Самая горячая холодная война

      Спасибо Нью-Йорк: Пришёл раньше времени резервации, я у бара.       Горячая штучка Бостон: Конечно же ты пришёл раньше.       Даже воздух в ресторане имел привкус денег. Скотт поблагодарил себя за то, что в последнюю минуту накинул пиджак. Всё вокруг было в тёмном дереве и том типе освещения, в котором выглядели хорошо почти все. В его бокале находилось виски старше него самого и Ильи вместе взятых с по-модному огромным кубиком льда. Тот бил его по лицу каждый раз, когда он делал глоток.       С этим он и пытался смириться, когда в двери вошла пара, которая взрывной волной привлекла внимание всех в непосредственной близости. Скотт иногда забывал, насколько сногсшибательным мог быть Илья, когда старался. Его костюм был идеально сшит, волосы – уложены, а лицо застыло в том серьёзном выражении, которое делало из него модель.       Девушка рядом, державшая руку у него на предплечье, была столь же безупречна. Загадочная Светлана стояла в великолепном платье с открытыми плечами, выставлявшем напоказ изысканные золотые украшения и безупречную кожу. Лицо её обвивали пышные локоны, добавляя красоте игривую лёгкость.       Скотт понятия не имел, чего ожидал, но точно не её. Тем не менее, когда Илья с кивком встретился с ним взглядом и повёл в его сторону Светлану, всё стало ясно. Они дополняли друг друга внешностью – настолько разной, что ни один из них не перетягивал внимание на себя – и двигались синхронно. Дуэт волков на охоте.       - Мне сказали, что наш столик будет готов через пять минут, - сказал Скотт, протягивая руку. – Ты, должно быть, Светлана. Рад встрече.       Рука в его руке была невероятно маленькой, но хватка – крепкой.       - А ты Скотт. Приятно познакомиться.       Её акцент был не таким заметным, как у Ильи. Как долго она тут жила? Скотт хотел бы знать о ней хотя бы что-то.       - Что ты пьёшь? – спросил Илья.       - Виски по завышенной цене. Бери что хочешь, я открыл счёт. Ты тоже, - сказал он Светлане. – Пожалуйста. Сегодняшний ужин за мой счёт.       - Правда? – спросила она, слегка наклонив голову набок и осмотрев его сверху вниз, словно оценивая. – Илья, ты знаешь, что я хочу.       Тот кивнул и наклонился вперёд, чтобы обратить на себя внимание бармена.       - Так, - начал Скотт, пытаясь завязать светскую беседу, - он ни разу не упоминал, кем ты работаешь.       - Уверена, он упоминал очень мало, - позабавлено сказал Светлана. – К несчастью для тебя. Твоя-то жизнь настолько публичная, что я знаю о тебе очень много.       - Публичная часть моей жизни – самая неинтересная, - ответил Скотт и удивил этим даже самого себя. Хоккей был важен. Он был интересен. Но больше не был всем, что у него имелось.       - Да? – она одобряюще кивнула. – Я работаю в продажах товаров премиум-класса. Начинала с машин, но недавно перешла на яхты. Огромные деньги.       - Могу представить, - сказал Скотт. – Тебе это нравится?       - Мм, иногда. Мне нравится игра. Убеждать людей покупать то, что они уже хотят. Не знаю, навсегда ли это, но что вообще вечно? – ответила она, пожав плечами. – Может быть, в конце концов, я начну свой бизнес.       - Тебе стоит, - вмешался Илья, передавая ей бокал, скрывавший содержимое своим розовым оттенком. – Ты была бы в этом очень хороша.       - Спасибо, - она улыбнулась ему. – И в каком именно бизнесе я была бы хороша?       - Частные уроки хоккея ужасным игрокам, - улыбнулся ей парень в ответ. – Ты даёшь советы, а они сидят у твоих ног и впитывают мудрость. Оплату можно брать поминутную.       - Ты мой первый клиент? – спросила она, подняв брови с выражением, которое появлялось на лице Ильи настолько часто, что, должно быть, было украденным. Вопрос только – кто у кого украл.       - Был, - ответил Илья, наклонив бокал, чтобы коснуться её собственного.       - Когда вы двое встретились? – спросил Скотт, ожидая уклончивого ответа.       Он забыл, что Илья, ловко уклонявшийся от любого вопроса, пришёл не один.       - Когда нам было по четырнадцать, в месте, где мы не должны были находиться, - тут же ответила Светлана. – Наши отцы знают одних и тех же скучных людей в скучных костюмах. Мы были достаточно взрослыми, чтобы прийти вместе с ними и выставляться напоказ, пока молчим и ведём себя хорошо. В общем, пока были теми, кем быть не хотели. У меня было укромное местечко, шкаф для верхней одежды, куда я могла уйти с одной из бутылок шампанского.       - Моё укромное местечко, - сказал Илья, всё внимание на ней. – Ты его украла. Я раньше им пользовался.       - Я тоже! – воскликнула она в старом споре, давно ставшим дружеской перепалкой. – Там висела куча старых шуб. Красивых. Мягких. Мы поделили шампанское и свили себе небольшое гнёздышко. Илья сильно напился.       - Как и ты, - вмешался парень. – Или ты была трезвой, когда рассмеялась настолько сильно, что шампанское полилось у тебя из носа?       Было даже слишком легко отмотать время назад и увидеть озорных детей, нескладных и раздражённых мрачной атмосферой. Сидевших плотно прижавшись друг к другу среди пыльных шуб, которые стучали им по лицам и растрёпывали красивые праздничные причёски. Розовощёкого Илью и Светлану с блестящими глазами.       Скотт понимал, что они наверняка до сих пор занимались сексом. Было что-то балансировавшее на грани чувственного и игривого в том, как они дразнили друг друга и как Светлана поглядывала на Илью, отпивая свой напиток. Если это началось в ту ночь в шкафу для верхней одежды – а Скотт поставил бы деньги, что так и было – длительность их отношений перевешивала его и Холландера. Девять лет и две страны на разных концах света.       Увидев их вместе, Скотт осознал что-то глубинное об Илье Розанове, для чего у него не было имени. Какое-то чувство, огромное и тёплое, и искажённое в его груди. Он на время затолкнул это чувство поглубже, когда к ним подошла хостес и проводила к столу. Их посадили на одной из сторон ресторана, что были видны, но не на виду. Илья уверенно заказал бутылку вина, которая, скорее всего, была баснословно дорогой, но Скотт сам это на себя навлёк. Вечер и без того выходил намного дороже, чем пока что считал Илья.       Меню было просмотрено, они заказали всё, что хотели, и им оставалось только убивать время, пока подадут блюда.       - Как долго ты здесь? – спросил Скотт Светлану.       - Всю жизнь с перерывами, - её акцент почти полностью пропал. Может, попытка покрасоваться, а может, просто привычка. – Отец брал меня с собой каждый раз, когда ему приходилось ехать сюда по работе. Я много пропускала школу, но многому училась у него. Включая английский. Я была здесь достаточно долго, чтобы подать на гражданство. Получила его восемь месяцев назад.       - Поздравляю, - сказал Скотт. – Слышал, это тяжело.       Илья фыркнул.       - Невозможно, я бы сказал.       - Ты даже не старался, - сказал Светлана. – Хоть и следовало бы.       - Если мой отец узнает…       - Илюша, - мягко прервала его она. – Он скоро вообще ничего не будет знать.       Парень бросил взгляд на Скотта и тут же отвёл его.       - Ты училась здесь или сразу пошла продавать людям скоростные машины? – спросил он, переводя тему.       Было бы легко вытянуть из Светланы информацию. Казалось, она, как и Скотт, была бы рада поговорить с кем-нибудь об Илье. Но он слишком долго пребывал в твёрдых, холодных мраморных стенах намеренного молчания Ильи, чтобы теперь кричать в эти коридоры.       Однако же даже светские беседы со Светланой приносили уйму удовольствия. Она была остроумна и иронична. Чему бы она ни научилась у отца, один из уроков явно включал то, как быть дипломатичной без потери игривости.       И она знала хоккей.       - Твоя проблема в том, что ты думаешь, что хоккей – весь в голове, - сказала она.       - Он говорит то же самое, - Скотт поморщился, указываю на Илью.       - И я всегда прав.       - Не всегда, - не задумываясь, сказала Светлана. – Но в этот раз – да. Ты играешь лучше, когда больше доверяешь телу, а потом ты совершаешь ошибку и уходишь в себя.       Он выдохнул.       - В курсе. Я над этим работаю.       - Работай усерднее. Ты интересен только тогда, когда играешь хорошо, - отрезала она.       - Окей, так быть грубым – это фишка русских? – пришёл к выводу Скотт. – Я-то думал, это только он – грубый козёл.       Светлана усмехнулась.       - Это наша фишка. Я не говорю за Россию, только за себя. И иногда за Илью, потому что он забывает говорить правду.       Парень не стал защищаться, только пожал плечами. Это было правдой. Такой же, как и проблемы с игрой Скотта. Теперь, когда они полностью перешли на тему хоккея, Светлана дала сокрушительные оценки каждой команде лиги, раскрывая их недостатки с той точки зрения, какую мог иметь только истинный фанат.       Ужин был обильным и пропитанный вином. Подвыпивший Скотт оказался на заднем сидении Uber со Светланой рядом, направляясь к новому дому Ильи, который находился за пределами города.       - Как много у тебя сейчас машин? Мне готовиться к тому, что у тебя вместо дома парковка? – спросил он.       - Он продаёт их, когда от них устаёт, - объявила Светлана. – Я ему говорила не покупать слишком большой гараж, чтобы у него не появлялась мысль, что его нужно заполнить.       - Четыре, - ответил Илья с переднего сидения. – Мне нужно хранить «Ferrari» из-за сделки с брендом.       - Великая ноша, - сказал Скотт.       - Да, очень ужасно, - усмехнулся парень. – Светлане больше нравится «Spyder».       - Она очень плавная, - сказала она и – хотя между ними было достаточно пространства – коснулась руки Скотта своей. На секунду. Случайно? – Мне нравится плавная, быстрая езда.       Скотт глянул на Илью, который наблюдал за ними со слабой улыбкой. Когда их взгляды встретились, парень наклонил голову и посмотрел на них двоих. Скотт, озадаченный, повернулся к Светлане и заметил, что она смотрела на него с обольстительной улыбкой.       - О, - сказал он, а затем поморщился. Прекрасно помня о водителе, который, хоть и разговаривал с кем-то по телефону через Bluetooth, всё ещё был живым человеком с ушами, Скотт аккуратно подобрал слова: - Не пойми меня неправильно, машина фантастичная. Просто я не вожу подобное. Мне больше нравятся внедорожники.       - Большие, мощные машины, - медленно сказала Светлана, а после кивнула. – Мне тоже такие нравятся. Но иногда скорость – это хорошо. Я выбираю между ними, как Илья.       - Понял. Тогда зови меня узколобым, но мне нравится то, что нравится. Хотя если бы я собирался поездить на спортивной машине, то мог бы присмотреться к «Spyder».       - Тебе необязательно водить, - сказала Светлана, нотки флирта в её голосе теперь звучали скорее как игривость. – Быть пассажиром тоже весело.       Идея того, чтобы понаблюдать, как эти двое занимались сексом, не особо возбуждала Скотта, но он не мог не признать, что вид был бы эстетически приятен. По-другому не могло быть, когда двое человек были знакомы друг с другом настолько хорошо и выглядели привлекательно.       Забавно, как мысль о Кипе с кем-то другим вызывала у Скотта дикую ревность (хотя он понимал, что тот этим занимался. Может быть. Кип ничего не говорил, а сам он боялся спросить), в то время как мысль об Илье с кем-то другим вызывала облегчение. Знать, что у парня была компания, когда они так часто были порознь, было приятно.       Вероятно, со Скоттом было что-то не так, но это не было новостью.       - Думаю, я мог бы поучиться у тебя кое-чему в вождении механики, - решил он. – Ты кажешься хорошо осведомлённой. Словно знаешь, как с ней обращаться.       - Знаю, - глаза Светланы заблестели. – Но я слышала, ты неплох в вождении сложных машин. Внедорожники могут быть неуклюжи на поворотах. Неустойчивыми.       Скотту пришлось впиться ногтями в ладони, чтобы не засмеяться. Илья прищурился, явно чувствую перемену в разговоре.       - Знаешь, я всегда считал, что нужно просто вовремя найти момент замедлиться. Затормозить перед поворотом, нажать газ на выходе, - сказал Скотт, гордясь тем, что смог, по большей части, сохранить прямое лицо.       - И они никогда не выскальзывают из рук? – спросила Светлана. – Ты никогда не теряешь контроль?       - Я такого не говорил, - ответил он. – Иногда кажется, что у меня вообще не было контроля. Я просто радуюсь, что вообще могу её водить.       - Вы оба нихера сегодня не будете водить, - заявил Илья. – Вы пьяны и нелепы.       - О нет, - похихикала Светлана, - он запирает гараж.       - На нём есть замок? – задался вопросом Скотт. – Я думал, что там политика открытых дверей.       Её смех стал только громче, и Илья зарычал на них, отворачиваясь к дороге.       Им оставалось ехать совсем немного, Uber высадил их у подножия холма у ворот. Илья вышел первым и ввёл код, проведя их по подъездной дорожке к огромному гаражу. Ещё один код, и показалась блестящая разноцветная коллекция. Два очень сексуальных спорткара, внедорожник и более неприметный седан, который Скотт узнал, – не привлекающая внимания машина, на которой Илья несколько раз приезжал на Манхэттен.       - Сделано даже почти со вкусом, - прокомментировал Скотт. – Я в шоке.       - Подожди, пока увидишь дом, - ответила Светлана. – Он прелестный.       - Он ещё не закончен, - сказал Илья, но широко открыл перед ними дверь, вся его притворная обида испарилась. Он явно был счастлив похвастаться.       Дом был безупречен, естественно, но также и прелестным. В окнах от пола до потолка и абстрактных картинах явно проглядывался вкус Ильи. Мебель выглядела комфортной и подходила для вечеринок, открытая планировка располагала к себе, а ковры разбавляли деревянные полы в правильных местах.       - Красиво, - сказал Скотт, осматриваясь.       - Да, - ответил Илья. – Спальня лучше.       - Я думал, ты запер дверь.       - Нет! – позвала Светлана из-за стены. – Тут вообще нет двери! Ты был прав!       - У тебя нет двери в спальне, - сухо сказал Скотт.       - Зачем она мне? – Илья усмехнулся. – В комнатах для гостей есть двери.       И действительно, стена гостиной образовывала коротенький коридор, по другую сторону которого находилась спальня. Светлана плюхнулась на кровать, уже сбросив обувь и держа в руке телефон. Дверь прилегающей ванной была приоткрыта, показывая роскошный большой душ, а на другой стороне комнаты находилась такая же дверь, которая, должно быть, вела в гардеробную.       Интерьер был минималистичен в духе Ильи – полная противоположность его машинам и одежде. Пристанище, наполненное сплошными блоками цвета и света. Место, где Светлана, очевидно, чувствовала себя как дома. Илья сбросил с себя верх костюма и открыл дверь, подтверждая теорию о гардеробной. Комната была глубокой, и Илья исчез в ней.       - Давай, присаживайся, - Светлана погладила место рядом с собой. – Ты выглядишь напряжённым.       - Это его обычное лицо! – крикнул Илья из шкафа.       - Так и есть, - признался Скотт. Он снял обувь и поставил её под кроватью, а после сел рядом с девушкой. – Мы шутили в машине или говорили серьёзно?       - И то, и другое, - тепло сказала она. – Правда. Мы занимаемся сексом так же, как пьём. Забавы ради и не в каждую встречу, понимаешь?       - Да, - ответил он. – С четырнадцати лет?       - Мхм, - она приподнялась, чтобы отложить телефон на прикроватную тумбочку, а после легла обратно, подол её платья слегка задрался. На бедре у неё была татуировка – маленькая бабочка из очень тонких чёрных линий. – Я была очень рада, когда он приехал в Америку. Так мы оба кого-то здесь знали. Мы всегда были близки, но жить здесь вместе сделало нас ещё ближе.       - Ты – единственное имя, о котором он говорил, - сказал ей Скотт, потому что она ему нравилась и знала о нём. Так что почему бы нет? – Из прошлого и даже из настоящего. По крайней мере, не хоккейное имя.       - Похоже на него, - вздохнула она. – Я знала о твоём существовании, но не кем ты был, пока вы не стали друзьями публично. После этого я поняла, но вплоть до нескольких недель назад он ничего не подтверждал. И Джейн. Ты знаешь о Джейн?       - Знаю, - осторожно ответил он.       - Это всё, что у меня есть, - сказала девушка. – Имя, которое, я знаю, фальшивое.       - Ты пытаешься вытянуть из меня информацию? – спросил Скотт. – Потому что я ничего не скажу. Думаю, это предельно ясно.       - Ооо, да, ясно, - Светлана усмехнулась ему. – Очень строгий. Очень мужественный. Уверен, что тебе хоть немного не нравятся женщины?       - Я пытался, - он не смог не улыбнуться ей в ответ. – Если бы я мог быть с женщинами, то был бы. Кажется проще.       - Не проще, - Илья вернулся в комнату. Костюм был снят, а на его месте появились свободные штаны, завязанные так, чтобы показывались глубокие борозды, словно стрела, указывающая на главное достоинство. – Если тебе всё равно нравятся мужчины, то не проще.       - По крайней мере, сегодняшний вечер стал бы менее сложным, - заметил Скотт, стараясь не уделять парню того внимания, которого тот очевидно требовал. – Я бы мог повеселиться с двумя невероятно красивыми людьми.       - Так ты можешь, - сказал Илья, прежде чем плюхнуться на кровать позади Скотта, едва избежав волос Светланы. – Как театр, да? Ты всё ещё можешь насладиться.       - Ты этого хочешь? – спросил мужчина и, наконец, позволил глазам приземлиться на лицо Ильи, на котором появилось вычислительное выражение.       Светлана повернулась на живот и сложила руки на груди парня, положив на них подбородок.       - Я просто дразнила, - сказал она тихим голосом. – Ты ведь знаешь, что можешь не делиться со мной своими игрушками, если не хочешь. Даже если у него есть большой, сочный… кошелёк.       - И он всё равно не покупает мне красивые подарки, - пожаловался Илья, опустив руку на спину девушки.       Супер, это играло Скотту на руку, но об этом позже.       - А я повторю: ты слишком богат для того, чтобы быть содержанкой, - вместо этого сказал он.       - Это состояние души, Скотт. Ты вредишь моему душевному состоянию.       - Взаимно, милый.       Губы Ильи дёрнулись, формируясь в искреннюю улыбку. Светлана перевела взгляд с одного на другого.       - О, он твой милый?       - Когда не ведёт себя как паршивец, - подтвердил Скотт. Возможно, он всё ещё был немного пьян.       - Наш Илья? Паршивец? – она изобразила потрясение. – Невозможно.       Наш Илья. Скотта завербовали в ещё одну команду. Он не мог быть счастливее. Кип тоже в какой-то мере находился в Команде Поддержки Ильи, но иметь ещё одного члена-основателя было прекрасно.       - Заткнитесь, - застонал Илья. – Мне нравилось больше, когда мы говорили о тройничке. Давайте вернёмся к этому.       - Не думаю, что тебе так уж это нравилось, - спокойно сказала Светлана. – Ты не хочешь, чтобы он смотрел, как мы с тобой ебёмся, или не хочешь, что я смотрела, как ебётесь вы?       Тишина. Скотт не был на сто процентов уверен, как себя чувствовал насчёт зрителей. Звучало интересно как фантазия. Но какого это будет в реальности?       - Кажется, вам двоим стоит это обсудить, - заявил он. – Я схожу за водой.       - Фильтр в кране, - сказал Илья. – Принеси и мне тоже.       - И мне, пожалуйста, - подхватила Светлана.       - Так у неё есть манеры, а у тебя нет? Я больше не могу винить русские детские сады, - прокомментировал Скотт.       Парень показал ему средний палец, и он оставил их одних. Кухня имела схожую планировку со старой. Стаканы всё ещё находились над раковиной. Чёрно-золотая кружка Скотта стояла среди остальных, но немного впереди. Он разок коснулся её, словно приветствуя, а затем переместился к раковине: медленно наполнил стаканы, осушил один из них, а затем заполнил снова и только после этого пошёл обратно в комнату.       За эти несколько минут Светлана потеряла платье, но приобрела футболку Ильи, которая прикрывала её почти настолько же. Её невероятных размеров аура скрывала то, насколько хрупкой она была. Илья прислонился к изголовью кровати, а она сидела у него между ног, используя как изголовье его. Они оба смотрели на что-то в её телефоне.       - Вода, - Скотт передал стаканы. Следуя смене дресс-кода, он скинул с себя пиджак, положив его на огромный комод. Секунду посомневавшись, он сел рядом с ними, оставив одну из ног на полу, просто на всякий случай.       - Хайлайты, - Светлана слегка повернула телефон, чтобы он мог видеть очень маленьких игроков на льду. Питтсбург против Монреаля. – Холландер сегодня забил четыре гола.       - Ну конечно же, - Скотт вздохнул. – Он ведь наверняка получит Морис Ришар Трофи в этом году, да?       - Нет, - уверенно сказал Илья, что граничило с самообманом.       Светлана фыркнула.       - У него очень хороший год.       - Мы играем против них через две недели, - сказал Скотт, наблюдая, как Холландер ловко прорывается сквозь защитников Питтсбурга. – Не могу сказать, что с нетерпением жду этого.       - Вы можете их победить, - Светлана тыкнула в экран. – Я тебе покажу.       К тому времени, как она закончила разбирать монреальскую команду, нога Скотта поднялась с пола. Он прижимался к Илье, чтобы лучше видеть экран, и они втроём горячо спорили о том, был ли хорошим игроком Пайк. Светлана и Скотт считали, что хорошим, хоть и немного небрежным, а Илья отпускал всё более смешные и сердитые комментарии.       - Можете оба проваливать, - прошипел парень, когда они над ним посмеялись.       До Скотта дошло, в чём дело, когда хайлайты подошли к концу и Пайк подъехал обнять Холландера. Очень кратко, похлопав по спине и слегка встряхнув его. Просто два товарища по команде, радовавшиеся победе.       Пайк имел возможность играть в хоккей с Холландером и спокойно касаться его без лишних комментариев. Конечно же, Илья его ненавидел.       Возможно, Скотту стоило принимать более активное участие во всей это ситуации. Он так усердно об этом раздумывал, что чуть не упустил, как Светлана обернулась и поцеловала Илью. Его внимание привлёк только лёгкий чмокающий звук. Руки парня легли на её талию, поддерживая то ли её, то ли себя, то ли их обоих. Они целовались без особого жара, просто наслаждаясь друг другом.       Выглядело неплохо. Она была красивой, а руки Ильи казались просто огромными, накрываю большую часть её тела. Вся эта сцена выглядела так же эстетически приятно, как Скотт и представлял. Может быть, он вполне бы мог просто сидеть и наблюдать за ними. По крайней мере, вышла бы хорошая история для Кипа. Но затем она поднялась, на секунду зарылась носом в кудряшки Ильи, прежде чем последний раз поцеловать его в висок.       - Я буду спать в комнате для гостей, - сказала она спокойным тоном. – Не мешайте мне. Я слышала о панкейках на завтрак, и я их хочу.       - Подожди. Я получил только её имя, а она – панкейки? – требовательно спросил Скотт.       - Она лучше задаёт вопросы, - Илья фыркнул. – Но думаю, у меня ничего нет для панкейков.       - Я посмотрю, что можно сделать, - ответил он. Она уступала ему на ночь кровать Ильи, он мог сделать для неё что угодно.       В последнюю секунду девушка наклонилась через Илью и коротко поцеловала Скотта в губы. Он глупо моргнул, ошеломлённый.       - Прости, - сказала она без тени вины. – Ты очень привлекательный, и мне было интересно. Спокойной ночи!       - Спокойной ночи, - озадаченно ответил он.       Илья даже не подождал, пока она уйдёт из поля зрения, прежде чем перевернуться, оседлав бёдра Скотта и поцеловав его туда, куда целовала она. Судя по стволу жара, прижимавшему к животу, тот не остался равнодушен ни к тому, что она сидела между его ног, ни к поцелую.       Скотт провёл вверх по его бёдрам, добираясь до задницы.       - Не хотел делиться, милый?       - Мне не нравится, когда за мной наблюдают, - Илья прикусил его нижнюю губу. – И нет. Она не может получить тебя, а ты – её.       - Жадина, - упрекнул Скотт. – Я гей, милый. Очень гей. Она мне нравится, но я её не хочу. И я не думаю, что она хочет меня. Разве что для того, чтобы позлить тебя.       - Это сработало. Ты хочешь повеселиться или поговорить?       - И то, и другое, я думаю, - он обхватил щеку Ильи ладонью. – Тогда сегодня ты весь мой?       Тот не ответил, взгляд парня был прикован к запястью Скотта, слегка скошенный в попытке рассмотреть. А. Он почти забыл о своей небольшой игре.       - Ты теперь носишь украшения?       Браслет был обманчив в своей простоте, его толстые золотые звенья сверкали на свету. Мужественный. И очень дорогой.       - Подумал, что стоит попробовать, - ответил Скотт. – Тебе нравится?       Илья взял его запястье в свои руки и прикусил кожу прямо под браслетом. Раньше Скотт не считал эту зону особо эрогенной, но укол боли от зубов вызвал у него волну возбуждения.       - Нравится, - ответил парень, отпуская руку. – На тебе слишком много одежды.       - Если бы только кто-то мог с этим помочь.       Раздеваясь, он оставил браслет. Тот золотом отблёскивал в уголке глаз, пока он проводил руками по бокам Ильи.       - Мне нравится твой дом, - сказал он, прижимаясь губами к шее парня.       - Хорошо. Тогда будешь сюда приходить.       - Конечно буду. Я бы приходил, даже если бы ты жил на свалке, просто жаловался бы больше.       Они превратили аккуратную кровать в хаос. Илья был подобен вихрю, обшаривая его руками, вслед за которыми шли зубы. Он прикладывал недостаточно сил, чтобы оставить метку, но ровно столько, чтобы донести: тот хотел бы. Когда Илья оказался в нём полностью – оба они скользкие от пота и совершенно потерявшие голову, – Скотт снова протянул ему своё запястье.       - Никто не подумает, что это засос, - сказал он, прерываясь на полуслове для стона. – Посчитают, что это с тренировки.       Илья не спорил. Он оставил синяк под браслетом, ускоряя темп, уперевшись рукой в другое его плечо. Скотт откинул голову назад и кончил, слегка хныкая, когда парень не остановился, сделав ещё несколько толчков, граничивших с болью. Затем тот слегка задрожал в его руках, сильно кончая. Скотт обернулся вокруг него, втягивая Илью в крепкие объятия вместо того, чтобы дать ему отстраниться       - Останься так ненадолго, - прошептал он в ухо, и парень обмяк, прижимая его к матрасу.       В доме было тише, чем в квартире; возможно, даже тише, чем у Скотта, без намёка на движение машин или далёких звуков мигалок. Он рисовал узоры на спине Ильи.       - Мне понравилась та история про шкаф, - поведал Скотт, на что парень издал недоверчивый звук. – Правда. Я бы хотел узнать о тебе больше.       - Почему? – спросил Илья, словно сама идея уже его измотала. – Нечего здесь знать.       - Светлана не «нечего», она часть тебя. Расскажи что-нибудь о своём детстве, что угодно.       - Ты тоже о таком не рассказываешь, - сказал парень, но не отстранился.       - Тогда обменяемся историями.       - У меня нет хороших.       - Как и у меня, не особо, - сказал Скотт. – Кроме хоккея.       - Зачем слушать ужасные истории после такой хорошей ночи?       - Не рассказывай худшую. Просто что-нибудь.       У его уха послышался вздох. Тяжесть веса Ильи успокаивала, хоть и придавливала. Родинки на его спине цеплялись за кончики пальцев Скотта, словно передавая какое-то сообщение на тайном языке, которого он не понимал.       - Я впервые поиграл в хоккей, когда мне было семь. Меня отвела на каток мама, но это было идеей отца. Типа чтобы закалить меня. Видимо, я тогда был недостаточно закалённым, но я не помню. Может, я как-то раз расплакался перед ним, - заговорил Илья. Его лицо, в основном, было прижато к шее Скотта. Прячась. – Я так не думаю, но я не помню. Мама осталась на трибунах. Она смотрела. Следила, что со мной всё в порядке. Я знал, как кататься на коньках, потому что она научила, когда я был очень маленьким.       - Тебе сразу понравилось?       - Не помню, - ответил он. – Не думаю. Я знаю, что продолжил этим заниматься. И потом полюбил. В какой-то момент. Теперь ты.       - Мама очень любила хоккей. Она тренировала женскую команду в старшей школе нашего города ещё до того, как я родился, - начал Скотт. В последнее время её лицо в воспоминаниях было расплывчатым, но он помнил, как она находилась с ним на льду. Твёрдо стоя на ногах и ободряя. – Она брала меня с собой, даже когда я был младенцем, очень рано поставила на коньки. Девочкам нравилось моё присутствие. Я был словно их питомец. Пока не вырос достаточно, чтобы быть надоедливым. Тогда она отдала меня в детскую лигу.       - Та фотка, где ты в синем джерси, - кивнул Илья. – С торчащими волосами.       - Да. Это она меня там обнимает.       - Ты на неё похож. Лицом.       Правда? Смотря на фотки, Скотт уже не был уверен, просто ли он надеялся, что они похожи, или они правда походили друг на друга.       - У тебя есть её фотки? – вместо этого спросил он.       - Немного.       Илья поёрзал, но не поднялся. Возможно, эта поза казалась ему такой же успокаивающей, как и Скотту, а может, он просто уже начинал засыпать, что могло быть неприятно.       - Они, в основном, официальные. Скованные. Без приятных улыбок, как у тебя.       - Жаль. Но я бы всё равно хотел посмотреть.       - Ты в настроении любопытничать, - проворчал Илья.       - Я попробовал и стал зависим, - Скотт поцеловал его в макушку. – Прости, что я интересуюсь тобой как человеком. Хочешь, вернусь к тому, чтобы говорить о тебе как о машине?       - Нет, - отрезал парень. – Никаких больше разговорах о машинах со Светланой.       - Хорошо, - серьёзно сказал он. – Больше никаких. Не засыпай на мне, мне нужно помыться.       - Ты сам не давал мне подвинуться, - Илья вздохнул и поцеловал его в шею, после чего приподнялся и слез с него. – У меня теперь очень хороший душ.       - Покажи мне.       Скотт оставил браслет на руке, пока они мылись, и звенья немного тёрлись о розовую метку, которая определённо потемнеет за ночь. Создавалось ощущение, словно Илья всё ещё прикусывал это место. От этого его пробирала дрожь, даже когда пришло осознание, что придётся одалживать зубную щётку. Скотт оставил сумку с вещами в машине, которая, естественно, была в нескольких милях отсюда.       - Можешь спать голым, - с плотоядным взглядом сказал Илья. – Лёгкий доступ.       - Хочешь, чтобы я с утра готовил голым? – спросил Скотт, сплёвывая в раковину. – Думаю, Светлане это понравится.       В лицо ему ударила футболка, а вслед за ней – боксеры. Судя по тому, что подходили по размеру, когда-то они, вероятно, принадлежали ему. Он отложил футболку, оставив её на утро, и натянул нижнее бельё.       То, что он хорошо спал с кем-то в кровати, давно перестало быть сюрпризом. Скотт принял, что его проблемы со сном имели тот же вонючий источник, что и все остальные, и просто с этим смирился. Он заснул, прижавшись лбом к плечу Ильи, а проснулся на спине с рукой парня на груди.       Скотт изучил своё запястье в тепле утреннего солнца, лившегося со всех направлений. Синяк был заметным, но не имел слишком явной формы рта и очевидных следов зубов. Подобные синяки появляются, когда бьёшься телом слишком часто. Браслет сверкал на фоне синего и фиолетового.       Скотт осторожно расстегнул его. План больше не казался таким привлекательным. Изначально он собирался немного заманить Илью, предложить ему взятку в обмен на свою золотую олимпийскую медаль. Но, если серьёзно, так ли она была важна? Всего лишь какая-то пластинка из золота, которую он засунул под носки и не вытаскивал годами. Победа осталась в истории. Он знал, кем был и чего достиг. Если Илья её хотел, то мог забрать. Как и его кружку, и его футболки, и половину его кровати, когда хотел. Даже если Илья захочет прибрать себе самого Скотта, он ему позволит.       Вчера они засиделись допоздна и выпили много вина, поэтому Скотту удалось застегнуть браслет на запястье парня, не разбудив его. Выглядело красиво. Возможно, Илья не будет его носить, но и Скотт, если оставит себе, тоже. Так или иначе, теперь браслет принадлежал Илье, и тот мог делать с ним всё, что захочет.       Скотт аккуратно вылез из-под руки парня и зашёл в до сих пор открытую гардеробную. Возможно, ему не нужна была медаль, но его пленила сама мысль о ящике. Где Илья хранил всё краденое добро?       Гардеробная была огромной и не до конца заполненной. В одном конце, рядом с костюмами, стоял узкий комод. Скотт не был удивлён, найдя в одном из ящиков запонки. Его собственные не были среди них. В следующем ящике лежали галстуки, в другом – костюмные носки, а в четвёртом – ряд элегантных секс-игрушек, разложенных на бархате. Скотт рассмотрел изящно изогнутый вибратор и решил, что он, скорее всего, предназначен для женской анатомии, потому что иначе форма сбивала с толку. С новыми мыслями в голове он закрыл этот ящик и открыл следующий.       Пустой. Как и тот, что ниже. Значит, они находились в комоде побольше, который выглядел так, словно его впихнули силой к открытым полкам с аккуратно сложенными свитшотами. Неужели Илья хранил его вещи под носками, как и он сам?       Ответ был отрицательным. В верхней полке находилось нижнее бельё, во второй – носки, а в третьей – футболки. В полке под ними лежало несколько вещей, которые скорее всего принадлежали Светлане. Не трофеи, а практичный ассортимент нижнего белья, спортивных топов и один комплект сменной одежды.       Только присев и открыв последний ящик, Скотт сорвал куш. В нём лежала небольшая кучка одежды, среди которой пряталась коробочка с его запонками, лосьон после бритья и дюжина других реликвий.       Также в глубине стояла плоская деревянная коробка, и Скотт, даже понимая, что не стоило бы её трогать, достал и открыл её. Внутри лежала одна-единственная белая майка. Обычная. Ничем не примечательная. Скотт готов был поставить всё на то, что она принадлежала Холландеру. Он долго смотрел на неё, а после закрыл коробку и затолкал её обратно.       Это было настолько грустно, что выбило его из колеи.       Он встал и оказался на одном уровне глаз с нелепыми дизайнерскими худи Ильи. Скотт достал бежевое с капюшоном в жёлтую клетку и надел его. По крайней мере, оно было мягким внутри и выглядело не слишком нелепо. И если его в нём увидят, то не подумают, что оно дизайнерское. Может быть. Да плевать. У него тоже было достаточно денег на дизайнерские вещи, и ему необязательно было куда-либо надевать это худи. Можно было просто спрятать его, как это делал Илья.       А пока он надел его, опуская поверх одолженных боксеров, и направился на кухню, чтобы пройтись по запасам. Несмотря на вчерашние опасения, кладовка была хорошо заполнена. Большинство продуктов всё ещё находилось в упаковках, стоя ровным рядом. Скорее всего, принесённые сервисом, заранее оплаченным, чтобы дом был готов к его возвращению из России. Умно.       Всё стояло аккуратно и логично, так что замесить тесто не составило труда. Кофемашина была не такой мудрёной, как у Скотта, так что он заставил работать и её.       - Из тебя хороший домохозяин, - сказала Светлана, выходя из коридора, который ему не показывали прошлой ночью.       Она всё ещё была в футболке Ильи и чёрном кружевном белье, показавшемся, стоило ей потянуться. Знала ли она о собственном ящике? Скотт решил, что наверняка и что она, как Илья, предпочитала хвастаться своим телом, а не прятать его, пользуясь им как оружием из своего арсенала.       - Спасибо, наверно. Хочешь кофе?       - Пожалуйста. Ты всерьёз панкейки делаешь?       - Почему бы и нет?       - Ты мне нравишься, - решила она, садясь на стул. Её волосы находились в шёлковом чепчике, а с лица был смыт макияж. У неё всё ещё был модельный вид, но, казалось, смягчённый для другого вида съёмки.       - Ты мне тоже нравишься. Прости, если не получила, чего хотела прошлой ночью, - Скотт достал две обычные синие кружки, оставляя чёрную Илье. – Я нашёл сахар и молоко. Какой тебе кофе?       - Лёгкий и сладкий. И кто сказал, что я не получила? – спросила Светлана, наблюдая, как он передвигался по кухне. – Вкусный ужин, разговоры о хоккее. Горячие мужчины в кровати. Было хорошо.       Он налил кофе и добавил им остального, после чего передал ей кружку.       - Так ты, на самом деле, не рассчитывала на тройничок?       - Я бы очень хорошо провела время, - она приняла свой кофе двумя руками. – Но я знала, что шансы невысоки. Он предпочитает сосредотачиваться на одном человеке за раз.       - Не могу жаловаться на исход.       Светлана глянула на его запястье, а потом вернула взгляд на лицо.       - Мм, заметно.       - Небольшой инцидент на тренировке, - сказал он с невозмутимым лицом.       - И к чему он тебя тренирует? – в ответ спросила она, так же сухо.       Скотт расхохотался, понимая, что у него покраснели уши.       - Понятия не имею. Если узнаешь, подскажи мне. Мне раньше казалось, что я веду его за собой, но в последнее время такое ощущение, что мы ходим по кругу.       - Нет. Прогресс есть, - сказала она, махнув пальцем между ними. – Видишь. Мы здесь.       - Конечно. Заняло всего четыре года.       - Но стоит дать старт, так всё остальное идёт быстрее, - сказала Светлана. – Ну, я так думаю.       Но что именно происходило? И к какому исходу они придут, если дело начнёт набирать обороты? Скотт вздрогнул от одной только мысли.       - Ты правда ничего не знаешь о Джейн? – спросил он.       - Я знаю, что он – большой секрет, - ответила она.       Скотт сделал глоток кофе.       - Почему ты думаешь, что Джейн – он?       - О, а ты хорош, - сказала она с небольшой улыбкой. – Но мне не нужно для этого подтверждение. Он бы не стал скрывать от меня женщину. Он относится к Джейн как к большому секрету, даже большему, чем «Спасибо Нью-Йорк». Про вашу дружбу я, по крайней мере, знала. А Джейн нигде. Призрак.       - Он не хочет, чтобы ты знала.       - Мм, не знаю, - ответила она и сделала глоток своего кофе. – Всё, что я могу, – сделать несколько обоснованных предположений, потому что я люблю хоккей и уже давно люблю Илью. Я знаю, где все эти вещи пересекаются. К тому же. Он отвратительно выбирает фальшивые имена.       - Бля, я знаю, - застонал Скотт.       - Так что мы будем делать с Шейном Холландером? – спросила она его.       - С кем?       Он сделал ещё глоток кофе.       - Идиот, - фыркнула Светлана. – Но ладно. Мы можем играть в очень глупую игру, где оба притворяемся, что не знаем, или мы можем поговорить об огромном проёбе, который он совершает, и как сделать так, чтобы его сердце не раздавило.       И с тем, как она это сформулировала…       - Думаешь, вовлечено его сердце?       - Не знаю, - нахмурилась она. – Но я знаю, что с ним он, как собака, зарывающая кость. Что он мог бы быть с тобой и мной, и ещё половиной женщин Бостона, и быть счастлив. А не бегать за самым неудобным для него человеком из тех, что я могу придумать. Я знаю, что иногда, когда они переписываются, он улыбается, сам того не осознавая.       - Да, - выдохнул Скотт. – Так он заботится. Или каким словом это назвать. Он заботится о… Джейн.       - Ладно. Да. Он заботится о «Джейн», - сказала она с явным сарказмом. – У меня нет к нему никакого доступа. А у тебя есть. Так, что ты собираешься делать?       - Я не могу в это вмешиваться. Я не буду рисковать безопасностью ни одного из них, чтобы играть свахой.       Она поджала губы и задумалась.       - Но ты уже сделал ситуацию безопаснее для себя и него. Ты и твой агент, и твои товарищи по команде. Они создают всю эту шумиху, которую можно увидеть в соцсетях.       - Конечно, но у нас нет целой маркетинговой кампании о ненависти друг к другу.       - Так отменим её, - сказала Светлана так, словно это было самой лёгкой вещью на свете.       - Мы отменим самую большую маркетинговую схему лиги, направленную на столкновение её двух самых лучших и заметных игроков, - сказал он. – Да ладно тебе.       - Почему бы нет? – пожала плечами она. – Почему они не могут стать друзьями? Это глупо. Четыре года этого цирка. Монреаль, скорее всего, выиграет в этом году кубок. Весы уравновешены. И на тот момент они будут ненавидеть друг друга уже пять лет.       - Этого ни для кого недостаточно.       - Может стать достаточно. Если история будет такой, что великий миротворец, Капитан Совершенность, посадит их и скажет: «а теперь, парни, почему бы нам всем не подружиться?», - с многозначительным взглядом сказала она.       Звучало притянуто за уши и маловероятно. Но не слишком отличалось от того, о чём раньше думал Скотт. Он поставил локти на островок и встретился с ней взглядом.       - Ты завладела моим вниманием.       Они как раз обговаривали несколько возможных вариантов развития событий, когда из спальни неспешно вышел Илья. Вместо того, чтобы занять стул, он – голый, за исключением нижнего белья, цепочки и браслета – плюхнулся на спину Светланы.       - Дай, - пробормотал он, и она передала ему свой кофе.       - У нас есть ещё, - сказал Скотт.       - Всё нормально, - она поцеловала Илью в висок, пока он избавлялся от остатков её кофе. – Пусть допивает всё самое горькое, если хочет. Я всё равно хотела чашку свежего.       Когда Скотт передал парню чёрно-золотую кружку, то не получил благодарности, но поверх края его одарили жарким, счастливым взглядом.       - Хорошо, - он включил плиту. – Панкейки.       - Сегодня хороший день, - заявил Илья. – Когда тебе нужно уходить?       - У меня есть ещё несколько часов в запасе.       Они провели их за ленивым завтраком и экскурсией по оставшейся части дома. Тот оказался уединённым, скрытым местом – настолько, что даже в таком раздетом состоянии остаться на заднем дворике им не дал только прохладный ветер. Может быть, когда-нибудь. Скотт мог представить будущее, в котором они развалятся вокруг кованого стола, наслаждаясь тёплым утром.       Пока он одевался, готовясь к выходу, Илья подошёл к нему вплотную. На его лице – с направленным на браслет взглядом – читался вопрос, но он, казалось, никак не мог его задать.       - Он твой.       Скотт поцеловал его в щёку, наклоняясь ближе, чтобы Светлана их не услышала. Она находилась через несколько комнат от них, всё ещё разглядывала трофеи Ильи.       - Хорошие мальчики получают хорошие подарки.       - Я не был хорошим, - сказал парень, в голосе его не было никакой игривости, только замешательство.       - Был. Ты поговорил со мной. Я встретился со Светланой. Милый, для тебя это просто ангельское поведение. Я ценю твои старания и горжусь тобой.       Илья крепко обнял его, и Скотт обнял его в ответ, целуя в плечо и позволяя навалиться на себя.       - Мне нравится, - пробормотал он. – Спасибо.       - Пожалуйста, милый.       Водитель незаметно довёз Скотта до его собственной машины. И никто не увидел его нелепый наряд или очень глупую улыбку.       Скотт: У меня есть план.       СМЖ: Звучит ужасающе. Куда мне нести лопату и известь?       Скотт: Смело с твоей стороны предполагать, что у меня их нет. И вообще, тебе стоит оставаться на месте и обеспечить мне алиби.       СМЖ: Товарищ полицейский, этот мужчина всё это время сосал мой член.       Скотт: Идеально, должно сработать.       СМЖ: Так что за план?       Скотт: Есть время на звонок?       Кип одобрил план. Скотту следовало этого ожидать. Некоторая его часть представляла Кипа как голос разума, но оказалось, что в их отношениях это было работой Скотта – а его идеей разумного была карьера, включавшая в себя травмы головы. Так что, по сути своей, у этой машины не было тормозов, и они, скорее всего, во что-нибудь врежутся.       Ладно. Пусть так.       Но было ещё кое-что.       - А ещё, - заговорил Скотт, - думаю, мне нужно рассказать Картеру, что я гей.       - Это связано с планом или нет? – спросил Кип. Разумно. Именно так Скотт всегда и обманывался. Его парень звучал так рассудительно.       - Не связано. Возможно, это даже сделает всё тяжелее, но я просто… я встретился со Светланой, знаешь? А я для тебя ничего подобного сделать не могу, мне это не нравится.       Кип на долгую минуту замолчал.       - Делай это для себя, а не для меня, ладно?       - Да, знаю, - осторожно заговорил Скотт. – Просто я чувствую себя так… так, словно держу в руках сильную покерную комбинацию. Три одного типа. Из тех, что могут дать любой исход. И я всё жду, когда кто-нибудь даст знак. Даст понять, стоит ли рисковать. Но этого не случится. Я не получу знака, пришло ли время сбросить карты или пока лучше их попридержать. Мне нужно просто рискнуть.       - Да, это действительно рискованно, - согласился парень. – Но тебе давали знаки. Он твой друг. Он тебе доверяет.       - Я ему лгал.       - Да, и? Если он не поймёт почему, ты ему объяснишь. И если он всё равно продолжит вести себя как придурок… что ж, тогда ты знаешь, я думаю.       Потерять Картера будет больно. Очень больно. Но Скотт был практически уверен, что даже если Картер его возненавидит, то по крайней мере не разрушит ему жизнь. Возможно, просто перестанет с ним общаться. Скотт потеряет одного их своих лучших друзей. Риск. Ставка. Огромная потеря или невероятная победа.       - Я спрошу, свободен ли он сегодня вечером.       - Чёрт, хорошо, - сказал Кип. – И чему я удивляюсь? Мне нравится эта энергия.       - Могу я рассказать ему о тебе, если он хорошо отреагирует?       - Да, конечно, - тепло сказал парень. – Ты правда хочешь, чтобы мы встретились, да?       - Да, - признал Скотт. – Думаю, вы поладите, и я… я был бы этому рад.       - Я тоже, малыш. Давай сделаем это.       Спасибо Нью-Йорк: Предупреждаю, я расскажу о себе другу. Не о тебе. Но о себе и своём друге.       Горячая штучка Бостон: Встретился с моим другом и тут же копируешь? Я понимаю. Ты хочешь быть мной.       Спасибо Нью-Йорк: Паршивец. Хочешь, чтобы я ничего не говорил? Он может спросить о тебе. Если хочешь, я могу сказать, что ты ничего не знаешь.       Горячая штучка Бостон: Скажи ему, что я – большой союзник. Очень поддерживаю.       Спасибо Нью-Йорк: Мне нужно, чтобы ты чётко сказал, шутишь ли сейчас. Потому что я сделаю так, как ты скажешь.       Горячая штучка Бостон: Тогда да. Я серьёзно.       Спасибо Нью-Йорк: Окей. С этим можно работать.       Скотт приготовил Картеру курицу пармиджано, потому что это блюдо было простым, сытным и надёжным. Без спагетти, но с достаточным количеством слегка поджаренных овощей, чтобы удовлетворить их планы питания.       - Офигеть, Скотти, - сказал Картер, отодвигая пустую тарелку на несколько дюймов, словно она могла ему навредить. – Ты стал чертовски хорош в готовке. Спасибо.       - Пожалуйста, - ответил он с практически нетронутой тарелкой.       Нервы отдавались в грудь и живот. Но он продолжал думать об Илье и Светлане, зашедших вместе в ресторан. Картер не был его Светланой, но самым близким к этому. Надёжным другом на протяжении нескольких лет. Тем, кто старался, чтобы Скотт ощущал себя как можно комфортнее.       - Ты собираешься со мной расстаться, убить меня или сделать предложение? Потому что ты весь вечер пялишься на меня так, словно мы видимся в последний раз, - сказал Картер, вытерев лицо салфеткой. – Меня это пугает.       - Прости, - поморщился он. – Мне нужно кое-что тебе сказать.       Картер застыл.       - Ты болен?       - Нет! Нет. Это не плохая новость. Ну, я так не думаю, по крайней мере. А ты можешь. Я не знаю, на самом деле.       - Окей, - он нахмурился. – Почему я должен посчитать новость плохой, если ты так не считаешь? Дерьмо. Ты уходишь? Как это вообще…       - Нет. Я никуда не ухожу.       - Хорошо, - сказал Картер. – Блять. Окей. Расскажи мне.       Было намного страшнее, чем говорить Илье или Кипу. Или Светлане через метафоры о машинах. Они, по крайней мере, по сути, знали. Он просто подтверждал сам.       А вот это был полноценный каминг-аут. Действительное, серьёзное раскрытие правды. И как только её скажешь, слова обратно не возьмёшь. Скотт подумал о Кипе в «Кингфишире» с его маленькой компанией. Об Илье со Светланой этим утром, доверчиво и тепло лежавшем на её спине.       О Холландере.       О себе и Холландере в той отвратительной уборной, в равной степени потерянных, одиноких в мыслях об одном том же мужчине и совершенно не способных найти общий язык.       Больше такого не будет.       - Я гей, - сказал Скотт Картеру.       Тот замолчал, сдвинув брови.       - Подожди. Серьёзно?       - Серьёзно.       - Ты гей, - повторил Картер.       - Всегда им был.       Он откинулся и уставился на него. Изучил.       - Хах. Всё время?       - Так это работает, - сказал Скотт.       - Ужасно, насколько это логично и что я никогда об этом не задумывался, - сказал Картер, покачав головой. – Вау. Окей. Ты гей. Скотт Хантер гей.       Было дико слышать об этом от кого-то другого. Словно Картер распахнул дверь его спальни посреди ночи и светил фонарём прямо в глаза.       - Да.       - Чувак, это настолько логичнее, чем то, что ты плохо ладишь с женщинами. Ты всегда хорошо ладишь с людьми.       - Правда? – Скотт поморщил нос.       - Ты знаешь, что да. Окей. Жесть. Подожди. У тебя есть парень?       - Да, - осторожно сказал он. Казалось, всё шло хорошо, но он не мог сказать наверняка. – Последние восемь месяцев. У нас всё достаточно серьёзно. Отчасти поэтому я и захотел тебе рассказать.       - У Скотта Хантера есть парень.       - Да, - сказал он.       - Чёрт, обняться сейчас будет странно? Я, вроде как, горжусь тобой.       - Я выдержу объятия, - ответил Скотт, облегчённо посмеявшись. – Не знаю, правда, чем ты гордишься.       Картер обошёл островок и действительно обнял его. Да, по-братски, с похлопываниями по спине, но по-настоящему. Искренне.       - Ты до смерти напуган и всё равно рассказал мне. Ты храбрый сукин сын. Так что я горжусь тобой.       - Я знал, что ты не отреагируешь… совсем кошмарно, - пробормотал Скотт. – Я не боялся тебя.       - Спасибо, - Картер отстранился и слегка шлёпнул его по руке. – Но я понимаю. Это же пиздец страшно. У меня всегда был ты. А у тебя кто был? Ты всё нёс на себе?       - В основном. Не злись, это случайно получилось, но Розанов знает.       - Как об этом вообще можно узнать случайно?       - Херовая удача, - вздохнул Скотт. – Смущающая ситуация, не хочу об этом говорить. Я давно хотел тебе рассказать. Ты не злишься?       - Эээ, - Картер прислонился к столешнице, оглядывая его. – Немного, наверно. Я бы хотел знать. Но я знаю теперь. Ты расскажешь Эрику и Грегу?       - Думаешь, стоит?       Это уже казалось чересчур. Слишком много людей вдруг узнают правду. А чем больше людей знают секрет, тем тяжелее его скрывать.       - Думаю, да, - ответил он, нахмурившись. – Ну, ни один из них не говорил ничего дерьмового про подобных… про геев. Вау. Окей, теперь я начинаю понимать, почему ты не был в нас уверен.       - Всё совсем не так, - пробормотал Скотт, хотя немного это всё же было правдой.       - Скотт, я когда-нибудь говорил что-нибудь…       - Нет! Нет. Ты не задолжал мне извинений, - быстро сказал он. – Есть несколько парней, которым не помешало бы извиниться, но они не из тех, кто станут это делать.       - Да, - Картер нахмурился сильнее. – Чёрт. Неудивительно, что ты так меня поддержал. И теперь я тоже могу поддерживать тебя. Это хорошо.       И действительно. Скотту стало немного легче дышать. Возможно, всё это не станет ощущаться как знак на лбу. А скорее как иметь ещё одного союзника в комнате.       - Спасибо, мужик.       - Заткнись, - фыркнул Картер. – Как зовут твоего парня? Покажешь фотку или типа того? Или это большой секрет?       - Секрет, но он сказал, что не против, если ты будешь о нём знать. Я бы хотел, чтоб вы встретились. Было бы классно.       - Да? – губы Картера изогнулись в лёгкую улыбку, в глазах появился восторг. – Я смогу с ним познакомиться?       Словно это было захватывающе. Честью. Скотт удержался от того, чтобы снова его обнять, и достал телефон.       - Его зовут Кип. Ну, Кристофер, вообще-то, но все зовут его Кипом.       - Кип, - повторил Картер. – Жесть, как очаровательно.       - Он очень милый, - Скотт показал ему фотку, которую хранил в телефоне в секретной папке. На ней Кип в своей общажной комнате сидел за столом с книгой перед собой и очками на лице, но с улыбкой повернувшись к камере.       - Чёрт, невероятно милый, - заметил Картер. – И умный, а?       - Он получает степень в истории искусств в Принстоне, - похвастался Скотт. Потому что мог. Мог похвастаться кому-то Кипом. От этого у него слегка пошла кругом голова.       - Чувак, ты обязан рассказать о нём Беннету! Они могут болтать об искусстве друг с другом и оставить нас уже в покое.       Скотт рассмеялся, и в тот момент это совсем не казалось пугающим. Может, он мог бы просто рассказать Эрику и Грегу. Можно было устроить здесь вечер покера. Позвать Илью, чтобы у Кипа был знакомый в комнате. Несколько секунд это казалось не невозможной или страшной сценой. А просто радужной картиной момента, который мог бы состояться.       - Было бы классно. Хотя мне правда нужно, чтобы это не выходило за рамки нашего круга. Пока что.       - Пока что? – заметил Картер. – Так, ты хочешь когда-нибудь совершить публичный каминг-аут?       Раньше эта мысль заставляла Скотта хотеть спрятаться под кроватью. Это казалось совершенно невозможным. Чем-то, о чём он даже задумываться не мог, пока хоккей не останется позади. Но кем он станет к тому времени?       - Да, - ответил он, впервые это представив. Просто быть полностью собой, в то же время играя в любимый спорт. Не разделяя эти две вещи. Быть цельным и показываться на публике со всеми своими достоинствами и недостатками. – Может быть. Когда придёт время.       - Тогда окей. Я могу держать рот на замке. А Эрик в любом случае едва ли разговаривает с кем-то, помимо нас. Грег тоже не проболтается. Всё будет хорошо.       Всё будет хорошо. Скотту не нужно было что-то терять, чтобы что-то приобрести.       - Думаю, мне нужно выпить, - слабо сказал он.       - Да, мне тоже, - Картер неторопливо подошёл к тележке с алкоголем. – Хах, откуда у тебя столько водки?       - Розанов.       - Понял. Но давай выпьем виски, да?       - Пожалуйста. И я хотел поговорить ещё кое о чём. Не связанное с этим.       Картер начал наливать тяжёлой рукой.       - Выкладывай.       - Кое-что для Розанова. Думаю, может быть, пришло время, чтобы соперничество между ним и Холландером прекратилось.       - Оу, почему? – он надул губы, как дитя. – Это же просто веселья ради.       - Думаю, что им двоим уже не весело. Они взрослые, а не новички, скалящие друг на друга зубы. Мне кажется, они хотели бы стать друзьями, но не могут. Отнимать у них это как-то неправильно. Едва ли есть ещё люди их уровня, понимаешь?       - Чёрт, это логично, - пожаловался Картер. – Ты правда думаешь, что они дружат? Холландер, казалось, так не считал на Олимпиаде.       - Думаешь, он бы нам сказал? – спросил Скотт.       - Скорее всего, нет, - согласился Картер и передал ему бокал. – Ты говорил об этом с Рози?       - Не напрямую. Он не особо разговорчивый.       - Да его не заткнуть вообще-то.       - Да, но как часто он говорит о чём-то важном? – Скотт поднял свой стакан, и Картер ответил тем же, после чего они сделали глоток.       - Например?       - Он знает всё о наших семьях. Ты знаешь что-нибудь о его?       - Хах. Нет. То есть я знаю, что они в России, но на этом всём. Вообще-то, я даже насчёт этого не уверен, - тот сделал большой глоток. – Но ты проводишь с ним больше времени, чем я. И думаешь, что ему было бы лучше без всей этой медийной шумихи? Потому что он как будто всегда только рад вниманию.       - Как тот самый клоун в классе, - сухо сказал Скотт. – Всё внимание – хорошее внимание. Но это не то что бы правда.       - Блин, вероятно да. Да и Холландер вне льда жесть какой напряжённый, да? Может, если немного расслабить их двоих, у нас появится против них шанс. Он посмеялся.       - Да, конечно. Настоящий ход конём. Сделать их жизни лучше, чтобы они, наконец, успокоились и дали нам шанс завладеть шайбой.       - Братиш, любые методы хороши. Давай попробуем.       СМЖ: Как дела?       Скотт: Прекрасно очень пьяны с Картером позвоню завтра       СМЖ: Замечательно. Люблю тебя! Выпей воды!       Две недели спустя       Скарлетт: Как оказалось, у нас есть один свободный день в Монреале. Хочешь встретиться? Я, Вон, Беннет и Хафф собираемся сходить куда-нибудь пообедать.       Североамериканская катастрофа: Зачем?       Скарлетт: Назовём это упражнением по укреплению гармонии между командами.       Североамериканская катастрофа: Назовём или этим оно и является?       Скарлетт: Может являться. Знаю, мы с тобой стоим на ногах крепко, но это не значит, что не может состояться обменов. Легче, когда знаешь кого-нибудь. Так что давай поможем нашим парням познакомиться. Но без всяких мудаков. Я не обедаю с мудаками.       Североамериканская катастрофа: А как же наш общий друг?       Скарлетт: Исключение из правил. Ну так? Ты за или против?       Североамериканская катастрофа: Сейчас я спрошу у других.       Скотт надеялся, что Холландер спросит хотя бы Буазо. Картер неуверенно признался, что иногда втихую встречался с другими, сговорчивыми чёрными игроками и обменивался с ними полезной информацией между командами.       - Типа не как тайная сеть или вроде того. Мы не обсуждаем стратегии, просто… разное, - сказал он, бросая на Скотта такие взгляды, словно тот мог расстроиться от этой информации. – Некоторые из них даже не разговаривают со мной, но это полезно.       - Рад, что у тебя такое есть, - сказал Скотт. – Буазо один из них?       - Да, он приходил несколько раз, - Картер кивнул. – Так что он будет не против, думаю. Мы не друзья, конечно, но неплохо общаемся. От его присутствия хуже не будет.       Так что надежда была на Буазо, или, возможно, на Пайка, который, как оказалось, питал симпатию к Грегу.       - Хз, чувак, он странный парень, - Грег отмахнулся, когда Беннет поднял эту тему. – Типа, ты и не подумаешь, что он странный. Он, как Холландер: играет чисто, но полон глупых шуток. Думаю, можно назвать это подколами с каменным лицом. Немного меня смешит. Но он знает всю мою статистику. Кого блин вообще волнует моя статистика?       - Ты один из лучших снайперов лиги, - подметил Скотт. Эта маленькая встреча не включала в себя его каминг-аут. Ради этой цели он хотел собрать их отдельно.       К счастью, для того, чтобы втянуть их план, ему пришлось сказать только «я думаю, Розанову поможет, если», и Беннет с Хаффом согласились лишь с лёгким любопытством. Но это согрело Скотту сердце: их готовность поверить в его план и простая, смешанная с раздражением, симпатия к Илье.       Однажды, возможно, Скотту даже удастся рассказать об этом самому Илье.       Самым большим его страхом было то, что монреальские парни явятся на этот обед, как на бандитскую разборку, и он потратит большую часть драгоценных нескольких часов на то, чтобы разрядить ситуацию, как бомбу. Вместо этого Холландер пришёл в компании Буазо и Пайка – все в достаточно спокойном настроении, несмотря на поражение.       Советы Светланы оказались чрезвычайно полезны. Скотт не мог придумывать стратегии – это было работой тренера, – но мог оптимизировать свои приказы и сделал именно это. Он отправил ей благодарность и получил в ответ несколько эмодзи с малопонятным значением.       - Хей, чувак! – Картер поприветствовал Буазо. – Чо как?       - Не жалуюсь, - тот ему ухмыльнулся.       - Хей, Хафф, - заговорил Пайк. – Приятно снова с тобой повидаться. Беннет. Вне ворот ты мне нравишься больше.       - Как и большинству, - серьёзно кивнул вратарь.       Скотту, по итогу, остался Холландер. В этот раз без куртки-барашка. Вместо этого парень оделся так, словно пришёл на деловую встречу, пока Буазо и Пайк были в повседневной одежде. Скотт протянул руку.       - Спасибо, что пришёл, - сказал он.       - Конечно, - Холландер пожал ему руку. Крепко и твёрдо, одним уверенным пожатием, а после отпустил. – Звучало весело.       И действительно оказалось вроде как весело. Холландер даже расслабился после того, как они заказали, и разговоры начали накладываться друг на друга. Было совершенно естественно оставить парней развлекать друг друга и перейти к разговору капитана с капитаном. Скотт, на самом деле, уже таким занимался – и не только с Ильёй. Некоторые парни были придурками, конечно, некоторые – просто выпендрёжниками или незаинтересованными, но более дружелюбные капитаны не отказывались от напитка-другого. От пространства, где они могли пожаловаться отдельно от своих команд без особых последствий, пока сводили подробности к минимуму.       Он усыпил бдительность Холландера разговорами о хоккее, наблюдая, как тот расслабляется, пока не стал практически звучать нормально. Сохраняя спокойствие, Скотт мог признать, что Холландер был очень привлекательным парнем. Его страсть к любимой теме была очевидна как по речи, так и по энциклопедическим знаниям.       С уколом боли в сердце он подумал: Светлана бы его полюбила.       Со вторым уколом пришла ещё более грустная мысль: Понятно, почему его полюбил Илья.       Потому что все сомнения исчезли, стоило Скотту увидеть лучшие стороны Холландера. Илья не мог его не полюбить. Парня, которого держал в коробке в ящике внутри шкафа. Спрятанного так, словно кто-то мог попытаться найти и украсть его из неуверенной хватки Ильи.       Где-то посреди обеда Хафф настолько увлёкся рассказами о своих детях, что Пайк начал делиться историями о своих. Буазо и Картер занимались чем-то, что запрашивало перестановку всех их стаканов воды – скорее всего, повторяли вчерашнюю игру. Беннет наблюдал за ними так, словно они могут взорваться – в общем, своим обычным взглядом.       Всё шло настолько хорошо, насколько Скотту нужно было для прикрытия.       - Слушай, - начал он, держа голос на обычном разговорном тоне, но говоря так тихо, что, надеялся, его не слышали остальные, - я хочу кое-что спросить, и ты можешь сказать мне отъебаться, если захочешь.       - Окей,- ответил Холландер, напряжение быстро вернулось к нему.       - Соперничество с Розановым. Ты этого хочешь?       Парень потерял дар речи, застыв.       - В смысле?       - Я имею в виду, действительно ли ты хочешь, чтобы люди думали, что вы ненавидите друг друга? Ты из этого что-то получаешь или это соперничество только делает твою жизнь без необходимости труднее?       - Это не имеет значения, - сказал Холландер, его плечи начали сутулиться. – От нас это не зависит.       - Возможно, от вас двоих – нет, но вот от всех остальных за этим столом вполне себе может, - ответил Скотт, дёрнув подбородком в сторону, где Пайк с глупой ухмылкой на лице от собственных нелепостей заставлял Хаффа смеяться до слёз. – Если хочешь, чтобы это прекратилось, мы наверняка сможем это устроить. Вы могли бы быть просто… дружески настроенными соперниками. Или могли бы стать друзьями. Как я и он. Сможете видеться на публике, и это не будет чем-то из ряда вон выходящим.       - Дружески настроенными соперниками, - неуклюже повторил парень. – Ты думаешь, мы сможем с лёгкостью такое устроить.       - Да, на самом деле, думаю, - ответил он и откинулся на спину стула, давая Холландеру пространство. – Если позволишь мне помочь. Если позволишь всем нам помочь.       - Почему тебя это вообще волнует? – спросил тот с потемневшими глазами, словно еле сдерживал раздражение. Каким был Холландер в гневе? Холодным? Разгорячённым? Резким?       - Потому что Роз – мой друг, - медленно ответил Скотт. – И большую часть времени он чертовски несчастен. Я не могу ничего для него исправить. Но могу попытаться сделать его жизнь немного легче.       - Он несчастен? – спросил Холландер, и весь его гнев – если тот вообще был зол – тут же исчез. Теперь он тоже звучал несчастно.       Господи Боже, быть квиром в этом спорте было прямым путём к страданиям, не так ли?       - Не всё время. Он любит свои машины и жить в Бостоне. Мы хорошо проводим время вместе. Ему нравится играть с нами в покер. И хоккей тоже. Я знаю, он всегда счастлив, когда играет. Знаю, что он счастливее всего, когда играет против Монреаля.       Холландер сцепил руки на коленях, уставившись на пол.       - Правда?       - Да, правда.       Потому что это действительно было правдой, насколько Скотт мог сказать. Илья был счастливее всего, когда собирался увидеться с Холландером. Не всегда после встречи (на ум, как больной зуб, пришёл Вегас), но по крайней мере перед.       - И думаю, он был бы счастливее, если бы мог спокойно сделать то же самое, что мы сейчас.       Холландер поднял взгляд, словно впервые видел их стол. Было нетяжело представить здесь с ними Илью. Он бы вёл себя как козёл с Пайком, скорее всего, но немного смягчился бы, увидев, как Хафф наслаждался общением с ним. Возможно, он втянул бы в разговор Беннета или довольствовался бы тем, что тянул за хвостики Холландера ради привлечения внимания. Тяжело сказать наверняка. Скотту хотелось бы узнать.       - Думаешь? – спросил Холландер почти шёпотом.       - Да. Думаю, может быть, ты тоже был бы счастливее.       Тяжело сглотнув, парень разок махнул головой из стороны в сторону. Скорее не в знак отрицания, а словно пытался не дать этому утверждению задержаться в голове.       - Я в порядке, - сказал он.       - Но не было бы пиздец как классно, если бы время от времени мы могли бы быть больше, чем просто в порядке? – сухо спросил Скотт.       Стоило словам приземлиться, он понял, что с таким же успехом мог просто дать парню пощёчину.       - Ты делаешь это ради него, - без эмоций сказал Холландер.       - Ради нас, - поправил он.       - Нет никаких «нас».       - Пока что нет, - согласился Скотт. – Но, возможно, должны быть.       - Почему? – потребовал парень. – Потому мы все «североамериканцы», что бы это ни значило?       - Потому что мы все – порядочные люди в спорте, который часто бывает непорядочным, - ответил он. – И, может быть, если мы сможем заставить их перестать натравливать нас друг на друга, как бешеных собак, то сможем изменить и другие вещи.       - Конкуренция делает эту игру игрой, - сказал Холландер таким тоном, словно Скотт мог это упустить из виду.       - И мне нравится конкуренция. А ещё мне нравится находиться в раздевалке, где никто не кидает в сторону других команд такие оскорбления, что мне хочется вылезти из собственной кожи; или, что ещё хуже, не бросается ими друг в друга, словно это шутка. Нам должно быть это позволено.       Эти слова возымели эффект получше. Это было приятнейшим из двух мотивов Скотта, и, возможно, с них и стоило начинать.       - И как этому поможет то, что я и Розанов будем ладить на публике?       - Потому что это станет хорошей историей, - ответил Хантер. – И можно будет использовать как платформу. Начать говорить о том, что хорошее спортивное поведение – что-то большее, чем простое пожатие рук в конце игры. Я не знаю. Может, это не сработает. Возможно, ничего не получится, но я знаю, что сидеть сложа руки ничему не поможет.       - Шейн! – позвал Пайк с другого конца стола. – Как назывался фильм, который мы смотрели по пути с той игры? С тем парнем с глазами?       - С парнем с глазами, - в ответ повторил Холландер.       - Ну же, ты знаешь, о чём я! Там ещё был другой парень, как его там!       - Твой мозг весь в дырах, бро? – спросил его Буазо, тыкая локтем.       - «Другая война»? – предположил Холландер.       - Да! Он, - Пайк широко ему улыбнулся. – Я такую дружбу имел в виду.       - Дружбу, в которой ты отговариваешь парня от того, чтобы он тебя убил, потому что раньше вы были друзьяшками?       Хафф уставился на Пайка так, словно смотрел на необычное насекомое. Тот, казалось, был в восторге.       - Да, именно! Это очень трогательно, чувак, говорю тебе.       - И это наш элитный отряд парней, которые сделают хоккей лучшим местом? – спросил Холландер, еле слышно.       - Лучшее, что у нас есть. Поэтому нужно привлечь к этому и Розанова.       - О, да, - со вздохом сказал парень, - он уж точно улучшит ситуацию.       - Есть идеи получше?       - Просто… расскажи мне свой план, - сказал Холландер.       - Думал, ты уже не спросишь.       Три часа спустя       Спасибо Нью-Йорк: У нас домашняя игра с Монреалем через шесть недель.       Горячая штучка Бостон: Мы играем против Тампы через пять недель. Можем оба рассказать наши расписания. Полезная информация.       Спасибо Нью-Йорк: Я позвал Холландера и несколько его товарищей по команде к себе после игры. Тебе стоит прийти.       Горячая штучка Бостон: Чё, нахуй.       Спасибо Нью-Йорк: Хочу создать межкомандный альянс. Поработать над улучшением культуры в раздевалках.       Горячая штучка Бостон: Чем ты на самом деле занимаешься?       Спасибо Нью-Йорк: Есть время на звонок?       Входящий звонок от Горячая штучка Бостон. Длительность: 1 минута, 14 секунд.       Входящий звонок от Спасибо Нью-Йорк. Переправлен на голосовую почту.       Входящий звонок от Спасибо Нью-Йорк. Переправлен на голосовую почту.       Входящий звонок от Спасибо Нью-Йорк. Переправлен на голосовую почту.       Спасибо Нью-Йорк: Перестань вести себя как ребёнок. Это хороший план. Вы сможете видеться на публике.       Входящий звонок от Горячая штучка Бостон. Длительность: 5 секунд.       Спасибо Нью-Йорк: Это было грубо. Я говорю серьёзно, паршивец. Возьми трубку или я пожалуюсь на тебя твоей девчонке.       Горячая штучка Бостон: Не посмеешь       Спасибо Нью-Йорк: Вот и увидишь.       Входящий звонок от Спасибо Нью-Йорк. Длительность: 2 часа, 10 минут.