the mechanism.

      они давно исполнили свою мечту, если когда-то, конечно, мечтали об этом.       сквозь пальцы времени утекло достаточно, чтобы попросту легко позабыть о том, что когда-то волновало и казалось важнее всего остального, что только было или ждало, чтобы наконец случиться.       но будущее сложилось тем самым неожиданным образом, который никогда не удастся представить, даже если постараться как следует; в особенности из-за того, что оно стало совместным.       сакуса и подумать не мог, что тот самый надоедливый парень из тренировочного лагеря, спустя годы будет не только стоять по ту же сторону сетки, но и забавно ворчать под ухом поздним вечером про далёкие урны и раздражающих людей, которым нужно всегда улыбаться.       сейчас уже всё вокруг другое, и они — точно не те, какими когда-то были.       оба зрелы, красивы, профессионалы в своём любимом всей душой деле — волейболе. волейбол для них — по-прежнему не просто спорт, а целая жизнь; важная частичка простого механизма под названием «счастье».       счастлив ли сакуса киёми?       его невероятно гибкие ладони теперь вызывают восхищение у целого мира, а раньше они считались чем-то уродским, больным и неправильным. теперь его рук иногда касаются пальчиком, немного игриво, но нежно, будь они на тренировке, в общественном транспорте, в супермаркете или дома — подобный жест уже привычный.       сакуса любит его, хотя раньше одни только мысли о контакте с другим человеком вызывали приступ тошноты и фантомное раздражение на коже; от простого рукопожатие хотелось стереть себе кожу или мылом, или спиртом, если не отрубить кисть в принципе.       но ацуму всё равно любит сильнее. невинные и «случайные» касания пальцем нравятся не меньше настойчивых, нетерпеливых и обжигающих.       счастлив ли он, что люди теперь узнают его на улицах? просят дать автограф, сделать совместное фото?       нет, киёми никогда не был поклонником всеобщего внимания, и оно всё ещё его немного пугало. конечно, с возрастом злоба на общество постепенно стихла: как никак, сакусу удалось убедить, что действительно больные чем-то люди, как правило, сидят дома, а не разносят инфекцию по японии.       да и мейан наряду с менеджером долго умолял (не на коленях) стараться более мягко общаться с фанатами, избегая резкости и... всего остального, что в сакусе с самого рождения закручено до автоматизма.       «чтобы гадости про тебя в интернете не писали».       на самом деле киёми всё равно на мнение людей, но он не был эгоистом хотя бы потому, что его волнует хорошая репутация его волейбольной команды. и вкупе с тем репутация ацуму. все они не должны страдать из-за его вражды с грязными и больными людьми.       «но страдают из-за тесных связей с больными на голову людьми» — цитата осаму мии, вырвана из контекста, но считается лучшей для всех, самой лучшей для суны ринтаро и самой худшей для ацуму мии в совокупности.       сакусе не симпатизирует ни один вариант из существующих. хотя по логике он должен поддерживать своего парня, будучи хорошим парнем, но не поддерживает.       сакуса считает, что издёвки сугубо братские, семейные, да и шуточные к тому же, так что влезать в это дерьмо не стоит. а не то он не вылезет — провалится, утонет, пропадёт. и никто его потом никогда не вытащит, не поднимет и не найдёт.       в итоге — он потерян, причём уже очень давно.       потерян во многом.       в надоедливой мелодии будильника ацуму и его нарочном игнорировании сменить эту дурацкую мелодию на нормальную; в том, как чужие ловкие пальцы с утра пораньше забираются в его чёрные кудри, закручивают ещё сильнее и гладят, пока киёми не отойдёт ото сна окончательно.       потерян и в совместных завтраках, в нежных или страстных поцелуях, объятиях, словах, чужих долгих взглядах — потерян во всём единовременно, как бы глупо то ни звучало.       от сакусы отвалились только две частички: волейбол и ацуму мия. и только они подходят механизму; и только они дополняют сакусу киёми.       так всё же — счастлив ли он?       вопрос явно риторический: ответ яснее чистого неба над головой.       самый точный и премиальный ответ даст ацуму, не задумываясь ни на секунду, потому что он скажет простое «да», без скрытого смысла и обиняков. он не будет рыться в душе своего парня (где не хватает всего двух частичек): ему это не нужно.       ацуму и так знает — знает лучше каждого, — потому что тоже потерян; потерян в этой любви размером с земной шар и теплотой солнца.       счастлив ли мия атсуму?       взрослая жизнь подкралась к нему со спины, неожиданно и немного невовремя.       он один из тех людей, которые были окружены заботой и любовью родителей, поэтому спустя несколько дней после достижения возраста совершеннолетия ощущение желанной свободы сменяется горечью — покидать родное гнездо иногда больно и как-то страшно.       нет, ацуму справляется, умеет готовить, но у его брата-близнеца гораздо лучше получается, что, кстати, бесит. он умеет стирать одежду в стиральной машинке и разбирается в порошках (но это не совсем его заслуга); может лечь, когда захочет, ведь он уже большой мальчик, но этой возможностью не очень-то и пользуется. уж слишком часто он устаёт. он платит за аренду, ему выдают стипендию и зарплату, живёт в достатке и вот-вот выпустится из спортивного университета. он навещает родителей и брата каждый раз, когда у него появляется свободная минутка и достаточно сил. у него есть «дурашка оми-оми», прекрасные товарищи по команде, с чего это ему быть несчастным?       он просыпается и засыпает с самым лучшим парнем в мире, у него куча фанатов и нет хейтеров (только завистники); он также одержим волейболом. его жизнь — его мечта. его механизм не даст сбой.       конечно же, он счастлив: его ответ по-прежнему простое «да».       счастливы ли они вдвоём?       их парные кружки, совместное утро, объятия и поцелуи, уборка по средам, пятницам и воскресеньям, большая разделённая кровать — их механизм.       да.       — оми-оми, — говорит внезапно ацуму, смотря в потолок. сейчас уже ночь, время позднее. сегодня они задержались в тренировочном зале, поэтому вернулись заполночь. — ты спишь? — его шёпот громкий, бархатный, чарующий.       сакуса любит его, любит его всего без остатка.       ответа не следует, и тогда парень смотрит на чужую, усыпанную в некоторых местах родинками спину.       — значит, спишь, — он вздыхает и сразу же выдыхает. — я люблю тебя, — подвигается чуть ближе и касается губами одной родинки. атсуму слышит тихий смех, хриплый, но тоже чарующий.       — ты никогда не дожидаешься моего ответа, — замечает киёми и разворачивается к связующему лицом, обнимает того и прижимает к себе поближе, к своей груди, к своему сердцу. — я тоже люблю тебя.       ацуму фыркает, но ластится, словно кот. рука киёми оказывается в крашенных волосах: если его парень требует ласку, значит, её надо дать.       они, определённо, счастливы, а — им — механизму звание одно-единственное.       константа.