался Голди. Чем угодно, но не ей.       Он открывал соцсети и искал там всех Тэхёнов подряд. Но это не дало результата.       Как-то вечером Чонгук заказал домой картошку с мороженым, сидел у окна и смотрел в пустоту, поедая её.       — Ненавижу тебя, Барби, — произнёс он, когда доел всё до крошки.       Это была огромная ложь.       Лето подходило к концу, когда ему пришло долгожданное письмо о переводе из университета Невады в колледж изящных искусств. Наконец-то Чонгук исполнит свою мечту и будет обучаться на музыкальном факультете.       Это была лучшая новость за всё лето.       Пение было тем, что Чонгук обожал с самого детства, но каждый раз отодвигал на задний план ради серьёзной карьеры. Лишь окончив первый курс юридического, он понял, что так жить не сможет. Собственная мечта стала важнее чужих ожиданий, и он решился на перевод.       Сентябрь наступил очень быстро. Новый кампус, одногруппники, учёба — всё это затянуло с головой, и впервые за последнее время он смог отвлечься от мыслей о Тэхёне.       Может быть, судьба ждала именно этот момент?       Чонгук шел через парковку после первой пары, закинув сумку на плечо, когда его взгляд зацепился за вспышку желтого. У дальнего бордюра между машинами стояла желтая «Веспа», на руле которой висел шлем, обклеенный наклейками.       Он стоял и пялился, не моргая, боясь вдохнуть, словно если он шевельнётся, мираж рассеется. А потом за спиной прозвучало:       — Чонгук.       Низкий мягкий голос, от которого по загривку сразу же побежали мурашки. Он обернулся. Тэхён стоял в нескольких шагах — в широком нежно-розовом свитере. Его волосы чуть отросли, но улыбка была той же, что и раньше, самой очаровательной на свете, способной покорить любого. Улыбка, перевернувшая жизнь Чонгука с ног на голову, как и её обладатель.       — Барби… — он резко выдохнул воздух.       Тэхён прикусил губу, будто пытался сдержать смех.       — В моих мечтах наша встреча была романтичнее, — его лисьи глаза хитро прищурились.       — Заткнись, — Чонгук закатил глаза и в два шага сократил расстояние, разделяющее их.       Больше не было никаких сомнений и страхов.       — Можно? — прошептал он прямо в пухлые розовые губы, обхватив ладонями чужое лицо.       И едва Тэхён согласно кивнул, поцеловал его нежно, но в то же время жадно, словно наконец-то нашёл свой оазис, после того как долго блуждал в пустыне.       Разорвав поцелуй, когда им стало не хватать воздуха, Чонгук упёрся лбом в его лоб и тихо произнёс:       — Не хочешь поесть со мной картошки с мороженым?       Тэхён засмеялся — счастливо и звонко, до влажного блеска в глазах.       — Очень хочу.       И Чонгук сразу же взял его за руку, переплетая пальцы. Они шли к ближайшему кафе. Им предстояло многое обсудить, но что Чонгук знал наверняка уже сейчас: своего Барби он больше никогда не отпустит.