Чай остывает.

      Кроули чай не пил. Более того, он в целом не был падким на человеческие напитки и еду: эфирным существам, в конце концов, это для поддержания энергии в теле было не нужно. Да, демон, конечно, мог иногда что-то попробовать за компанию и ради интереса (и делал подобное вполне активно!), однако особенного удовольствия он не получал и в восторге от гастрономических блюд не оставался. Попросту не его. Кроули было больше по душе, наоборот, склонять кого-нибудь к одному из семи смертных грехов (да даже тому же чревоугодию) и наблюдать за последствиями, после чего строчить в Нижнюю канцелярию крайне положительные о себе отчеты. И ведь не стоит, кстати говоря, забывать, что именно Кроули стал тем, кто уговорил Еву в свое время вкусить запретный плод — тоже еда в каком-то роде, — который он сам ни разу не попробовал (а жаль: хотелось бы чисто из любопытства). Впоследствии демона этот инцидент часто забавлял: весь мир и замысел Божий покатился в тартарары из-за одного-единственного фрукта. Из-за того, что человек вновь засунул в рот то, что нельзя. Вот забавно!       Ну так вот, если Кроули что-то и привлекало из человеческих удовольствий, так это, наверное, алкоголь. Преимущественно вино. Вкус у него был крайне странный и специфичный, вместе с тем несравнимый ни с чем (пиво слишком горькое, виски обжигает, а если его и пить, то либо залпом, либо никак), но оттого и интригующий. Хотя, по правде, вино стоило любить преимущественно за эффект, который оно давало спустя один бокальчик-другой (в случае демонов, конечно, одна бутылочка-другая, ведь впасть в пьяное состояние естественным образом — тот еще квест для бессмертного): легкость в голове и теле, развязность и внезапное повышение чувства юмора. В общем, состояние приятно-любопытное. А еще так же любопытны были люди, когда в их организм попадал этот вид алкоголя: при выборе хорошей бутылки и умении надавить на нужные места (не всегда обязательно) какое-нибудь вышестоящее лицо могло выдать такую тайну, от которой у всего народа могли бы волосы дыбом встать. Подобные секреты Кроули иногда «коллекционировал», а потом… При желании мог и шантажировать от скуки, при этом подливая в бокал еще. Да, славные были времена… Правда, человек в итоге умирает, а его тайна остается с демоном уже навсегда. И ведь попробуй потом докажи, что Наполеон Бонапарт был не маленького роста!       Иногда Кроули становилось интересно, а не продвигала ли Всевышняя идею алкоголизма среди детей своих? Вино в библии часто фигурирует, даже Иисус вместо того, чтобы очистить воду, всего-навсего превращал ее в алкоголь. Алкоголь! Не слишком ли подозрительно ли это все выглядит? И это потом еще демоны олицетворение зла и греха! Впрочем, библия, как-то было когда-то сказано каким-то очередным чересчур умным человеком, чье имя Кроули не запомнил, — лишь сборник анекдотов. Иногда даже не то чтобы смешных. Богине бы в стендап податься.       Ну так вот. Раз вино — напиток чуть ли не священного уровня, периодически демон мог себе позволить распивать его вместе с Азирафелем. Не то чтобы, конечно, ангел вечно ссылался на первоисточники и вспоминал факты о жизни Иисуса, но тем не менее понимание оного давало, пожалуй, ему некоторое моральное правило все-таки иногда пригубить. В выборе вина Азирафель был, как правило, дотошным и, в отличие от Кроули с его-то исключениями, пил за весь свой период пребывания на Земле только его. Он считал, что в этом есть свой определенный шарм. Может, лишь вино и, ладно, изредка шампанское были чем-то… Изысканным и элегантным. Особенно в компании действительно разбирающегося приятеля. В одиночестве или с кем-то еще Азирафель никогда не пил: для него то было бессмысленно и скучно. Да и могут, если честно, возникнуть некоторые проблемки с опьянением, учитывая то количество, которое нужно бессмертным для того, чтобы их «взяло». Короче говоря, чтобы никак не стеснять и не обижать Кроули, ангел притрагивался к вину только вместе с ним. В остальное же время Азирафель больше предпочитал чай. Он вкусный, при желании вполне себе сладкий, теплый и есть везде. А еще по нему фанатеет добрая половина населения земного шара. Одни, так сказать, плюсы.              Но Кроули чай не пил. То есть вообще. Никогда и не при каких обстоятельствах. Однажды он насчет него очень конкретно высказался Азирафелю, а ангел, понявший все с первого раза, и не предлагал, хотя в книжном, безусловно, было несколько разновидностей этих сервизов, сортов чая и наверняка еще какие-нибудь добавки. Демон очень скверно разбирался в том, что ему, как он думал, совсем не нравилось. И ключевые слова здесь «думал» и «совсем не нравилось»,       

***

             В книжном обстановка не менялась десятилетиями: тут по-прежнему было тихо, только иногда приглушенное тиканье старых часов давало о себе знать да и шуршание книжных страниц. Было бы удивительно, если бы что-то было по-другому.              Кроули стоял возле стеллажей, разглядывая названия тех или иных произведений на полках так, словно это ему было действительно любопытно. Потом обернулся и увидел Азирафеля, находившегося у стола. Он аккуратно, с особой нежностью разливал чай по чашкам. По его действиям было видно, что он делает это далеко не в первый раз: они точные, выверенные и даже в каком-то смысле, наверное, ритуальные. Рука уже за несколько столетий давно была у него набита, и Азирафель, возможно, мог бы чисто теоретически посоревноваться с некоторыми чайными гуру или как там они называются… В конце концов, ангельские руки обычно несут любовь, а значит, ни один напиток, самостоятельно ими сделанный, не может быть «неудачным». Как раз-таки наоборот.              В нос ударил запах различных трав. И Кроули даже не заметил, что слишком засмотрелся на Азирафеля. Понял он это только тогда, когда ухоженные пальцы поставили чайник на место и подвинули в сторону демона одну из чашечек на блюдце. Тот вопросительно поднял брови, поначалу подумав о том, что, может, ангел кого-то ждет? Но все же Кроули был догадливым, и до него суть дела дошла быстро, а потому, не скрывая подозрения в голосе, он напомнил: — Я не пью чай.              — Я знаю, — послышалось вполне невозмутимо от Азирафеля. Невзирая на заявление демона, надежда в глазах ангела никуда не делась. О, кое-кто просто терпеть ее не мог.              Оба замолчали. Кроули начал озадаченно буравить чашку взглядом, засунув руки в карманы и вглядываясь в коричневую жидкость, от которой исходил пар. Вот и зачем?.. Это ведь просто вода. Хорошо, горячая окрашенная вода. Иногда с сахаром. Иногда еще и с молоком (ну и мерзость!), что в этом такого? И ведь в самом деле: что в этом такого?..              Все в том же непонимании демон поднял голову и вновь посмотрел на Азирафеля. Тот безмятежно улыбался, словно за эти несколько минут успело произойти что-то крайне хорошее. И такое обескураживало Кроули еще сильнее.              — Он же… Остынет, — как-то между делом сказал демон, как будто это действительно для него имело значение. Он подумал о том, что ангел старался, делая его и на душе возникли какие-то странные сомнения.              — Да, остынет, — согласился, кивнув, собеседник, совершенно игнорируя тот факт, что они одним щелчком пальца могут заставить что-то вновь согреться моментально. — Уже остывает.              Теперь Кроули погрузился в глубокие раздумья и медленно опустился на кресло. Подперев подбородок кулаком, он нахмурился: в Аду о его достижениях говорили часто. Взять ту же испанскую инквизицию, за которую его хвалили еще долго (хоть он к ней вообще не был причастен) или, например, создание трассы М25, уже в проектировании которой Кроули на самом деле принимал участие. Проще говоря, демон за свою жизнь много разного дерьма творил, многого страшного повидал и многого отвратительного еще, наверное, сделает, а теперь… Теперь он просто не может сделать один глоток какого-то несчастного безобидного чая? Ну и ну.              Чувствуя за собой некий долг или всего-навсего понимая, что не может позволить себе ударить лицом в грязь, Кроули схватил чашку. Не так, как принято по этикету, конечно, а просто двумя руками, но тем не менее. Пальцы сразу приятно обожгло (да, температура по сути на них никак влиять не должна, но тысячелетия жизни на Земле заставляли перенять кое-какие привычки), и он замер. Разглядел фарфор и узоры на посуде, пытаясь прикинуть, сколько ему лет. У Азирафеля в книжном магазинчике практически нет новых вещей, а любовь ко всему «устаревшему» распространяется не только на книги. Так что… «Глупо давать это демону без подстраховки» — пролетела мысль в голове про себя усмехавшегося Кроули, представлявшего, что будет, если эта чашка случайным образом упадет на пол и разобьется. Разумеется, так он делать никогда и ни за что не будет, просто… Фантазия.              Демон поднес чай к лицу, понюхал, посмотрел поближе. Вроде ничего дурного. В этот момент он старался не сталкиваться взглядами с Азирафелем, который маячил где-то на периферии, чтобы, если что, ложных надежд не давать. В итоге, решив, что это глупо — так избегать обычную жидкость, — Кроули тихо выдохнул, зажмурился и попробовал.              — Ну как? — послышалось спустя пару секунд от ангела, внимательно наблюдающего за реакцией демона.              Кроули посмотрел куда-то перед собой; пару раз открыл и закрыл рот, как бы пытаясь ощутить и охарактеризовать вкус, и зачем-то скривился. Ну нельзя же выдать себя с самого начала, да? — Это… Не отвратительно.       — Кроули! — воскликнул Азирафель, готовый, кажется, от радости подскочить со своего места.              — Я сказал «не отвратительно», а не «хорошо», ангел, — остановил того демон. Он отставил чашку, показывая, что с него достаточно и развалился на кресле уже более расслабленно. Во рту оставалось травяное послевкусие. Это все, что демон смог определить.              — Конечно, — лучезарно улыбнувшись, Азирафель глубоко выдохнул, словно сбросив с себя напряжение. — Мне и этого вполне достаточно.              Кроули поджал губы, явно слегка изумленный тем, что ангел больше не настаивает и не просит. Он ожидал… Нечто другого. Более настойчивого поведения. Демон вспомнил это необычное приятное тепло на пальцах, этот странный (даже, наверное, непонятный) вкус на языке и… Почему-то захотелось повторить. Кроули знает, как это может быть важно для Азирафеля, и, в конце концов, вместе вино они пили многие столетия, где ангел и пальцем не повел; ни в чем не упрекнул. Что ж, в качестве небольшого исключения, пожалуй, можно дать и… Второй шанс.              Кроули выпрямился, пару секунд вновь прогипнотизировал чашку, подмечая то, что пара стало гораздо меньше, и вновь к ней потянулся. Главное в такие моменты не смотреть на Азирафеля. Так и смутиться можно.              — Это первый и последний раз, — предупредил Кроули, прежде чем сделать глоток.              Вместо ответа, решив никак не комментировать действия демона, чтобы не сбить настрой, ангел лишь кивнул и сам взял второе блюдце в руки. Его радости не было предела.              И, может быть, один раз в десять лет Кроули и будет делать свое крошечное «исключение», каждый раз проговаривая: «это в первый и последний раз».