Падение русала

Механизм самовосстановления русалок устроен весьма необычно: они полностью сворачиваются в полупрозрачный шар и могут плавно перекатываться по земле, пока не найдут источник воды. Добравшись до него, они ныряют и опускаются на дно, зарываясь в ил и песок. Если повезёт и они не погибнут, то впадают в длительную спячку, медленно восстанавливая тело до полного здоровья. Если же раны слишком тяжёлые и во время сна наступает смерть, их тело, подобно «падению кита», оседает в иле, питая целую область морской жизни. Эта способность к самовосстановлению — врождённый дар русалок под названием «Слеза Руперта». Она активируется пассивно при сильнейшем внешнем воздействии или на грани смерти. В состоянии «рыбьего шара» никто не способен причинить им вред. Но Бай Чунянь знал слабость этой способности: её можно насильно прервать. Достаточно сильно ударить по кончику хвоста, остающемуся снаружи, или вовсе отсечь его и эта, казалось бы, неразрушимая защита мгновенно прекращается. Однако такое грубое пробуждение наносит русалке колоссальную травму и легко приводит к психическим расстройствам и нарушениям сознания. Бай Чунянь осторожно сжал кончик хвоста, тот уже начал подсыхать. Он налил воды из кулера, смочил хвост Лань Бо и снова слегка сжал его. Неизвестно, сможет ли Лань Бо долго находиться без воды. Даже обмотанный увлажняющими бинтами, он вряд ли выдержит более сорока восьми часов на суше без сильного дискомфорта. Лу Янь и Би Ланьсин ушли обыскивать трёх членов команды «Ветер свищет», и в тихом танцевальном зале остался лишь один звук — дыхание Бай Чуняня. Он терпеливо выпускал успокаивающие феромоны, поглаживая свернувшегося шаром Лань Бо, и осторожно сжимал дрожащий кончик его хвоста. Наконец русал в его руках слегка отреагировала: хвост, обвивавший тело, немного ослаб, но всё ещё сильно дрожал, словно боясь новой боли. — Всё уже хорошо, разворачивайся, — мягко сказал Бай Чунянь, усилив концентрацию успокаивающих феромонов и наполовину уговаривая, наполовину заставляя, отделил хвост от тела. Лань Бо стал сопротивляться ещё сильнее, обнажил острые клыки и издал низкое рычание, переходящее в пронзительный, почти невыносимый звук. Бай Чунянь долго думал, как объяснить ему, что всё это всего лишь экзамен, что боль и раны лишь имитация, передаваемая системой. Но такие понятия были слишком сложны, Лань Бо всё равно не понял бы. Значит, придётся идти окольным путём. Он прижал его к себе, губами коснулся золотых волос: — Знаешь, в экстренных случаях врачи делают искусственное дыхание? Глаза Лань Бо чуть шевельнулись; он слабо взглянул на него. Бай Чунянь наклонился и мягко прижался губами к его тонким губам, тихо выдохнув. — Вот и всё, ты ожил, — он улыбнулся, прищурив глаза. — Чувствуешь, стало легче? Лань Бо полуоткрыл веки; в его сапфировых глазах слабо мерцали электрические искры, будто они сами излучали свет. Бай Чунянь невольно задержал взгляд, затем растрепал ему волосы: — Вставай, хватит притворяться мёртвым. Лань Бо медленно поднялся, посмотрел на свои руки, затем на зажившее пулевое отверстие у ключицы, долго стоял в растерянности… и вдруг заметил, что на его хвосте не хватает нескольких голубых светящихся чешуек. Его белоснежные щёки мгновенно вспыхнули румянцем. Он выхватил чешуйки из рук Бай Чуняня, обмакнул их в слюну и начал по одной приклеивать обратно. Бай Чунянь сжал оставшиеся в ладони, не давая их взять, и, прислонившись к стене, с усмешкой спросил: — Хочешь? Лань Бо поджал губы, прикрыл пылающее лицо рукой и, словно молния, ускользнул прочь вдоль металлической балки сидений. Бай Чунянь откинулся на стену и рассмеялся, но вскоре его улыбка исчезла. Он аккуратно сложил оставшиеся три-четыре полупрозрачные голубые чешуйки по размеру, завернул их в бумагу, сложил в аккуратный квадратик, поднёс к носу, тихо вдохнул и затем молча спрятал во внутренний карман на груди. За один раз они уничтожили сразу две команды. На форме Лу Яня число убийств уже достигло «10». После боя они захватили ещё восемь глушителей взрывов, увеличив время безопасности каждого на два часа; вместе с прежним запасом у них теперь было более четырёх часов. Кроме того, они забрали из карманов «трупов» пять восстановительных инъекций. Бай Чунянь в одиночестве сидел в пустом танцевальном зале, глядя на десятки рядов пустых сидений, и от скуки вращал пистолет на кончике указательного пальца. Вдруг в комнате появился запах другого альфы. Бай Чунянь очнулся: — М? Би Ланьсин сел рядом и подвинул к нему одну из восстановительных инъекций: — Те двое в столовой на третьем этаже. Бай Чунянь снова коротко кивнул. Би Ланьсин спокойно спросил: — Ты ведь человек дяди Цзиня? Пришёл помочь Лу Яню с экзаменом? — Чепуха. Я здесь просто баллы набрать, — Бай Чунянь закурил. С умными людьми не нужно тратить лишние слова. Би Ланьсину и не требовался прямой ответ. — Раз ты от дяди Цзиня, значит, тебе можно доверять… Скажи, ты хорошо знаешь Лань Бо? Давно вы знакомы? Бай Чунянь выпустил два идеально круглых кольца дыма: — Три года, шесть месяцев и пять дней. Би Ланьсин нахмурился, отмахнулся от дыма и после короткой паузы тихо сказал: — Три года назад я участвовал в полевых учениях с отрядом моего отца. Нас водили на экскурсию в биохимическое хранилище оружия под названием «Институт 109». Я тогда был ещё ребёнком, ничего не понимал и убежал вперёд, отстав от группы… Раньше нас сопровождали люди в белых халатах, и я решил, что если пойду за ними, то вернусь к своим. Но по ошибке зашёл вместе с ними в лабораторию. — Пока меня никто не заметил, я бегал там, всё разглядывая. И вдруг увидел в одном из резервуаров шар — точно такой же, в какой только что свернулся Лань Бо. Снаружи торчал кусок хвоста. Лицо Бай Чуняня потемнело: — И что дальше? — Они отрезали этому шару хвост, — Би Ланьсин показал рукой длину. — Отрубили вот столько… Я тогда был в шоке, случайно уронил что-то и попался исследователям. Меня схватили и выбросили из лаборатории… но даже уходя, я всё ещё слышал, как это существо кричит от боли.