Тоска

Тоска была выделяющимся чувством. Раньше он стоял в одном из бесконечных коридоров ТВ-студии, сверкая в пожелтевшем свете ламп и расплываясь в улыбке. Вокруг толпились такие же, как и он: ничем друг от друга неотличимые. Они не могли разговаривать — не имели приспособлений — только ворковали, улюлюкали, перекликались. Он чувствовал себя причастным, когда находился там, глупо улыбался и тянулся миниатюрными антеннами к прохожим. Пока в один из дней перед ними не возник низкий темнер с ромбовидной головой. Меж его усталых глаз пролегла складка. Столбик не нашел это чем-то из ряда вон выходящим — Пиппинс всегда был таким, когда "Главный телевизор", что-то громко ему объяснял. Они не понимали ни слова, но на всякий случай боязливо поджимали антенны и застывали. — Странно. Разве они не были одного роста? О телевидение... Почему я вообще должен этим заниматься? Пиппинс массировал то, что должно было быть переносицей. Столбик не подозревал, что не вышел габаритами — если внимательно присмотреться, то можно заметить, что он ниже других. — Надо заменить, пока Тенна не увидел. Столбик не понял ровным счетом ничего — и всё же внимание не могло не польстить. Засверкав улыбкой, Тенна потянулся навстречу. От него небрежно отмахнулись, как от назойливой мошки. — Хватит с меня этих... Телевизоров! Всё, иди сюда, — Пиппинс быстро отцепил ленту от столба и потянул его вверх. Тенна выглядел озадаченным, остальные непонимающе загудели. — Да на что ты закреплен... Давай..! — Пиппинс запыхтел, отчаянно пытаясь оторвать дышащий ему в руку столб. Столбик к нему принюхивался — Пиппинса это напрягало. Не будь в этом необходимости, Пиппинс в жизни к нему бы не подошёл! Фу! Как противно! Руки, схватившие стержень, были потные и теплые. Столбик еще не определился с тем, нравилось ему или нет. — Может тебя откручивать надооооаааайайай...! — Столбик ткнулся острым носом в запястье. Его резко пустили. Пиппинс затряс рукой с такой силой, словно ее осквернили. — Агх! Я больше так не могу! Не клюй меня! — Пиппинс пригрозил ему пальцем, но быстро сдался, сдувшись, как воздушный шарик. Столбик улыбался. Улыбался прямо ему в лицо, пока он... Он!.. Переполнившись гневными чувствами, Пиппинс возобновил попытки с новой силой. Почти оторвал, почти ото... Треск. Он оторвал стержень с куском пола. —... Оу. Пиппинс застыл. Какое-то время он молча глядел на кусок от пола. Вскоре он засуетился. Обеспокоенно заозиравшись, Пиппинс принялся вставлять столб обратно. Тенна перестал тянуть уголки рта вверх и выглядел абсолютно ошарашенным. Что происходит? Ровно он больше стоять не мог — каждый раз, когда ставили, падал и стукался затылком о стену. Ауч! — Агх! Еще хуже! Хуже! Хуже! Так... Так... Ладно. Сейчас я тебя отсюда по-быстрому унесу и что-нибудь придумаю... Ну должно же что-то лежать в подсобке... Точно! Подсобка! Столбик неаккуратно закинули на плечо и понеслись с ним вперед. Он, как и остальные, был растеряны. Всеобщий гул становился все громче и громче и ни один не упустил возможности повернуть голову им вслед. Тенна не бывал за пределами своего коридора и не мог вообразить, что такая вещь, как смена локаций, возможна. Разве мир не состоит из длинного помещения, в котором в одно и то же время возникают и пропадают похожие существа? Картина мира трескалась и с одного коридора разрасталась до двух, трех, четырёх... Столбик акцентировал внимание на пестрящих картинках, а не на том, что его, между прочим, наглым образом "лишили почвы под ногами". О недоброжелательных намерениях Пиппинса он и не подумал — таких в его кругозоре просто не существовало. Тенна понимал примерно...ну... Он ничего не понимал. Эти самые коридоры, все с пушистым красным ковром, ничем не отличались друг от друга, но до чего же захватывающее оторваться от пола и быть унесённым невесть куда. У него появилась догадка: они ходят по кругу. Неужели все это время остальные ходили туда-сюда, пока не проходили мимо него? Столбик взволнованно развел антенны и издал звук, похожий на чих — одежда Пиппинса отторгающе щекоталась. Он ощущал себя Икаром, покоряющим небесные просторы. Бдительности, которой у него толком никогда и не водилось, он лишился окончательно. Через пару минут они пришли к некому закрытому помещению. О существовании дверей Тенна не догадывался. За этой было темно, тесно и лишь тускло горела лампа, качающаяся на нитке — гораздо тусклее тех, к которым он привык. Столбик поморщился от непривычки. Свет обычно выключали по расписанию, а сейчас только утро. Тенна огляделся. Вокруг громоздились нераскрытые коробки, странные безделушки, иная всякая всячина, едва проглядывающаяся в полумраке. Столбик пофыркал от ощущения, которое можно разве что обозвать как "очень пыльное" Его всунули меж крупных коробок, и он радостно заулыбался, глядя на лицо Пиппинса. Остальных тоже сюда принесут? Или его сейчас еще куда-нибудь отправят? Новый коридор? МНОГО новых коридоров? Вау, это так здорово! Наверное. . . Он не переставал сиять. Новый "друг" рыскал по комнате и пытался найти что-то, что для Тенны оставалось загадкой. — Ну где же... Где же, где же... Если Тенна заметит — хана! Хмхмх... Надо спросить у других, вдруг кто-то знает... — Тяжело вздохнув и тщательно потерев лицо руками, Пиппинс с несчастным видом направился к выходу, бросил короткий взгляд на улыбчивый столбик и захлопнул дверь. Воцарилась плотная тишина. Столбик ожидал, что вот-вот что-то случится. Он гордо стоял на полу, с куском которого здесь оказался. О, ждать он умел! Ладненько. Нужно подождать. Совсем чуть-чуть. Совсем... Чуть-чуть... . . . Сложно ориентироваться во времени без отключения света на время "Тихого часа" Вокруг ничего не происходило, а лампочка, единственный источник света, успела осточертеть. Он изучил окружающее пространство до дыр и заскучал по привычному освещению. Особенно сильно Тенну беспокоили темные углы, куда свет совсем не попадал — они виделись ему бесконечными пещерами. Когда же он вернется? Периодически Тенна слышал отдалённые шаги и каждый раз надеялся, что это к нему. Никто не заходил. Держать улыбку становилось все тяжелее. Он ощущал что-то новое, очень неприятное. Что-то, что не походило на желание радоваться всему вокруг. Его накрывало тоской. Ждать оказалось невыносимо. Такие, как он, не должны были испытывать что-то кроме беспричинной, слепой радости. Сколько прошло? Он не в силах предположить. Ни его собратьев, ни их привычного щебетания... Ни-че-го Улыбка померкла окончательно. А в один из дней, когда он дернулся, упал в щель меж коробок. Наружу торчали только длинный нос и антенны, тянущиеся вверх. Тенна резко перестал дёргаться и протяжно выдохнул. Если бы он мог захныкать, он бы захныкал. Почему ждать так трудно и тоскливо? Хорошо. Хорошо... Осталось потерпеть совсем немнож... Послышался скрип. Столбик беззвучно ахнул. За мной вернулись! — застучала мысль внутри — За мной пришли! Нужно улыбаться как можно шире! Только бы заметили! Он радостно вздернул антенны и растянул рот. В каморку пролился свет. — Так... Кажется, Тенна просил принести ему ту зелёную хрень... Голос был совсем другой. Это явно не Пиппинс. Чья-то рука схватила столбик и подняла. Он заулыбался еще сильнее — до боли в уголках рта. Перед ним стоял кто-то длинноносый, в красном пиджаке и жёлтом галстуке. Точь-в-точь таком же, как у его версии побольше. — Ммм... Не то, — фыркнул странный человечек, собираясь бросить находку в сторону. Но вдруг он резко остановился. — О. Ха-ха, прямо как в коридоре. Что ты здесь делаешь? — Его неспеша покрутили, — Какие же Вы все-таки странненькие. Он внимательно посмотрел на радостное нечто и подошёл к стене, чтобы поставить его ровно. Прямо рядом с коробкой, на которой лежала зеленая папка. — Вот так... Стой. Иии... О! Вот она. Спамтон схватил зелёную папку, быстро пролистал, пригладил уложенные волосы и захлопнул ее. Аддисон глянул на дверь — не подглядывает ли кто — и бережно поправил одну из антенн столбика. У него, отметил про себя Тенна, руки не такие потные, как у Ромбовидного. Приятно. — Не скучай тут. Мне стоит поторапливаться, большой парень ждет, — он улыбнулся краешком губ и подмигнул. Столбик смутился. Он не знал, что это значит — глаз-то у него нет, — но внутри погорячело. Спамтон направился в сторону двери, кивнул на прощание, издал неловкое "кхм" и поспешил прочь, бросив короткую фразу тому, кто его, видимо ждал. Дверь закрылась. Улыбка спала с лица столбика. Он ушёл?.. Но Тенна же столько ждал! Почему его не забрали? Неужели решили оставить здесь навсегда? Он недостаточно ярко улыбался? Пришел в негодность? Тот темнер выглядел довольным, что ему не понравилось? Никому не нужен. Совсем никому. Антенны на макушке опустились, губы задрожали. Его навестили, но стало только хуже. После капли желанного внимания он понял, что больше не может терпеть. Но и деть себя совсем некуда. За что же так с ним? От слезного созерцания половиц Тенну отвлекла ноющая боль в левой антенне. Он ухнул и внезапно поднял экран вверх. Антенны выпрямились, и с них слетело что-то... Что-то крошечное. Оно стукнулось о стену, недовольно зацокало и запорхало вперед. Нечто село на голову Тенны. Он, в состоянии обиды, плаксивости и боли, уже не знал — возмущаться ему, бояться или... Не кто иной, как уменьшенная версия того длинноносого мужчины, склонилась над ним вверх тормашками, заглядывая туда, где у других посажены глаза. Боже! Оно живое! Живое! Столбик запаниковал и бешено закрутил головой. Голову тут же отпустили, но кроха съехал по носу и крепко за него ухватился, пытаясь не упасть. Он бил его пушистыми крылышками по носу и протестующе верещал. Тенна был как слон, испуганный мышкой. Существ меньше он пока не встречал! Кроха запорхал с новой силой, и столбик случайно проглотил слетевшее пёрышко. Он закашлялся, но головой трясти перестал и наконец соизволил посмотреть внимательнее. Мама Мия, что он творит?! Столбик, осознав, что пытается скинуть единственного, кто есть в комнате, наполнился стыдом. Копия уже ушедшего темнера выглядела взъерошенной и хмурила густые брови. Тенна стыдливо наклонил к нему антенну и любопытно, не без спрашивающей осторожности, ткнул экзотическую... Птицу? Крылатого таракашку? Ангелочек зажмурил один глаз, когда шарик на конце антенны начал гладить его по лицу. Он фыркнул, смягчился, взмахнул крыльями и обхватил кончик антенны крошечными руками. Тенна приподнял антенну, позволяя ему перебраться обратно на макушку. Спамтон пригладил складки пиджака, крылья, немного постоял, а потом спрыгнул и подлетел к лицу столбика, осматривая его как диковинку. Он все еще был слегка недоволен и потрясен такой взбучкой. Тенну это отчего-то обрадовало — хоть кто-то есть в этом одиноком месте! И тут же он снова испугался: а вдруг сейчас уйдёт? Тем более после такого приема! Чтобы новый забавный гость с длинным носом и уже растрепанной причёской не исчез, Тенна улыбнулся. Проверенный способ, работает безотказно! ...почти безотказно. Ангелок непонимающе заморгал, вышел из оцепенения и поправил галстук. В следующую секунду он весь подобрался, как гордый павлин, и подмигнул Тенне, указав пальцем на его нос. Из пальца вылетели зеленые искры. Столбик замер в изумлении. Мини-Спамтон его реакцией остался доволен — он сложил руки на груди и самодовольно кивнул. Затем прильнул плечом к теплому корпусу позолоченной фигурки и подмигнул еще раз. У Тенны скрутились антенны, щеки напряглись до предела. Было в этой радости что-то особое. Что-то очень лестное. Щёлкнув пальцами, ангел вызвал письмо и с достоинством протянул телевизору — очень этим взбудораженному, но старающемуся держаться. Не зная, что делать, столбик пошире открыл рот, высунул язык и облизнул Спамтона, медленно, с громким чавканьем. Ангел потрясенно открыл рот и скривился — вся его причёска испорчена, а сам он — в непонятной прозрачной субстанции. Тенна с аппетитом проглотил письмо и благодарно прижался щекой к своему протестующему адресанту. Честно говоря, странная плоская штука не была вкусной. Но нельзя же обидеть повара! Нужно показать, что понравилось! Ангел заворчал — но все же слегка улыбнулся в ответ. Для Тенны это было самым лучшим, самым понятным знаком из возможных. Ангел отлетел от столбика, вытер щеку от слюны и с брезгливым видом вытер руку... Прямо о Тенну. Для столбика это, кажется, в порядке вещей. Спамтон подлетел поближе, послал ему новую порцию зелёных искр, помахал на прощание и испарился с тихим "Пуф" Тенна до последнего прислушивался к иссякающему звуку и принюхивался к запаху. Похоже на попкорн. Он загрустил в тот же миг. *** Прежде чем в каморке начало что-то происходить, прошло немало времени. Все эти дни (недели?) Тенна грустил и дулся. Особенно на того маленького ангела — который так кокетливо ему подмигивал, а потом взял и пропал, будто бы возник лишь смеха ради. Поэтому, когда тот появился в следующий раз, Тенна, невзирая на тянущее в "груди" счастье, показательно надул губы и отвернулся. Он был так рад! Но так не хотел, чтобы его бросали. Слепая обида перевесила рвение как следует поприветствовать ожидаемого гостя. Ангел недоуменно летал вокруг, запуская зелёные искры. Они осыпались на пол и отскакивали от золотого бока. Никакой реакции. Тогда он щелкнул телевизор по антенне. Тот обиженно повернулся. Ангел не сразу понял, в чем успел провиниться. Спамтон похлопал его по макушке и аккуратно присел у кончика носа. Пошарил в кармане и достал письмецо, такое же как прошлое Находчивый ангел зашуршал бумагой, вынул листик и показал Тенне. Столбик, опешив, перестал супиться. На листочке был изображён Тенна, нарисованный куском грифеля: нос больше остального тела, антенны —две толстые палочки, стержень идет криво. Тенна мало смыслил в искусстве, так что нашёл рисунок очень на себя похожим. Обиду как ветром сдуло. Столбик ярко покраснел и издал нечленораздельный, одобрительный звук. Ему картинки рисуют, а он еще и обижается! Столбику стало стыдно. Тенна сконфуженно улыбнулся и больше не пытался съесть листочек — на него приятнее смотреть. Ангел горделиво приподнял голову и помахал рисунком. Хватит оваций, не смущайте Спамтона! Он показал рисунок с разных ракурсов, наслаждаясь восхищенными вздохами единственного зрителя своих творческих начинаний. Тенна снова потер его антенной. На этот раз волосы ангела встали дыбом. *** Тенне было одиноко. По ночам к нему прилетал искренне, бесповоротно полюбившийся ангел. Столбик ждал его с таким нетерпением, что, казалось, еще чуть-чуть — и он рассыплется на золотые искры. Ангел почти никогда не являлся с пустыми руками. В каждую встречу он приносил гостинец: то рисунок, то бумажный самолётик, которого потом запускал с макушки Тенны. Свое творчество Спамтон разложил на коробке по соседству. И теперь столбик целыми днями мог разглядывать пестрые листочки, а не опостылевший сумрак в свете блеклой лампы. Вместе они проводили время часами: играли друг с другом, терлись носами, ворковали на своем особом языке и изучали рисунки. Если ангел не приносил готовый, он рисовал на месте, командно указывая, куда столбику повернуть голову для удачного ракурса. Больше всего Тенна любил тереться с ангелом щеками — он на ощупь мягкий и совсем не потный, как ладони больших темнеров. Спамтон засыпал на его макушке, свесив мягкие крылья к лицу и мирно посапывая. Становилось тихо, спокойно. Это всегда вызывало противоположный колющий жар в области щек и пульсацию внутри антенн. У Тенны никогда не было настолько теплой компании — у него вообще никого не было, не считая остальных столбиков. В эти моменты он чувствовал себя безмерно, неправдоподобно хорошо. Но Спамтон приходил не так часто, а без него Тенна печалился. Он перестал обижаться, но загоняться и думать, что однажды ангел не придет — нет. Иногда созревала крамольная мысль — его проглотить — тогда Спамтон никуда не уйдет. Тенна сразу же ее отбрасывал. Вдруг ему тоже станет темно и одиноко? А если ему уже надоела компания столбика? Ведь если бы не надоела — разве не проводил бы он тогда с ним все свое время? Тенна мог бесконечно гадать и беспокоиться, изнывая от выдуманных страхов. Он так невозможно скучал. По остальным. По гулкому коридору. По Спамтону... Но ему оставалось только стоять. Однажды ждать пришлось дольше обычного. Столбик успел распереживаться до дрожи в антеннах и почти вернуться к той самой мысли с проглатыванием — не такая уж и плохая идея, если подумать. Прошло уже в два раза...нет, в три раза больше времени! Это пугало. До одного момента. Нежданно-негаданно, вместо ангела, в каморку шагнула его большая копия. Тот самый в красном пиджаке, с желтым галстуком и длинным носом. Он задумчиво почесал подбородок и остановил взгляд на остолбеневшем Тенне. — А вот и ты. Так... Отлично. То что нужно. Спамтон, не мешкая, подхватил его и потащил на выход. Столбик не успел сообразить, что произошло. Спустя недели, а может и месяцы заточения, на него упал свет. Потмневшее от темноты золото вспыхнуло. Сотни ламп принялись жечь несуществующие глаза Это действительно происходит? Знакомые столбики, такие же как он, встречали его с тем же изумлением, с которым когда-то провожали. Тенна смог спокойно вздохнуть. Тоска, преследовавшая его даже в компании ангела, отпустила. Всё завибрировало, заликовало. Захотелось отрастить ноги и бежать, куда глаза глядят, лишь бы не возвращаться в ту душную щель между коробками. Свобода! Тенна задергался, забился и услышал смешок и просьбу быть потише. Эйфория переполняла. Но радость тут же захлестнула тревога. А если несут в другую каморку? Что тогда? Спамми не найдёт его больше никогда! Божечки, и правда — как ангел поймет, где он?.. — Приспичило же ему... Нет он точно издевается, декор ему подавай, — проворчал под нос Спамтон, — Заставил бы это своего Пиппинса сделать. Они зашли в яркую комнату с клетчатым полом. Тенну понесли к двери с эмблемой звезды и поставили сбоку. — Ага... Отлично. Стой тут. Спамтон отходит в сторону. Осматривает. — Неплохо. Сейчас что-нибудь еще подыщем... Столбик не понимает, что происходит. Но от эмоций, преимущественно положительных, вибрирует и улыбается. Местечко выглядело мило и... Так светло: только разглядывай и разглядывай! Свет падал на его улыбчивый экран. Подавленность, пусть он сейчас и был наедине с собой, не вернулась. *** Прошло всего несколько дней. А казалось — вечность. Его жизнь превратилась в то, о чём он, сидя в тёмной каморке, даже мечтать не смел. Здесь постоянно кто-то был. Гулко, людно, ярко. За другими было интересно наблюдать. Мимо то и дело проходил большой телевизор в компании с копией его ангела. На диване сидели темнеры и тыкали в чёрные прямоугольники — от их прикосновений картинки на огромном экране сменяли друг друга. Дольше всех в комнате задерживались трое: мужчина за барной стойкой, бесконечно протирающий стаканы, и смешная парочка, которая всегда держалась вместе. Тенна поймал себя на уколе зависти. Как бы он хотел показать это место Спамтону! Интересно, ангел тоже сверкает в свете ламп? Столбик растягивал уголки рта на полную мощность. Он купался во внимании улюлюкающих обитателей ТВ-мира: кто-то считал нужным пригладить ему антенны, кто-то закатывал глаза — слишком уж он напоминал кое-кого из не самого лояльного начальства. Большой телевизор отреагировал на него одобрительно — бросил пару фраз в восхищённом, почти восторженном тоне. Всё было замечательно. Интересно. Но счастье не приходило. Где же Спамтон? Его так давно не было! Тенна представлял, как ангел мечется по студии, ищет — и не находит. Как думает, будто его телевизор сам ушёл. Бросил. А может, он вовсе не ищет. Может, решил раз и навсегда покончить с этим. От любой из этих мыслей становилось невыносимо. Столбик смотрел на двери и надеялся. Так же, как надеялся тогда — в первый раз, в тишине каморки. Сегодня в зале было совсем пусто. Все съемки отменили — Дримурры решили выбраться на неделю в отпуск. Столбик, как обычно, улыбаясь в сторону противоположной стены и переживая от того, что никого нет, почувствовал, как его дернули за антенну. В до боли знакомой манере. Тенна перепугался и закрутил головой. Маленькое пернатое существо ойкнуло и, как и в первую их встречу, крепко ухватилось за Тенну, сразу не признавшего Спамтона. Ангела охватило чувство дежавю. Столбик замер, как только разглядел знакомый красный пиджачок, нахмуренные брови... Мысли в голове закипели, смешались в единый ком. Тенну захлестнуло оглушающей нежностью и детским восторгом: Его не бросили, он пришел! Пришел! Тенна так невозможно соскучился! Ангел недовольный вид сохранить не смог — морщины на лице разгладились, и он впечатался Тенне в лицо. Вместо зеленых искр ангел крепко чмокнул в губы. Крепким решительным поцелуем. Тоже скучал? Столбик в эту же секунду нагрелся и упоенно вытянул антенны. Он незамедлительно получил еще один поцелуй. Ангел снисходительно захихикал и приласкал его, потрепав за щеку и приобняв, насколько позволяли короткие ручки. Тенна почти инстинктивно придвинулся к маленькой теплой руке. Прижался и на секунду замер. Они приветственно потерлись носами. Терлись долго, не могли насытиться после долгой разлуки. Ангел отлип. Спамтон высунул кончик языка и зашарил в кармане, доставая полное, пухлое письмо. Ангел открыл его. Оттуда посыпались уже знакомые картинки, бережно перенесенные из каморки сюда. Тенна влюблённо замычал и получил за это шутливый щелбан. Спамтон снова рядом. Всë налаживалось.