Волчонок

Две недели назад из другой школы волшебства перевёлся новый ученик. Институт Дурмстранг имел ужасную репутацию, слухов ходило не мало, а учеников оттуда считали жестокими и суровыми. Мало того, что некий Чхве Ёнджун — переведённый ученик, коих было лишь единицы, так ещё и перевели его не в начале учебного года, а в середине октября, чего вообще раньше никогда не случалось. Словно это была какая-то вынужденная мера, как будто Дурмстранг хотел быстрее избавиться от него. Поэтому неудивительно, что вокруг нового студента поднялся ажиотаж. Он шёл к распределяющей шляпе и ухмылялся маниакально исподлобья. Одет был во всё черное, ни малейшего намека на цветной элемент одежды. Ученики шептались между собой. Чхве Бомгю прикусил нижнюю губу, отвернувшись от созерцания нового ученика. — Да кто его знает? — он случайно услышал обрывки чужого диалога и напряг слух. — Слышал, у него никого нет, ни семьи, ни друзей. Ходят слухи, что он настолько эмоционально нестабилен, что однажды чуть не перерезал себе глотку в порыве гнева. Бред, — подумал гриффиндорец и неосознанно оттянул свой галстук, расслабляя его. Жарко. Бомгю посмотрел на Чхве Ёнджуна, и его взгляд медленно спустился к чужой шее. На ней и правда глубокий шрам, но это ведь не означало, что все слухи — правда. На Ёнджуна надели распределяющую шляпу, и он ухмыльнулся, поднимая взгляд вверх. Шляпа нахмурилась, сказала что-то о сильной энергетике, большом потенциале и, не задумываясь, определила его в Слизерин. Ну, никто и не сомневался. Ёнджун прошёл мимо Бомгю, их взгляды столкнулись, и от тёмных, как ночное небо, глаз, гриффиндорец замер. Странное чувство поселилось внутри него, но не страх, никак нет. Просто глаза нового студента посмотрели прямо в душу. Их зрительный контакт не прерывался долгих пять секунд, а потом Ёнджун подмигнул ему, скривил улыбку и тут же потерял какой-либо интерес к его персоне, отвернувшись. — Гю, — мягко позвал его Кай. Он аккуратно коснулся плеча друга, сжимая его. — Он так посмотрел… Гриффиндорец вздрогнул от неожиданности, неловко улыбнулся и отвлёкся от созерцания стола Слизерина, ощущая тяжелый взгляд тёмных глаз на своей спине. Это было две недели назад. За эти две недели Бомгю наслушался столько слухов про нового ученика, хоть стой, хоть падай. Некоторые из них казались настолько абсурдными, что смеяться хотелось в голос от чужой глупости. Недоверие к Чхве Ёнджуну среди студентов возрастало в геометрической прогрессии, потому что вёл он себя закрыто, ухмылялся дерзко и смотрел на всех свысока. Ну, так говорят, по крайней мере. Сам Бомгю не видел Ёнджуна с тех самых пор, как его распределили на факультет Слизерина. Но поразил всех больше всего тот факт, что за эти две недели новый студент стал еще одним любимчиком хмурого Горация Слизнорта. Он почти обошёл в зельеварении всеми известного Чхве Субина, который являлся лучшим учеником на факультете, и даже вступил в клуб «слизней». Субин раздражался и язвил Ёнджуну, будучи одним из немногих, кто не сторонился его, и пытался подшучивать и терпел подшучивания над собой, потому что у обоих из сторон языки были знатно подвешены. Чхве Субин вообще никого не боялся, кроме отца своего возлюбленного и странного профессора по прорицанию. — Чтоб этого Ёнджуна нарлы покусали, — хмуро, но беззлобно сказал Чхве Субин после очередного занятия по зельеварению. Настал конец учебного дня. В коридоре было многолюдно и шумно, Бомгю потёр виски и прикрыл глаза на несколько секунд. Он шёл бок о бок с Субином и Каем среди толпы. — Да ладно тебе, ты же знаешь, что ты лучший в этом. С самого раннего возраста любимчик Слизнорта. Да и ты на курс старше, следовательно, опытнее. Тот лишь вздохнул. — Я просто привык быть первым, вне конкуренции, понимаешь? Бомгю улыбнулся и уже открыл рот, чтобы сказать слова утешения своему другу, но заметил, что в коридоре стало в разы тише. Он нахмурился, когда резко услышал громкий топот и противный смех, и развернулся, высматривая источник шума. По коридору шло семейство До. Они — чистокровные слизеринцы, известные благодаря своему грозному отцу. Репутация у этой компании была не очень, их не раз ловили за унижением волшебников со смешанной кровью. На душе у Бомгю стало неспокойно. А еще большее беспокойство вызывал Чхве Ёнджун, которого они волокли за собой. Он ядовито улыбался с рассечённой губой, только усугубляя ситуацию, потому что большая рана становилась ещё больше от широкой улыбки. Кровь стекала по подбородку, переходя на шею. Бомгю смотрел на рану, подавляя желание подойти и растолкать всех от этого слизеринца. Он, как староста школы, не должен допускать таких вещей! — Ну что же ты не хочешь к нам присоединиться, малыш Ёнджун-и? — улыбнулся До Мёнсу и небрежно взял его за волосы. — Да кем ты себя возомнил? Ты всего лишь жалкая псина. Ёнджун сплюнул кровь на пол и засмеялся. — Всяко лучше, чем с тобой водиться. Мёнсу округлил свои глаза от такой наглости. Он с силой оттянул голову Чхве Ёнджуна назад, а потом толкнул его небрежно в ноги Бомгю, который уже подошёл к ним. Взгляд брошенного двигался по телу старосты снизу-вверх, останавливаясь на его лице. Гриффиндорец задержал дыхание, наблюдая, как тело Ёнджуна быстро поднялось, развернулось к нему спиной и загородило от нарушителей. — Ублюдок, — засмеялся новенький, вытирая рукавом мантии кровь с подбородка. До зарычал и замахнулся кулаком, явно намериваясь ударить. Бомгю спрятал Ёнджуна за своей спиной и перехватил чужой кулак. Почувствовал, как собственные жевалки на челюсти задвигались от злости. Бомгю грозно посмотрел на До Мёнсу и почти до хруста сжал его кулак. Обидчик лишь поджал губы, больно, но вида пытался не подавать. — Ты. Перегибаешь, — чётко проговорил он каждое слово и оттолкнул чужой кулак. — Если еще раз увижу подобное, то с рук тебе это не спущу. Минус двадцать очков Слизерину. Вот-вот, и челюсть Субина будет готова поприветствовать пол. Он зарылся носом в гриффиндорскую мантию Хюнин Кая и приглушенно высказался о том, что Слизерин опять будет на последнем месте в этом учебном году. — Староста школы решил защищать этого жалкого… — Жалкий? — опасно сверкнул глазами Бомгю. — А не из-за тебя ли уже второй год Слизерин на последнем месте и отстаёт на несколько сотен баллов от других факультетов? Где такое было видано? Ты как балласт для факультета, тянешь ко дну. Так кто тут жалкий? — Ёнджун охнул и нерешительно прикоснулся рукой к руке Бомгю. Удивляясь, когда в ответ его ладонь сжали в успокаивающем жесте. — Кем возомнил себя ты? Настала мёртвая тишина. Все уставились на старосту школы. Это семейство на протяжении многих лет плевало на статус старост. Даже сейчас До показательно швырнул Ёнджуна в ноги Бомгю, прекрасно понимая, что перед ним стояли и староста школы, и староста их факультета. Старший брат семьи До скептически осмотрел Гю с ног до головы и хмыкнул. Бомгю зубы стиснул, слегка поворачивая голову в сторону слизеринца, чтобы проверить его состояние. — Пошли, придурок, — сказал Мёнсу брату, и вся семейка удалилась, проходя мимо них. Он, конечно, прошёл мимо слизеринца и нарочно задел его плечом. Ёнджун ухмыльнулся, невольно отшатываясь, а потом повернулся к Бомгю и долго посмотрел на него в упор. — Спасибо, Бомгю, — произнёс он. Все его конечности тряслись, челюсть напряжена, но он старался не подавать виду. Скрыть не получилось. Староста школы глядел на его трясущуюся руку, которую он всё ещё держал. Он накрыл её второй ладонью, не зная как по-другому успокоить. Он не услышал, как Субин и Кай попрощались с ним, говоря о каких-то делах. И когда они остались вдвоём в безлюдном коридоре, Ёнджун аккуратно убрал свою руку из рук старосты и рвано выдохнул, сползая по стене вниз. Его плечи тоже подрагивали. — Откуда ты знаешь моё имя? Слизеринец посмотрел на него снизу вверх и улыбнулся. — Как я могу не знать? Ты ведь староста школы. Бомгю кивнул, прислушиваясь к рваному дыханию парня. Сел перед ним на корточки и заглянул в глаза. На мгновенье показалось, что радужка карих глаз слишком неестественно сверкнула. — Прости, у меня бывают лёгкие приступы паники… Гриффиндорец ничего не ответил. Придвинулся ближе, ощущая как дыхание Ёнджуна приходило в норму, а потом встал, зачем-то отряхивая мантию, и протянул руку парню. — Вставай, Чхве Ёнджун, тебе нужно обработать раны. — Откуда лучший ученик Хогвартса знает моё имя? — удивился слизеринец и принял его помощь, касаясь чужой тёплой руки. — Как я могу не знать? — процитировал староста его же слова, а уголки губ приподнял в намеке на улыбку. — Ты ведь нашумевший новенький ученик из Дурмстранга. Ёнджун резко замер и отшатнулся от Бомгю, как от оголенного провода. В глазах появился нездоровый блеск, и улыбка исказилась в неприятную гримасу. Атмосфера сменилась с дружеской на напряжённую. Это ощущалось всем нутром. Воздух вокруг них стал словно гуще, оседая на плечах тяжестью. — Значит, уже наслышан, — отрешённо утвердил он. — Бомгю, на мне заживает, как на собаке, не стоит тратить на меня время. Я пойду. Бомгю его не остановил — просто посмотрел на удаляющуюся спину, наблюдая за чужими, всё ещё дрожащими руками.

❏ ❐ ❑ ❒ ❏ ❐ ❑ ❒

В следующий раз они встретились у школы. В Хогвартсе, между основным зданием и спортивной площадкой было неприметное стойло. Там находился гиппогриф. Бомгю проходил мимо с тренировки по квиддичу, он не игрок — просто пришёл посмотреть на тренировку Хюнин Кая. Краем глаза он заметил, как Ёнджун, не колеблясь, открыл калитку забора и смело вошёл в стойло. Гриффиндорец от этого поежился, укутал половину лица в тёплом шарфе и поправил шапку. Ёнджун находился очень близко, а забор был невысоким, поэтому он отчётливо видел, как гиппогриф радостно встрепенулся и подошел к парню, утыкаясь своим острым клювом в его ладонь. Ёнджун… улыбался. Не маниакально, не исподлобья, он счастливо улыбался, нежно гладил огромную птицу и что-то ей говорил. От такого зрелища староста затаил дыхание. По-хорошему ему следовало бы отнять пару десятков баллов у Слизерина, потому что ученикам строго запрещено приближаться к таким опасным существам. И чёрт только знает, зачем Бомгю бездумно пошёл к нему. Он открыл калитку и вошёл в стойло, смотря на испуганного отчего-то Ёнджуна. Он не совсем понял, почему слизеринец так быстро переменился в лице и теперь с ужасом смотрел на него. То, что произошло дальше явно никому не пришлось по душе. Гиппогриф опять встрепенулся — на этот раз яростно. Он заревел, откинул голову и ринулся к гриффиндорцу, вставая на задние лапы, готовясь нанести удар двумя передними. Бомгю ахнул, упал от испуга на холодную землю и начал отползать, пока не загнал в угол самого себя. Перед глазами пронеслась вся жизнь. Он мысленно попрощался со всеми своими родными и близкими, закрывая лицо руками. После этого он если и не умрёт, то точно память потеряет или ещё чего хуже… Но удара не последовало, как и яростных рывков в сторону парня. Наступила тишина, а прервал её лишь тихий шёпот человека и журчание гиппогрифа. Бомгю разлепил сначала один глаз, затем второй. Перед ним стоял слизеринец, а в его грудную клетку утыкался клюв птицы. Гиппогриф успокоился. — Ты её напугал, староста. Нельзя так резко врываться в личное пространство столь дикого существа. Бомгю трясло, ему хотелось и плакать, и смеяться от своей глупости. Он был на волоске от смерти минуту назад. Ёнджун в последний раз прошептал ласковое: «моя умница, моя хорошая девочка», отвёл гиппогрифа в противоположную сторону от трясущегося Бомгю и снова вернулся к нему. — Вставай, самоубийца, — слизеринец протянул обе руки. Гю встал на трясущихся ногах. Ёнджун, видимо, в порыве нежных чувств, притянул его к себе и заключил в тёплые объятия. Он гладил его в успокаивающем жесте по спине, и в этих объятиях староста ощущал себя в безопасности. — Ты меня так напугал. Не хотел бы я, чтобы наше общение закончилось на такой плохой ноте. Пожалуйста, не поступай больше столь опрометчиво. Бомгю не совсем понял смысл предпоследней фразы, но кивнул, расслабляясь в нежных руках. — Как ты её приручил? — спросил гриффиндорец спустя некоторое время. Он отстранился от тёплого тела парня, ощущая, как его щёки стали горячими. — Ты ведь всего ничего в школе. Ёнджун немного потерялся, не зная, что на это ответить. Бомгю, конечно же, заметил метания, но решил не заострять на этом внимание. — Просто она знает, кто её папочка, да, сладенькая? — быстро нашёл ответ он и усмехнулся. Гиппогриф лишь фыркнул и отвернулся от парочки, теряя какой-либо интерес к происходящему. — Эй, а вот грубить не обязательно! — возмутился слизеринец. Бомгю громко засмеялся, беспокойство окончательно ушло, уступая место лёгкости и уюту. Чхве Ёнджун смотрит на него опять слишком открыто, слишком по-доброму. Не так, как на остальных учеников школы. Сердце Бомгю наполнилось гордостью за самого себя. Нет, он не хвастался. Просто при мысли о том, что этот загадочный слизеринец смотрит так только на него, на душе становилось теплее. — Полагаю, ты нравишься животным. — Так и есть. В груди разливалось что-то приятное, глядя на Ёнджуна. Бомгю с их самой первой встречи тянуло к Ёнджуну, как магнитом. Хотелось ещё раз прикоснуться к парню, сказать, что он не верит ни единому слуху, и хоть как-то уберечь от косых взглядов. И мне ты тоже нравишься, — неосознанно пронеслось в голове. Он не остановил поток этих мыслей. Бомгю всегда знал чего хочет. С детства он хотел быть старостой школы, в будущем он желал стать мракоборцем. Маленькими, но уверенными шагами он шёл к каждой своей цели, никогда не оглядываясь назад и не жалея о поступках. Именно так его воспитали родители. А сейчас он понял, что его цель, если можно так назвать, это Ёнджун. Он думал о нём все четыре дня, когда они не виделись: за учёбой, в Большом Зале за завтраком, обедом, ужином. Даже на внеклассных факультативах по дуэлям и на занятиях школьного хора. Он пока сам не до конца понимал это «нравишься», но ему просто хотелось быть ближе, узнать лучше. — Как твоё самочувствие? Субин говорил, что не видел тебя несколько дней, вы ведь соседи… — Решил спросить меня об этом, рискуя жизнью? — Ёнджун улыбнулся. — Ты невероятный. — Он посмотрел на налившиеся красным щёки Бомгю и задержал дыхание от этого вида. Густые чёрные ресницы подрагивали, а пухлые яркие губы немного надулись. — Я немного приболел, был в лазарете. Сказали, что лучше полежать там. Чувствую себя в данный момент очень хорошо. — Рад это слышать. В этот момент Ёнджун и правда чувствовал себя лучше всех, находясь рядом со старостой. Его присутствие резко сделало настроение лучше. А разговоры и приятный тембр голоса отвлекали его от всяких ненужных мыслей. Наступила комфортная тишина. Ёнджун наблюдал за тем, как к Бомгю подошла птица и тыкала клювом ему в плечо. Бомгю на мгновение потерялся, даже, наверное, испугался, посмотрел на слизеринца, тот успокаивающе кивал. Бомгю улыбнулся и погладил гиппогрифа. Ёнджун опять задержал дыхание. — Кстати, — сказал Бомгю. — Не хочешь на этих выходных сходить в Хогсмид? Со мной. Староста заметил, как глаза Ёнджуна загорелись, и грустная улыбка появилась на губах. Он лишь поджал губы и вздохнул. — Я безумно хочу пойти с тобой. Но у меня нет разрешения. Староста мысленно дал себе подзатыльник и извинился перед парнем. Он быстро сменил тему, говоря о Субине, который недавно случайно наступил на черепаху соседа. На следующий день Ёнджун обнаружил маленькую корзину со сладостями на своей кровати.

❏ ❐ ❑ ❒ ❏ ❐ ❑ ❒

После этого их отношения значительно улучшились. Правда, Бомгю раздражало не на шутку, когда ему говорили, что с Чхве Ёнджуном общаться чревато. Да кто они такие, чтобы так говорить про человека, о котором ничего не знают? А вот Бомгю знал. Знал о том, что родители бросили его, как только тот родился. Оставили на пороге Дурмстранга. Воспитывали его все профессора, но без какого-либо тепла, хотя он был благодарен и за это. Знал, что Ёнджун чистокровный маг и что он тоже хочет стать или мракоборцем, или профессором по защите от тёмных искусств. Рассказывая о втором варианте, Ёнджун почему-то смутился и, улыбаясь, опустил взгляд в пол. Бомгю нравилась его улыбка. Его глаза всегда по-лисьи сужались, когда он улыбался или смеялся. Бомгю, наверное, всё в нем нравилось. Ёнджун стал чаще сам подходить к старосте и здоровался первым не только с ним, а еще и с его друзьями, с каждым разом ощущая всё меньше неловкости. В его улыбке сохранялось смущение, потому что он явно никак не мог привыкнуть к такому. Но Ёнджун переступал через самого себя ради Бомгю, и второй был очень благодарен. Иногда на завтраках и обедах Бомгю ловил взгляд Ёнджуна и посылал ему воздушный поцелуй. Слизеринец весело ловил его рукой и прикасался ладонью к своей щеке, будто «запечатывая». Что-то росло. Чувства росли, как маленький и хрупкий стебель цветка, который можно было легко повредить, но они оба были слишком бережны, чтобы позволить ему надломиться. Хюнин Кай тоже настороженно относился к Чхве Ёнджуну, подозрительно смотрел на него и сдержанно отвечал. Но он ничего не говорил, потому что видел абсолютно все. Так дни сменялись неделями, студенты всё меньше и меньше распускали слухи про Ёнджуна, а потом и вовсе перестали, видя в каких хороших отношениях он находился со старостой школы. Они наблюдали за тем, как Субин всё время дразнит Ёнджуна, а тот как будто даже наслаждался этим. — Бомгю, ты уверен, что нам разрешено быть здесь? — тихо прозвучал голос Ёнджуна, будто они совершали что-то незаконное. Он боковым зрением подозрительно смотрел на гриффиндорца. Они стояли в подземелье напротив входа в кухню. Бомгю заманил туда Джуна словами: «тут всё с пылу жару» и «ты можешь отведать безумно вкусный яблочный пирог только на кухне Хогвартса!». Естественно, будучи заядлым сладкоежкой, слизеринец не смог отказаться. Но сейчас идея показалась ему не очень хорошей. Хотя бы потому что тут даже ручки дверной нет. И это, если честно, подозрительно. Бомгю лишь закатил глаза и цокнул. Он взял парня под руку и толкнул вперёд. — Это не запрещено. — Звучит обнадёживающе, — он ухмыльнулся. — Да брось, Джун-и, Кай сюда почти каждый день приходит. Младший пробурчал что-то вроде этому придурку не хватает еды, которая есть на столе в Большом зале? Староста покашлял и защекотал грушу, смотря на то, как она меняет форму и превращается в дверную ручку. Ёнджун изумленно охнул и пошёл за Бомгю. Слизеринец с нескрываемым любопытством осмотрел помещение, которое было почти таким же по площади, как и Большой Зал. На кухне суета. Эльфы бегали туда-сюда, носили кастрюли из одной секции в другую и усердно готовили завтрак, обсуждая что-то на своем языке. Вдруг какой-то эльф крикнул на работников, те поджали большие уши и виновато потупили взгляд в пол. От громкого рыка два парня подпрыгнули и посмотрели друг на друга. Ёнджун совершенно не понимал эльфийский, но надеялся, что эта потасовка не из-за них. — Сегодня Кикимер не в духе, — услышали они тихий голос у себя за спиной. Рядом стоял эльф и мило улыбался. — Добби, привет. Познакомься, это Чхве Ёнджун. — Добби очень приятно познакомиться с господином Чхве. — Здравствуйте… — Вы можете сесть за первый столик, а Добби вас накормит. Кажется, эльф был только рад ученикам на кухне. — Добби, можно тосты с яйцом, яблочный пирог и мятное мороженое? В ответ ему эльф закивал и энергично поскакал в сторону зоны для готовки. Их стол погрузился в уютную тишину. Ёнджун смотрел на старосту с нескрываемым восхищением, и тот краснел под таким взглядом. — Т-ты чего…? Ёнджун встал со скамьи и сел ближе к Бомгю. — Не могу не смотреть на тебя, — он положил свою ладонь на щёку Бомгю и погладил мягкую кожу большим пальцем. — Никто обо мне так не заботился. Я чувствую себя счастливым. Староста уже давно отметил для себя, что Ёнджун очень тактильный. Возможно, это их взаимное притяжение так работало, возможно, что-то другое. Но Бомгю чувствовал, что когда они вместе, Ёнджун ощущал тот же самый трепет, что и он. Гю блаженно прикрыл глаза, облизнул губы. Ёнджун придвинулся ещё ближе и… — Аргх, эти глупцы совсем от рук отбились! — зарычал рядом эльф, и ученики отпрыгнули в испуге друг от друга. В руках того самого Кикимера тарелка с тостами, яблочным пирогом и пиала с шоколадным мороженым. — Приятного аппетита. — Спасибо, — поблагодарили они хором. Кикимер ушёл. Ёнджун беспомощно выдохнул. — Вот чёрт, чуть ли не поцеловал тебя прямо у них на глазах, нужно быть бдительнее. Бомгю покраснел как помидор от такого прямолинейного заявления. — Кай как-то раз сказал, что эльфы не понимают разницы между женским и мужским полом. Им, вроде бы как, без разницы кто с кем. — Значит, я могу с тобой делать всё, что захочу здесь? — Ёнджун, т-ты… Слизеринец захихикал и посмотрел на завтрак. — Почему ты не сказал, что мороженое не то? — спросил он. — Кикимер бы опять разозлился, а я люблю шоколадное так же сильно. Они принялись за еду. Ёнджун замычал от удовольствия, глаза прикрывая. — Так вкусно, словно на празднике сейчас. Бомгю улыбался и облизывал ложку от остатков лакомства. — Кстати, о праздниках, скоро Рождество. — Ага, — поморщился Ёнджун. — Что будешь делать? — Собираюсь сидеть с тобой под ёлкой и играть в волшебные шахматы все выходные. Джун посмотрел удивлённо и отставил тарелку с пирогом в сторону. Он подпёр рукой подбородок. — Как скучно, хочешь, чтобы это был мой последний праздник? — игриво спросил Ёнджун и потянулся рукой к лицу Бомгю. Он большим пальцем коснулся левого уголка чужих губ и вытер им мороженое, и следом бездумно облизнул его, ощущая сладкий вкус мяты. Бомгю снова закраснел, а до Ёнджуна, наконец, дошло, что он только что сделал. — Кхм, — прочистил горло староста, он хотел возразить до того, как Ёнджун его смутил, но сейчас он не горел особым желанием бурчать. — Тогда какие идеи есть у тебя? — Хочу сидеть под ёлкой и целоваться. Все выходные, — Ёнджун хитро улыбнулся, наблюдая за реакцией Бомгю. Ему быстро прикрыли рот рукой. — Зачем же такое во всеуслышание говорить? Тут Добби обитает, а он, между прочим, тот еще сплетник. Вот увидишь, уже завтра все эльфы и Хюнин Кай будут об этом знать. Ёнджун убрал руку от губ и поцеловал его кисть. Бомгю удивляло то, каким открытым слизеринец с ним становился. Если бы они сейчас стояли, у Бомгю определенно подкосились бы ноги от ощущения мягких губ на своей руке. — То есть, ты не против поцелуев под ёлкой? — Я н-не против… Ёнджун снова сел к нему вплотную и повернул лицо парня за подбородок к себе. — Что там Хюнин Кай говорил про то, что эльфы не способны различать гендер? — Бомгю удивлённо приоткрыл рот, но ему не дали ничего сказать. — То есть, если я сделаю так, им будет всё равно? — Слизеринец оставил мягкий поцелуй на губах Бомгю. — Ещё. Добби прошёл мимо них с тарелками в руках и сказал: «Ах, любовь-любовь», а Кикимер следом кинул в него какие-то бумажки. На следующее утро Хюнин Кай и правда уже обо всем знал.

❏ ❐ ❑ ❒ ❏ ❐ ❑ ❒

Это произошло одним поздним вечером. До отбоя оставалось совсем ничего. Некоторые студенты Гриффиндора устроились в общей комнате факультета и занимались своими делами, сохраняя при этом тишину. Бомгю сидел на мягком диване у камина, грелся и читал маггловскую книгу, которую подарил ему Хюнин, а сам Кай сидел по левую сторону от парня и бездумно пялился на огненный язык в камине. Тишину прервала Бахи. Девушка ворвалась в гостиную, громко распахивая двери. Она искала кого-то взглядом, а когда наткнулась на Бомгю, то облегчённо выдохнула и пошла к нему. — Что случилось? — Бомгю, там Ёнджун… Больше она ничего не сказала. А это было и не нужно. Услышав до боли знакомое имя и увидев обеспокоенные глаза, гриффиндорец быстро поднялся с дивана и вышел из гостиной, не забыв пожелать Каю доброй ночи. В коридоре он встретил Субина. Они ничего не сказали друг другу, лишь тихое нужно поспешить прошептал себе под нос слизеринец. Они добежали до подземелья за несколько минут. Субин продиктовал код, и их пропустили. Они распахнули дверь в тёмную комнату. Бомгю охнул. Ёнджун во сне хмурился, у него толстая испарина на лбу, и он стонал, мечась по кровати. — Что с ним? — староста подошёл к парню и коснулся тыльной стороной руки его лба. Жар. — Я не знаю. Он не хочет просыпаться. Я хотел передать ему, — он протянул Бомгю небольшой сосуд с какой-то прозрачной жидкостью. — Профессор Слизнорт сказал, что Ёнджун обязан при любых обстоятельствах выпить отвар сегодня. Я решил, что обязан рассказать тебе о его состоянии, ведь вы близки. Бомгю помрачнел. Он аккуратно взял стеклянный сосуд и убрал в карман. — Его тут оставлять нельзя. Нужно унести, пока нет ваших соседей, — сказал он и взял парня на руки. Слизеринец на удивление легче, чем казалось. Намного легче. Он поблагодарил лучшего друга и быстро выбежал из подземелья. Хорошо, что на всём пути до Гриффиндорской башни он встретил всего два ученика, но, благо, они были заняты чем-то своим. Бомгю быстро продиктовал пароль, и картина хитровато улыбнулась, пропуская внутрь. Он быстро вбежал в свою комнату, закрыл двери и положил уже успокоившегося парня на свою кровать. Как только голова коснулась мягкой подушки — сон Ёнджуна опять стал неспокойным, он закрутил головой в разные стороны, захныкал и сжимал пальцы в кулаки, оставляя глубокие полумесяцы на ладони от коротких ногтей. — Ёнджун, Ёнджун, — староста дёргал его за одежду, в попытке разбудить. Ничего не получалось. К горлу подступила паника. Он вспомнил про напиток, который Слизнорт передал Ёнджуну, и вытащил его из кармана, сжимая в руке. Открыл крышку сосуда и принюхался. Еле-еле пахло какими-то травами. Это отвар? Можно ли давать это, когда слизеринец в таком состоянии? При любых обстоятельствах, — прозвучал в голове голос друга. В любом случае он должен выпить это. В конце концов, Слизнорт не тот, кто будет раздавать отвары направо и налево. Чхве Бомгю аккуратно приподнял его, чтобы парень принял сидячую позу, и поддерживал рукой его спину, а второй вливал немного отвара в приоткрытые губы. Подействовало моментально. Ёнджун заморщился и разошёлся в кашле. Он резко распахнул глаза, и посмотрел на старосту. — Бомгю? — он осмотрел помещение и дёрнулся. — Это Гриффиндор? Когда Ёнджун поменял сидячую позу и скрестил ноги, староста перестал поддерживать его рукой. Он лишь заботливо коснулся рукой чужого лба, смотря на то, как веки Ёнджуна плавно прикрывались. Температура всё ещё есть, но жар медленно отступал. — Ты в моей комнате. Тут никого, только я и ты, — староста улыбнулся и протянул бутылек с отваром. — Профессор Слизнорт сказал, что ты должен это выпить. Ёнджун быстро опустошил бутылку, даже не спрашивая о жидкости внутри. Значит, знает. Он лишь опять начал морщиться. — Получается, старостам полагается отдельная комната? — Только старостам школы, — улыбнулся Бомгю. — А вот ванная для всех старост. — Ммм, — Ёнджун прищурился, вглядываясь в тёмные глаза напротив. — Я должен стать в следующем году старостой Слизерина. Бомгю засмеялся и закачал головой в разные стороны. — Хочешь занять место Субина? — Он всё равно выпускается в этом учебном году. Комната погрузилась в тишину. Ёнджун уже привычно придвинулся ближе к Бомгю, лицом к лицу. Потянуся рукой к мочке уха Бомгю и поглаживал её, слушая сбившееся дыхание. Его не остановили, и слизеринец не понимал, как это воспринимать. Это приглашение, или ему просто не могут сказать «нет»? Он на пробу дотронулся губами ушной раковины, оставляя легкие поцелуи. А кожа Бомгю покрылась мурашками. Он сжал в кулак чужую ткань спальной одежды и прижался еще ближе. Это определённо «да». — Ёнджун, пожалуйста… — предложение он так и не закончил. Слизеринец издал болезненный стон и откинулся спиной на кровать, неестественно выгибаясь. — Бомгю, — прохрипел он, а потом вновь задохнулся от стона. — Бомгю, мне так страшно, я опасен. Бомгю. Он продолжал шептать имя как в бреду. Бомгю. Бомгю. Бомгю. Гриффиндорец в замешательстве. Он совершенно не понимал, о чём говорил Ёнджун. Но смысла сейчас расспрашивать и выяснять нет никакого. В таком состоянии он ничего не расскажет. Возможно, он спросит обо всем завтра, когда Джуну станет лучше. Он почему-то был уверен, что скоро получит ответы на все свои вопросы. А сейчас он просто приподнял слизеринца снова и прижал его к себе как маленького ребенка, укачивая. Тот затаил дыхание на несколько секунд, а потом уткнулся в изгиб бледной шеи и жадно вдохнул запах кожи. Ёнджун сначала погладил спину Бомгю, а потом поднялся руками выше, вплетая пальцы в мягкие волосы. Он оттягивал их, слыша удовлетворённое мычание, улыбаясь. Он начал лизать шею, целовать её и обнажать маленькие клыки, чтобы впиться зубами в эту нежную кожу и оставить лёгкий укус. — Ах, — не сдержался Бомгю, выстанывая от неожиданности, и сильнее прижимаясь к парню. Ёнджун издал животный рык и поднялся поцелуями вверх по шее, дошёл до скул и поцеловал невинно в щеку, а потом отстранился, всматриваясь в глаза Бомгю. Там — лишь доверие. Всё тело расслабленно, и Ёнджуну захотелось плакать от того, насколько он чувствовал себя особенным, просто находясь рядом с гриффиндорцем. Его больше не ломало. Дыхание восстанавилось, а щеки не горели от жара. Он в порыве чувств и эмоций притянул Бомгю и впился в его мягкие губы жадным поцелуем. Гю приоткрыл рот, и язык слизеринца ворвался внутрь, сталкиваясь с его. Тихое причмокивание наполнило маленькую комнату, они целовались долго и влажно, без намёка на какую-либо грубость. — Ты так вкусно пахнешь, Бомгю, — прошептал слизеринец в приоткрытые губы, отстраняясь. Он повалил их на кровать, Ёнджун свисая сверху, просунул ногу между ног Бомгю. Оба застонали от долгожданного трения, и Ёнджун снова укусил его, но на этот раз в выпирающую ключицу. — Так хочу тебя, что это сводит с ума, — тихо проговорил он, опаляя дыханием солнечное сплетение гриффиндорца. — Мы можем… — Сейчас не можем, — мягко перебил его Ёнджун. Он усилил трение, сильнее двигая бедрами, и Бомгю захныкал, приближаясь к разрядке. — Вот так, мой хороший. Ты так заботишься обо мне, ты так дорог для меня. Бомгю резко поднял глаза на него и поцеловал, ощущая, как вытекающая из члена сперма запачкала его спальные штаны. Джун кончил следом, как только услышал громкий жалобный стон. Он ещё долго изучал тело Бомгю рукой, удивляясь своей тактильности и чувствуя себя как никогда любимым в тёплых объятиях. Они поменяли спальные штаны и легли в кровать. Ёнджун укрыл их тёплым одеялом и прижался к Бомгю. На красивое лицо старосты падал ненавистный Ёнджуну лунный свет. Он любовался этим зрелищем, и впервые за весь месяц почувствовал радость от света растущей луны.

❏ ❐ ❑ ❒ ❏ ❐ ❑ ❒

На утро половина кровати, на которой спал слизеринец пустовала. Бомгю поджал губы и попытался подавить в себе чувство разочарования. Он лишь надеялся, что Ёнджун пошёл к лекарю, и ему не стало хуже. До занятий оставалось двадцать минут, он немного проспал и на завтрак уже точно не успевал. День, видимо, будет ужасным. Вздохнув, он начал собираться на урок. Первым стояло зельеварение у Слизнорта. Точно, профессор Слизнорт! Бомгю взбодрился от появившейся чёткой цели разузнать всё о напитке, который он передал Ёнджуну, и помчался в кабинет. В коридорах вновь толкучка, ему три раза отдавили ноги, но он почти не почувствовал боли, думая о своем. Ёнджуну сразу стало лучше после принятия отвара. Знал ли профессор, что именно в этот момент напиток понадобится? Какое дело Слизнорт имел к Ёнджуну? Он добежал до нужного класса и распахнул дверь, энергично заходя внутрь. Но вместо Слизнорта сидел профессор Кан Тэхён. Завидев запыхавшегося ученика, он обворожительно улыбнулся, показывая ровные зубы, и поприветствовал его. Бомгю поздоровался и присел рядом с Каем. Друг поинтересовался, почему его не было на завтраке, и всё ли в порядке с Ёнджуном. Но рассказывать было пока нечего. Начался урок, а Гараций так и не появился. — Доброе утро ещё раз! Сегодня профессор Слизнорт приболел, поэтому проведу урок у вас я, — Кан Тэхён снова улыбнулся и взял в руки учебник. Бомгю нахмурился. Слизнорт заболел? А, может, это как-то связано с… — Итак, откройте учебник на тысяча триста шестьдесят второй странице. По классу раздались шелестящие звуки. Хюнин слева от Гю лениво зевнул — кто-то даже подхватил — и безучастно начал перелистывать страницы. — Тема урока «аконитовое зелье», кто расскажет мне о нем? Все насторожённо переглянулись, ведь им ещё далеко до этой темы. Несколько учеников, включая Бомгю, подняли руку, и Кан Тэхён кивнул ему. — Аконитовое зелье или по-другому волчье противоядие. Вопреки столь громкому второму названию, данное зелье не избавляет человека от леконтропии навсегда. Оно лишь служит для того, чтобы помогать сохранять оборотню человеческое сознание. Профессор загадочно улыбнулся и сверкнул своими большими карими глазами. — Правильно, Бомгю, — он отвернулся от класса и подошёл к окну. — Есть ещё что-то, что ты хотел бы рассказать? Староста школы, как и все в этом классе, не понимал, почему они проходят тему за несколько сотен страниц от последней. Парень просто вздохнул и продолжил: — Есть кое-что. Я читал, что если его неправильно приготовить, если хоть на грамм добавить больше или меньше аконита, то это послужит сильнейшим ядом для оборотня. Оно убьет его в считанные секунды. Аконитовое зелье очень сложное. Кан Тэхён посмотрел в его глаза так пронзительно, что Бомгю ничего не оставалось, кроме как съежиться и отвести взгляд. — Сегодня мы будем готовить волчье противоядие. — Но, профессор, разве не слишком рано? — Хюнин Кай встал из-за парты. Профессор Кан усмехнулся и снова посмотрел на Бомгю. — Мальчик мой, эта тема включена в ЖАБА, и она так же важна, как и любые другие. Так какая разница, когда ее проходить? Кай потупил свой взгляд в пол и закусил нижнюю губу. — Мы с вами изучим эту тему, а потом профессор Слизнорт пойдет по своей программе. Кай сел обратно. Урок проходил спокойно. Вообще, все уроки с Кан Тэхёном были неспешными, без напряжения, профессор знал, как правильно преподнести ту или иную тему и заинтересовать ученика. Именно поэтому на защите от темных искусств — на одной из самых сложных дисциплин — очень большое количество преуспевающих учеников. Профессор ходил по классу, присматривая за работой учеников и давая иногда советы. Бомгю закинул последний ингредиент в котёл, и оттуда пошёл бледно-голубой дым. — Бомгю, ты сделал идеальный отвар. Вот это я понимаю, лучший ученик, — похвалил его профессор. Он смотрел уж слишком довольно, словно его родной сын выиграл самый важный матч по квиддичу. Это смущало. — Есть для кого стараться, да? — прошептал он многозначительно ему на ухо, загадочно улыбаясь. — Раз уж ты сделал его так идеально, то можешь взять с собой. Никогда не знаешь, что тебя ждет завтра. Бомгю откровенно не понимал, к чему всё это. Он напрягся всем телом и лишь кивнул профессору. После урока он пулей выбежал из класса, всё ещё ощущая на себе взгляд. Что, чёрт возьми, нашло на профессора Кана? День выдался и правда неудачным, Ёнджуна он нигде не нашёл, даже в комнате за полчаса до комендантского часа его не было. — Где Чхве Ёнджун? — спросил Субин у соседей. — Его уже второй день нет… Субин ругнулся под нос, строго посмотрел на студентов. — Лучше вам никому об этом не говорить, если не хотите, чтобы баллы отняли. Два парня кивнули, как болванчики, и посмотрели на удаляющегося старосту.

❏ ❐ ❑ ❒ ❏ ❐ ❑ ❒

На следующий день Бомгю пошёл в кабинет Гарация Слизнорта. Подошёл к тяжёлой деревянной двери и сначала прислушался к каким-либо звукам за ней. Без толку, дверь и стены, как и везде в Хогвартсе, слишком толстые, невозможно ничего услышать. Он неуверенно постучал, дверь немного приоткрылась. Она была не закрыта. Немного подумав, Бомгю зашёл в кабинет. — Профессор? — Бомгю? Гриффиндорец услышал знакомый, но измученный голос и, не раздумывая, прошёл в кабинет. Кошки заскребли у него на душе. Его, возможно, даже могут снять с поста старосты школы за такие деяния, но сейчас это казалось чем-то важным. На фоне Ёнджуна это казалось слишком незначительным. В глубине кабинета, на полу он увидел прикованного цепями слизеринца. Взгляд у него стеклянный, а волосы растрепаны. — Бомгю, ты что тут делаешь? — он говорил тихо, словно изо всех сил пытался протянуть каждое слово. Сердце старосты кровью облилось, в глазах — ужас. Ёнджуна что ли… — Ёнджун, тебя мучали?! Он подошёл к парню и присел напротив, взволнованно осматривая его. Ёнджун только улыбнулся слишком измученно, но нежно. — Скорее, это я покоя не давал. Гю-я, ты так прекрасно пахнешь. Твоё присутствие успокаивает меня. — Чхве Ёнджун, что все это значит? Нужно убираться от сюда. — Нет! — резко зашипел он. — Бомгю, всё в порядке. Профессор Слизнорт помогает мне. — Как это может походить на помощь? Ты прикован! — он смотрел на окровавленные запястья парня. — Тебе ведь больно. Позволь мне… — Отставить. Староста подпрыгнул от неожиданности, завидев у дверей профессора Кана. Когда он успел войти? Почему он так расслабленно и спокойно вёл себя? Его ученик буквально лежал тут истощённый и с окровавленными запястьями! — Полагаю, я должен наказать тебя за вторжение в чужой кабинет. Бомгю следил за Кан Тэхёном, который рысью приблизился к Ёнджуну. Он опять обворожительно улыбнулся, словно перед ним не сидел человек в цепях. Ёнджун безумно спокоен для такой ситуации. — Но я не буду этого делать, потому что… — он задумчиво посмотрел на слизеринца и замолчал, словно размышляя о чем-то в голове. — Потому что «что», профессор? — Потому что, как только ты пришёл, Волчонку стало лучше. Его зверь доволен твоим присутствием. — Я не совсем понимаю… В голову сразу пришли воспоминания о вчерашнем уроке зельеварения и о странном поведении профессора. Кан Тэхён намекал ему? Получается, Ёнджун… — Бомгю, ты очень громко думаешь. Позволь мне объяснить тебе позже, — еле как придвинувшись к гриффиндорцу, Ёнджун уткнулся лицом в изгиб шеи старшего. — Как же хорошо. Профессор Кан слегка покраснел и прочистил горло. — Не хочу вас разлучать, но тебе следует уйти, пока Гараций не вернулся. Завтра вы уже увидитесь. Староста лишь кивнул и поспешил встать, слушая возмущённые вздохи Ёнджуна. — Бомгю, — произнёс он. — До завтра. Чхве Бомгю поцеловал его в лоб и улыбнулся. — Буду ждать завтра, — ответил он и развернулся на пятках, чтобы удалиться. — Погоди, Бомгю, — остановил его голос Тэхёна. — Ты бы мог оставить Волчонку какую-нибудь свою вещь? Ну, твой запах его успокаивает… — Профессор был явно смущен. Гриффиндорец без какой-либо задней мысли быстро стянул с себя безрукавку, оставаясь в одной рубашке. На улице, конечно, не жара, но до своей комнаты добежать и не замерзнуть — вполне реально. Он ещё раз быстро поцеловал Ёнджуна, нежно погладил его по голове и ушёл.

❏ ❐ ❑ ❒ ❏ ❐ ❑ ❒

На следующий день Кан Тэхён и Слизнорт правда отпустили Ёнджуна. Сначала Гю узнал от Субина, что тот видел Джуна в общей комнате Слизерина. А потом они встретились на обеде. Ёнджун смотрел в пол и хмурился, не зная как себя вести. Видя его поведение, Бомгю лишь улыбался и обнимал его, оставляя идею расспросить парня обо всем на неопределённый срок. Слизеринцу было максимально неловко, да и спрашивать о таком у всех на виду не стоило. Ёнджун всё ещё выглядел уставшим, но улыбки сдержать в присутствии гриффиндорца не мог. Он предложил посидеть у озера и всё рассказать. До Черного озера добираться не то, чтобы муторно… Да кого он обманывает? Чертовски муторно, особенно в декабре — снег, лед, холод. По пути встречались достаточно скользкие дорожки, идти сложновато. Бомгю пыхтел, пытаясь не упасть и не покатиться вниз, но все равно добрался до пункта назначения целым и увидел знакомую фигуру перед собой. Ёнджун сидел на берегу, согнув ноги и бездумно кидая камни в заколдованную воду, которая даже зимой не покрывалась толстым слоем льда. Смотрел куда-то вдаль, а потом улыбнулся, поворачивая голову в сторону Бомгю. Сначала Бомгю удивился тому, как слизеринец понял, что он тут, ведь он всё ещё в чаще леса и между ними больше тридцати метров. Потом он вспомнил, что Ёнджун не совсем человек. Сердце начало биться чаще при виде улыбки Ёнджуна, и он быстрыми шагами пошёл к нему. — Что делаешь? — энергично спросил Бомгю и быстренько сел рядом. — Высматриваю красивых русалок, — серьёзно сказал слизеринец и почесал подбородок. От такого тона Бомгю прыснул. Его плечи дрожали, когда он смеялся, а Ёнджун смотрел на него недовольно. — Чего смеёшься? Я слышал, что тут тьма русалок, мне Субин сказал! — Оу, так ты серьезно, — резко перестал смеяться Бомгю, но всё ещё улыбаясь. Ну конечно, кто как не Чхве Субин. — Тут есть русалки, но они, хм, не красотки. — Я понимаю, никто не может быть красивее моего Бомгю. Староста удивлённо выдохнул, и в какой-то момент лицо Ёнджуна оказалось слишком близко. Он поцеловал Бомгю и довольно промычал в мягкие губы. — Сладко. Точно. — Чуть не забыл, — спохватился гриффиндорец. Он достал маленький тканевый мешочек зелёного цвета — прям под цвет Слизерина — и протянул его Ёнджуну. — Что это? — с любопытством спросил Ёнджун, принимая подарок и тряся его. — Кай был в Хогсмиде, я попросил его купить это для тебя. Там есть твоя любимая помадка из патоки… Чем больше говорил — тем больше краснел. Он рассматривал удивлённое выражение лица слизеринца, как его глаза расширялись, а ресницы трепещали. — Так вот почему твои губы были сладкими? Ты на мои сладости покушаешься? — он состроил разочарованное выражение лица и прижал мешочек к своей груди. — Не волнуйся, я не дам тебя больше в обиду, мой дорогой. — Эй, Ёнджун-а! — с поддельным возмущением воскликнул он и потянулся к сладостям в чужой руке. — У меня был стресс! Я чуть не упал три раза, пока шёл сюда ради тебя! — Он попытался схватиться за мешочек, но Ёнджун оказался резвее. Слизеринец оттолкнулся ногами о землю и приземлился спиной на песок, прижимая к себе подаренную вещь. — Но не упал ведь! — Ёнджун попытался скрыть улыбку, но она всё равно появилась. Он смеялся от души, когда Бомгю оседлал его и попытался вырвать мешок из рук. — Дай мне рубблс! Жадина! — Нет, ничего не дам! Всё моё! Они ещё несколько минут вели борьбу за сладости, смеясь и кусая друг друга. А когда уже подустали, то Джун открыл мешок и протянул его Бомгю. Берег погрузился в тишину. Гриффиндорец лежал головой на коленях у Ёнджуна и смотрел на него снизу вверх. Старший перебирал его волосы, а потом тяжело вздохнул. — В Дурмстранге тоже есть свой Запретный Лес. Но от вашего он отличается тем, что туда нельзя заходить никому, даже директору школы. Это по-настоящему опасное место в любое время суток, — Бомгю кивнул — он слышал об этом немного. — Как-то раз я шел с профессором Кимом из одного корпуса в другой, и мы услышали крики маленького мальчика, он звал на помощь. Не знаю, чем я думал, но я побежал на звук прямо в лес без профессора. Он кричал, но я уже не слышал его, мне безумно стало страшно за ребёнка. — Он сделал паузу, собираясь с мыслями и прикрывая глаза, словно пытался вспомнить всё до мельчайших подробностей. — Когда я вошёл в лес, там оказался первокурсник. Чёрт знает, что он там забыл, и почему за ним не уследили, но рядом с ним был вервольф. Тогда я отвлёк его, и он пошёл на меня. Профессор Ким вовремя пришёл и заклинанием его обезвредил, но эта тварь успела поцарапать мне шею и нависнуть надо мной, обездвиживая. — И ты… — Его слюна попала мне в кровь, я заразился. Меня перевели сюда, потому что тут есть учителя, которые имели с этим дело раньше. Профессор Кан в этом профи. Он сам вызвался помочь мне, а Слизнорт мастерски делает аконитовое зелье. Ёнджун встал от напряжения и посмотрел на парня. Жалости в глазах напротив не наблюдалось, там было что-то другое, слизеринец не мог распознать. Бомгю ещё с минуту переваривал информацию, и Ёнджуна это беспокоило. С каждой секундой молчания сердце трещало по швам всё больше и больше. — Б-бомгю, — несмело прошептал он, боясь озвучить то, что хочет. — Если ты считаешь, что я опасен и больше не захочешь подходить ко мне, то я пойму. Я сам себя боюсь, и быть со мной — это огромный риск. Ну вот. Сказал. Уголки глаз начало неприятно жечь от подступающих слез, но он сдерживался. — Ты правда думаешь, что из-за этого я перестану любить тебя? — взгляд у старосты серьёзный, но он сразу смягчился. Он взял лицо Ёнджуна в тёплые ладони и посмотрел прямо в тёмные, блестящие от вырывающихся наружу слёз, глаза. — Ты спас человека, рискуя жизнью, Чхве Ёнджун. Это многого стоит. Ты просто невероятный. — Бомгю поцеловал парня в кончик носа. — Такой благородный. — Поцелуй в щеку. — Самый лучший. — В другую. Он почувствовал солоноватый привкус. Одинокая слеза всё-таки покатилась по щеке парня. — Никогда не встречал таких, как ты. Ёнджун впервые покраснел. — Бомгю, — тихо сказал он и самодовольно улыбнулся. — Ты сказал, что любишь меня. Вдалеке послышался всплеск. Русалка плыла куда-то вперёд, следуя за закатом, а её костлявый хвост рассекал воду.

❏ ❐ ❑ ❒ ❏ ❐ ❑ ❒

Бомгю простился с Субином. Они стояли в Большом зале, обменивались подарками, а потом обнимались. На заднем плане Ёнджун закатил глаза и запустил маленькую хлопушку. Разноцветные конфетти красиво разлетались в разные стороны и опадали на каменный пол. Бомгю и Субин аж вздрогнули и повернулись, смотря на слизеринца, который улыбался и хлопал в ладоши. — Наконец-то Субин сваливает, вот так Рождественское чудо! Бомгю лишь головой качнул слегка в разные стороны и засмеялся. — Эй ты, — крикнул Субин. — Тоже бы попрощаться подошел ко мне! — Ещё чего! Знаю я, что ты придушить меня хочешь! Мне ещё рожу твою видеть полгода, чего с тобой прощаться? Субин глаза закатил и сказал о том, что Ёнджун — невыносимый ребенок. Он помахал Бомгю, а затем крикнул Хюнин Каю о том, что будет ждать его через пятнадцать минут на крыльце, и удалился, волоча за собой маленький чемодан на колёсах. Бомгю сел рядом с Ёнджуном и Каем, наблюдая за их игрой в волшебные шахматы. Слизеринец победил, и Хюнин забурчал. — Опять жульничал! — Не правда! — возмутился Джун и руки на груди скрестил. — В Дурмстранге я был лучшим по шахматам. Кай ещё что-то промямлил, а потом ушёл к своим чемоданам. — Вот же вредный! Это его женишок против меня настраивает. У них с Субином, судя по всему, семейное меня не переваривать, — с наигранной обидой сказал Ёнджун, а потом с надеждой посмотрел на гриффиндорца. — Бомгю, я же не жульничал, правда? — Конечно, — счастливо улыбнулся он и обнял его. — Ты самый лучший игрок в шахматы. Ёнджун довольный, кивнул, смотря на Кая, который показывал ему средний палец. Позже они сидели у тёплого камина и слушали магловскую музыку. Бомгю подпевал песням о любви, и на его голос прилетела белоснежная, как первый снег, сова. Она села на плечо Ёнджуна и проурчала довольно, ощущая тепло от камина. Бомгю погладил её грудку. — Ханыль похожа на тебя, — сказал слизеринец и почесал её брюшко. — Спасибо за неё. — Странно, ведь я её купил, потому что она напомнила мне тебя. Ёнджун поцеловал Бомгю и притянул его за талию как можно ближе. Ханыль пошатнулась на плече от резкого движения, а потом расправила крылья, что-то «угукнула» и улетела в направлении, известном только ей. С заколдованного потолка начал падать волшебный снег, и Бомгю на автомате протянул руку, желая почувствовать обжигающий холодок на горячей ладони, но ничего не произошло, ведь снежинки — всего на всего иллюзия. Ёнджун кусал его за губу и сразу же зализывал в извиняющем жесте. Бомгю лишь простонал, потому что ему нравилось, когда слизеринец кусал его — не имело значения куда: в ключицы или губы. Ёнджун разорвал поцелуй первым. — Кан Тэхён, — начал слизеринец, теребя край своей мантии. — Он хочет, ммм, стать моим законным опекуном. Бомгю удивлённо посмотрел на него и аж подпрыгнул. — Это же великолепно! Знаю его очень давно, он прекрасный человек. Я тебя поздравляю! — Спасибо, но это ещё не всё. Он пригласил нас с тобой к нему в Лондон на пару дней. Рождество отметить, сходить куда-нибудь. Но если ты вдруг… Бомгю заткнул его поцелуем, заключая в крепкие объятия и чувствуя себя как никогда хорошо. — Я с удовольствием поеду с вами. Родители будут не против. Ёнджун погладил его по голове и вдохнул лавандовый запах его тёмных волос. Слизеринец всё ещё не верил в происходящее, в то, что он, наконец, счастлив. Бомгю увидел Кан Тэхёна, который медленно, но верно приближался к ним. Хоть он и был далеко, но его улыбку можно было увидеть даже на расстоянии двух километров. Профессор выглядел очень непривычно в жёлтом свитере и светлых джинсах. Бомгю бы даже сказал, уютно. В руках у него мурлыкал кот. — Что решили? — присел он рядом и погладил макушку кота. — Бомгю согласился, профессор. — Ай, просил же не называть меня так, когда нет посторонних! Я, как никак, твой опекун будущий! Ёнджун закатил глаза и улыбнулся. — Поднимайтесь, мальчики мои, идём паковать вещи, трансгрессируем прямо в мою квартиру. Чертовски лень двигаться. — Но мы разве можем, профессор? — Это останется между нами. — Профессор! — О, голубки, вы под омелой! Целуйтесь! Ничего не знаю, жду вас в своём кабинете через два часа, — смех Тэхёна эхом разнёсся по Большому залу, и он удалился. — Целуй меня снова, Чхве Бомгю.