Мой милый кохай.

      В первый раз это случается, когда Кагеяма направляется домой после тренировки. Сначала лёгкий кашель, не предвещающий чего-то похуже, а потом его горло раздирает. Он прикрывает рот рукой, задыхаясь от кашля, а после на своей ладони обнаруживает лепестки. Красные лепестки, такие гладкие на ощупь, с каплями крови. Тобио пугается и как можно быстрее добирается до дома, запирается у себя в комнате и всю ночь читает про свою болезнь.       Оказывается, причиной этой ужасающе неприятной, безумно отвратительной болезни послужила влюблённость, именно то, что каждый испытывает в подростковый период хоть раз. Но любовь — это же прекрасно! Твои чувства должны щекотать тебя изнутри и наполнять сильной энергией, любовь — это же всегда хорошо. Разве не так? Выходит, что нет.       Главной проблемой всё равно остаётся время. Если Тобио вовремя не раскроет свои чувства, он просто-напросто умрёт, и всё, — никакого тебе счастья, никакой тебе карьеры волейболиста. Только сплошное горе родных и близких, которым будет плохо из-за их утраты, и всё. И это время, когда ты чувствуешь себя на грани, может продолжаться от трёх дней до двенадцати месяцев, — как повезёт. Эта ситуация сильно напоминает русскую рулетку.       Что же, Тобио, родился ли ты в рубашке? Самое время это узнать.

***

      Он протерпел около недели. Кагеяма все эти дни отстаивал своё право на нормальную жизнь, попутно разбираясь в своих чувствах, ведь любовь была для него чем-то новым, неизведанным. Да и вообще Кагеяма плохо разбирается в этих всех романтических историях и в этих ваших чувствах. Парень всё это время пытался понять, кто же пробудил в его сердце порхающих бабочек, или как там обычно описывают вашу любовь? Он присматривался к абсолютно каждому: и одноклассники, и сокомандники, и просто люди, с которыми он часто виделся. Это был настоящий кошмар. Кагеяма подолгу смотрел на свою очередную «жертву» и тщетно пытался разобраться в своих чувствах, но всё было без толку: он вскоре понимал, что вот этот/эта вовсе не в его вкусе и продолжал задыхаться от рвущихся наружу красных лепестков. И вот сейчас он приглядывался к коротышке, внимательно наблюдая за ним, пока они шли в сторону школы. Хината о чём-то болтал, активно жестикулируя руками.       — Ты чего на меня пялишься? — спрашивает десятый, замечая, что Кагеяма смотрит прямо на него.       — Не пялюсь я на тебя, — выдаёт тот и хмурится, отворачивая голову в сторону.       «Чёрт, да в кого я влюбился?» — постоянно думает парень, пока однажды перед глазами не всплывает воспоминание, вырванное откуда-то из глубин памяти.       Тобио-чан.       Его сразу же сразил приступ, и тогда парень понимает, на кого он запал.

***

      Следующая неделя ужаснее предыдущей: кашляет он уже не безобидными лепесточками, а целыми бутонами. И тогда Кагеяма понимает, что, скорее всего, эта неделя для него последняя.       Кагеяма постоянно страдает от лишних и страшных мыслей на тренировках, и его пребывание в облаках уже начинает отражаться на нём: он постоянно напряжён, его пасы стали сильно косить в стороны, подачи всё чаще попадать мимо или в аут. Что случилось и прямо сейчас: пас снова пошёл под откос, и мяч упал на пол, катясь в сторону.       — Кажется, Вы потеряли свой талант, Ваше Высочество, — высказывает Тсукки, ухмыляясь и продолжая наблюдать за бесполезной, на данный момент, тренировкой.       И эти постоянные ядовитые подколы, насмешки, вопросы «всё ли порядке» Тобио пропускает мимо ушей, игнорируя и оставаясь в своём маленьком мире, который уже стал жутко тесным и который уже скоро пропадёт навсегда.       — Кагеяма, твои пасы паршивее, чем обычно, — выдаёт Хината, подойдя ближе.       — Что значит «паршивее»? — Кагеяма хмурится и теперь уже выглядит зловеще, а не растерянно, как это было секунду назад.       — А… Они могли быть чуть лучше, если бы старался и был более внимательным, — говорит Шоё, нервно смеясь.       — Я, по-твоему, не стараюсь, придурок?       Хината пятится от столь зловещего и пугающего лица, да и от самого парня, который, казалось, сейчас излучает какую-то тёмную ауру, присущую тёмным магам и всякой нечисти. Он не является экстрасенсом, но и так понимает, что если не заткнётся, то не миновать беды.       Теперь Тобио выглядит более раздражительным.

***

      После собственных тренировок он добирается до дома своего семпая и наблюдает из-за угла, мысленно проговаривая своё признание, но он так и не признаётся. Уже несколько раз. То Ойкава не один, а со своим другом, то Тоору выглядит сильно уставшим, что не хочется его беспокоить другими проблемами, а то просто слишком страшно услышать отказ.       Так, понаблюдав из-за угла, Кагеяма возвращается домой к себе, смотря себе под ноги.

***

      На следующий день Кагеяма приходит с синим шарфом, обвязанным вокруг шеи, ссылаясь на то, что он вчера уснул около открытого окна, делая уроки до поздна, и простудился. Ни у кого сомнений не было, потому что вид у него был крайне измученный и уставший, да он и кашлял пару раз, голос был немного хрипловатым.       — Над чем же ты сидел до поздна? — интересуется Хината в раздевалке.       — Английский, — коротко отвечает Кагеяма, поворачивая к коротышке голову и замирая на миг, затем он снова отворачивается и аккуратно развязывает шарф, вешая его на крючок и расправляя свой воротник, тем самым закрывая шею. Парень стал растёгивать пуговицы на своей рубашке.       — Неудивительно, что именно английский поставил нашего короля в ступор, — говорит Тсукишима со смешком.       Со стороны Тобио слышится лишь тихое шипение, а так парень никак не реагирует, что в какой-то степени радует. Он натягивает футболку и завязывает на своей шее шарф.       — Не думаю, что в шарфе будет удобно тренироваться, — заметив, говорит Шоё, взглянув на него. — Ты в нём запутаешься, как насекомые путаются в паутине паука…       — С каких это пор шарф похож на паутину? — Кагеяма смотрит на него, как на дурачка. — Ты придурок, — выдаёт тот напоследок и выходит из раздевалки.       И всё-таки чувствовается та самая странная нагнетающая атмосфера, будто скоро должно что-то произойти… Что-то столь значимое, но ужасное или хорошее — неизвестно. Эта неизвестность заставляет замереть, хотеть, чтобы время шло как можно быстрее! Чтобы поскорее наступил тот самый долгожданный момент.

***

      После тренировки допоздна, когда уже небо покрылось мраком, и на улице заметно похолодало, все расходятся в разные стороны небольшими компаниями, завязывая разговоры ни о чём. Компании сформировываются случайно, просто потому, что их дома находятся в одной стороне.       А Кагеяма идёт один, в какой-то мере даже наслаждаясь таким приятным уединением: ведь можно наконец выдохнуть и поразмышлять о самом важном, о том, что волнует больше всего, найти всевозможные варианты и…       — Каге-е-еяма! — протягивает Хината, подбегая к Тобио и едва не сбивая того с ног. Вот же чёрт. Видимо, поразмыслить не удастся.       — Чего тебе? — спрашивает тот немного грубоватым тоном, сам того не замечая. Почему-то хотелось только одного голоса, одного внимания и одних прикосновений и разговоров… И они уж точно не принадлежали Хинате.       — Я просто хотел поинтересоваться. Что-то случилось? В последнее время ты такой странный…       Ну вот, если даже этот придурок заметил, что что-то не так, то остальные уже в курсе. Неужели это так заметно…?       — Сам ты странный, — шипит на него Кагеяма, направляясь дальше.       Не хотелось даже реагировать на беспокойство, не хотелось принимать, что о Кагеяме может волноваться кто-то ещё.       Подул лёгкий ветерок, приятный и даже какой-то успокаивающий.       — Кагеяма…       — Что? — тому захотелось прикончить этого коротышку прямо сейчас и прямо в этом месте. Тобио повернулся к нему и посмотрел на того с ярой злостью, толком не понимая, почему на его голову обрушилась такая сильная агрессия.       Нет, Шоё его выбешивал, причём часто. В голове были мысли ударить этого придурка, но реже — убить. А сейчас — всё наоборот.       Даже во время игры раньше у Кагеямы пропадали те чувства хоть ненадолго, но теперь нет. Уже как неделю.       — Что это…? — рыжик указывает на его шею, и тут Кагеяма понимает, что с этого момента стал ненавидеть чёртов ветер. — Это цветок?       — Чёрт, — Тобио поправляет шарф, а после откашливается в кулак. Чёрт, только не сейчас.       — Я слышал, что это появляется у некоторых людей, когда они влюбляются… Ты что, влюбился? — на лице коротышки появляется изумление.       Как же не хотелось этого признавать…       — Да, — выдаёт Кагеяма. — И именно поэтому я веду себя странно. Доволен? —он не дождался ответа и продолжил. — И вообще, вся эта история не романтическая! Это сплошная боль; из-за этих грёбанных цветов постоянно больно, больно откашливаться и даже просто дышать. А теперь отстань от меня… — Кагеяма направился прочь.       Конечно, влюбился… А чего стоило ожидать?       Ведь он красавчик, весьма силён, а также жутко раздражителен. У него есть кучу поклонников, и Ойкава слышит «я люблю тебя» каждый день, поэтому лучше не говорить ничего, промолчать.       Каков шанс, что Кагеяма услышит спасительное и желанное «я тоже»? Каков шанс, что это не будет глупой и издевательской шуткой?       Нулевой.       Каково же было удивление, когда Тобио, подходя к своему дому, увидел Ойкаву Тоору, чего-то ждущего и немного нервничающего. Ойкава повернул голову и заметил Кагеяму, натягивая улыбочку и махая:       — Юху, Тобио-чан, — не дожидаясь, пока тот отойдёт от ступора, Тоору сам подошёл к нему. — Как поживаешь?       — А… Н-нормально, а Вы, Ойкава-сан? — Кагеяма слегка шокирован столь внезапным визитом Великого короля. Что же заставило его прийти…       — У меня всё отлично, — тот продолжает улыбаться. — Проходил мимо, решил заглянуть к своему дорогому кохаю.       Дорогому. При этом слове у Тобио ёкнуло сердце. Неужели…? Нет, как бы не хотелось этого отрицать, но Ойкава-сан всегда говорил это в шутку.       Снова подул ветерок, Кагеяма потянулся к шарфу и сжал ткань, чтобы её снова не сдуло ветром, тогда бы не пришлось объясняться и перед тем, с кем меньше всего хотелось обсуждать это…       — Ты заболел? — спустя тридцать секунд тишины спрашивает Тоору.       — Да, горло побаливает…       А потом снова эта тишина, нагнетающая, ненавистная и бесячая.       — Ойкава-сан, время уже позднее… Вам пора идти.       — Ох, правда, — выдаёт тот, осматриваясь и замечая, что небо уже давным-давно покрылось мраком. — Настолько поздно, что транспорт уже не ходит… — Ойкава искоса смотрит на своего кохая в ожидании чего-то. Взгляд такой хитренький, как у лисы.       — Метро пока ходит, — говорит Кагеяма, замечая этот странный взгляд, который ему жутко не нравится.       — Я не успею доехать на метро.       Снова тишина.       — Постарайтесь, — выдаёт Тобио и направляется к дому, залезая рукой в карман своих штанов и доставая ключи.       — Какой же у меня невежливый кохай! По мне же видно, что я очень сильно вымотался за день, а время позднее… Почему бы не пригласить меня к себе, м?       От такого вопроса Кагеяма даже ключи роняет.       Вот же шанс рассказать о своих чувствах, наконец услышать хоть что-то!       — Хорошо, заходите, — Тобио поднимает ключи.       Через считанные минуты Ойкава уже находится у него в комнате. Кагеяма протягивает тому чашку зелёного чая:       — Вот…       — Спасибки, Тобио-чан, — Тоору с удовольствием принимает её и наблюдает за парнем, когда тот садится напротив. — У тебя тут жарковато, почему бы тебе не снять шарф? — Ойкава тянется к шарфу.       Кагеяма отодвигается, не давая развязать шарф. Ойкава-сан ведёт себя странно.       — Или у тебя правда болит горло?       — Нет, — тихо произносит он, развязывает и снимает шарф.       Тоору посмотрел на шею парня и увидел красные бутоны гвоздики, после замер, словно окаменевший. Несколько цветов растут прямо из-под кожи, а их корни наверняка «захватили» и трахею, и лёгкие.       — Ойкава-сан… Я заболел одной дрянью.       Ойкава поднимается и дотягивается рукой до цветов, проводя пальцами по их лепесткам:       — Красивая дрянь. У меня такая же, — Тоору закатывает свои рукава, сквозь бинты проросли цветки красной гвоздики, такого же цветка… — Я уж думал, что сошёл с ума. Сколько это у тебя длится?       — Уже как две недели.       — О, мой милый кохай, — Тоору обхватывает его лицо ладонями и чуть сжимает. — Наконец эти мучения закончатся, — парень прикрыл глаза и приблизился к губам парня, втягивая в поцелуй. Кагеяма, краснея, неумело отвечает.