На постоялом дворе Вашу темно

Слишком светло. Так не бывает ночью. Тело не слушается. Значит снова сон. Красно-чёрные кубы. Значит кошмар. Люмин в метре, Итэр протягивает руку и- Не может дотянуться. Затем он открывает глаза. На постоянном дворе Ваншу ночью темно. Так и должно быть. Если приглядеться, то можно увидеть силуэты мебели, освещаемые луной. Всё ещё темно. По мнению Итэра – темнота отличный спутник. С ней не надо притворяться. Ей всё равно на твою улыбку и слёзы. Ей не нужна помощь, но она может безвозмездно помочь тебе. Или навредить. Тут уж зависит от тебя. По внутренним часам было около двух часов ночи. Паймон видела десятый сон. Итэр, сколько не ворочался, не мог заснуть снова. Может прогулка поможет? Прямо так, как засыпал – в пижаме, подаренной от кого-то, кто называл себя его другом и босиком. Итэр встал с кровати. Прохладный пол одновременно освежил и вызвал дрожь по всему телу. Это нормально, на физические реакции легко отвлечься. Но не надолго. К внешнему холоду быстро привыкаешь. С внутренним посложнее. Внутреннему холоду проще стать пустотой. Поглощающей саму его суть. Затягивающей. Мысли Итэра блуждали, как и его ноги. И если ноги действовали скорее рефлекторно, стремясь куда-то, где будет хорошо, мысли действовали от обратного. Мысли с Люмин перекачивали на Тейватских жителей. На тех, кто им пользовался, на тех кого использовал он. Итэр сомневался, что многие догадываются, что он их тоже использовал. Его почему-то считают героем. Итэр никогда не хотел этого. Это не про него. Не про них. Они с Люмин часто оказывались вдвоём против всего мира. Итэр никогда не принимал хорошую сторону, он принимал сторону Люмин. Она ушла, а привычка осталась. Помогать своим. Даже если это не правильно. Слишком часто, Итэр думал о том, что если бы другая сторона первым протянула руку, Итэр бы с той же лёгкостью её пожал. Иногда, он думает, что если бы они с Люмин поменялись местами, ничего бы не изменилось. Они слишком похожи. Итэр не знает подробности её пути здесь, честно говоря боится узнать. Итэр не любил выбирать. Даже по другому. Он считал, что не имеет на это право. Он – гость. Поэтому он никогда не противился, когда Паймон решала за него, помогать или нет. Идти туда или в другую сторону. Так было проще. Правильнее в какой-то степени. Ветер пронзил его до костей. Он сам не заметил, как поднялся до верхнего балкона. Здесь хорошо, тихо. Лунного и звёздного света было достаточно, чтобы иметь возможность рассмотреть долину Бишуй. Итэр вспомнил парочку индустриальных и постиндустриальных миров, в которых они бывали. Там люди так беспокоились о своём мнимом комфорте, что за огромным количеством дыма от завода и небоскрёбов звёзд почти не видно. В Тейвате, небо красивое. Даже если знать, что это ложь. Легко купиться на ложь в красивой обёртке. Итэр это знал слишком хорошо. Зато воздух в Тейвате тоже чистый. Настоящий. Итэр как-то обмолвился этим с Паймон. Она его не особо поняла. Как может весь мир ощущаться как закупоренная банка с огурцами? Тейват ощущался более свободным. Но он таким не являлся. С каждом годом Итэр всё больше понимал. Воздух был настоящий, но кислород давно перекрыли. Итэр почувствовал, как на его плечи лёг тёплый плед. -Ты весь покрыт гусиной кожей – ответил Сяо на недоуменный взгляд. Итэр кивнул и укутался. Было бы не вежливо сказать, что он нуждался в этом холоде как мотылёк нуждается в свете от огня. Он не удивился, что Сяо здесь. Хоть он его и не заметил глазами, Итэр сразу почувствовал, что за ним наблюдают. Больше удивляло, что Сяо стоял рядом с ним. Они едва не касались руками. Обычно в такие вечера он стоял поодаль. Это странно, но иногда приятно побыть в одиночестве вдвоём. Сяо его понимал. Это было странно, они никогда это не обсуждали, но ночи проведённые здесь их сблизили на каком-то душевном уровне. В такие моменты редко кого-то из них тянуло на разговор. Иногда под утро, с рассветом. Как будто с отступлением темноты уходила необходимость переварить свои мысли. А возможно с наступлением света на лице рефлекторно появлялась маска. Иногда Итэр задумывался, кто из Тейвата ему действительно друг? Мало с кем он мог поделиться своими переживаниями и мыслями. И тут дело даже не в искренности. Что будет, если ему необходимо будет выбрать между Люмин и Тейватом? С момента, как он узнал личность принцессы бездны, он часто задавался этим вопросом. Итэр знал, что мотивы Люмин не злы и вероятно весьма глубины. Возможно она хотела перемен для Тейвата. Но вероятно за такие перемены придётся дорого заплатить. И почему-то именно Сошедшие должны подвергнуть жителей страданиям. Кто из его Тейватских друзей решит, что это слишком и лучше оставить естественный порядок вещей? С кем ему придётся сражаться? А это лишь один из возможных сценариев. Всё может быть куда хуже. Совершенно разные мысли заполняли голову Путешественника. А когда чего-то слишком много, в конце концов границы между эмоциями стираются, смешиваются и остаётся лишь пустота. Это как с красками. Нанеси все цвета в одно место и получится грязное пятно. Ты можешь попробовать добавить больше светлых цветов, но это приведёт только к тому, что бумага порвётся. Итэр не мог позволить себе разорваться. Особенно, когда осталась последняя страна. Возможно в Снежной его холод сольётся с окружением. Или окружение поглотит его. Итэр тряхнул головой. Он хотел перестать думать. Переведя взгляд на Сяо, он заметил, что глаза Адепта направлены в никуда. Видимо тоже о чем-то думает. Возможно, это для него важно. Это странно, но Сяо шёл лунный свет больше, чем дневной. В этом не было особого смысла. Как 16.00 и оранжевый. Как плюнуть через плечо и постучать по дереву, зная что в Тейвате нет таких примет. Гораздо больше смысла в том, что Итэр считал, что Сяо красивый. Его мускулы спрятаны под одеждой, но единственная оголённая рука выдаёт его силу. Его лицо, как и у большинства долгожителей, гладкое будто ему едва исполнилось двадцать. Его волосы переливались бирюзовым и уже несколько лет этот цвет ассоциируется только с Сяо. У него вообще много вещей ассоциируется с Сяо. Он вспоминает о нём каждый раз, когда видит миндальный тофу в меню. Каждый раз, когда находится на грани смерти. Каждый раз, когда испытывает боль, думая что Сяо испытывает что-то похуже каждый день. Каждый раз, когда натыкается на янтарь. Глаза Сяо янтарные. В них похоронены множество эмоций. В них легко утонуть. Особенно, когда они на тебя смотрят так. Интересно, давно? Когда Итэра спалили за разглядыванием? Что об этом подумал Сяо? Наверняка в направлении, о котором Итэр сейчас не может додуматься. -Ты красивый, – решил прервать затянувшееся молчание Итэр, не отрывая глаз от Адепта. -Спасибо, – Сяо не видел смысла в обсуждении внешности. Он никогда не делал людей на красивых и нет. Но на комплименты нужно отвечать благодарностью. -У тебя не только внешность красивая, – Итэр понял, о чём думает Сяо – голос приятный. А ещё красивый внутренний мир. Сяо не был согласен, но кивнул и не стал спорить. Они всё ещё смотрели на друг друга. Из освещения всё ещё была только луна, которая не думала заходить за горизонт. У них всё ещё был тяжёлый груз мыслей, от которого они вряд ли когда-нибудь избавятся. Один постоянно задыхался от гири прошлого и считал долгом спасать людей, как будто иначе он лишается право дышать. Другой будто тащил вверх огромный камень, который с каждым шагом лишь увеличивался, но нужно было продолжать, не зная, ждёт в конце награда, поражение или камень раздавит его с пугающей жесткостью. Похожие мысли будут ещё не раз приходить им в голову. Они будут вытряхивать их душу, мешая спать и жить. Но сегодня, когда они утопали в чужом, но родном взгляде и никто из них не смог разорвать этот зрительный контакт... Они не думали о своих проблемах, они думали лишь и о друг друге. Это не было решением, но это придавало сил присутствовать в настоящем. А значит следующий день будет чуть лучше, чем мог. Разве это ли не хорошо? В конце концов после ночи следует утро.