Ладони

— Завтра я пойду ещё к мануалу, поэтому… На массаж хожу, расслабляет, — и в голове тут же воспоминание, которое не терпится озвучить прямо на стриме. — Мне мужик делал массаж. Короче, впервые был такой вайб, что мне мужик массаж делал, типа, это профессиональный массажист там, всё такое. Э-э… я вот чё понял, я поймал себя на мысли, что, ну, всё прикольно, он жёстко, типа, делал в моменте, и-и-и… ну, наверное, это какая-то практика, хрен его знает. И он, — показывает на себе. — В общем, у меня лежит рука вот так, получается. Он по руке делает этот, массаж всего туловища, хотя я хотел только шеи и спины, но я ему… ну, как бы, уплочено и уплочено, бог с ним. И он, в общем, — а ощущения от тех прикосновений внезапно вспыхивают жаром на лице, заставляют смутиться. — Он намасленной рукой своей проводит вот так вот до ладони, — параллельно, конечно, важно всё иллюстрировать на себе, чтобы не возникло лишних вопросов. — Вот так вот — и я думаю: бля, вот это конечно… очень странный вайб. Я понял, что у мужчин вот это вот гэйство, оно начинается, когда вот ладонями соприкасаются. Вот всё остальное нормально, типа, члены там, жопы — пойдёт, но вот ладони — это уже трешак, типа, я поймал себя на мысли, что, бля, вот ну неприкольно, непривычное какое-то ощущение. Не то что б мне понравилось, а вот спину…       Только к концу монолога о странном контакте на массаже Марин, отвлёкшись от монтажа, осознаёт сказанные слова. В голове цепляется мысль, но он быстро её отгоняет, возвращаясь к работе.

***

      Аркаша встречает с тёплыми объятиями и приятным ароматом приготовленного кофе. Чего бы Марин не говорил, ему всегда безусловно нравится приезжать к другу в гости и проводить вместе хотя бы пару недель.       Вокруг бесконечный шум аэропорта, спешащие уставшие люди и громкие объявления о посадке, а Аркаша крепко прижимает к себе, отстраняется с соскучившейся улыбкой и, забрав его чемодан, протягивает термос со спасительным капучино, заботливо сделанным дома. — Боже, я тебя обожаю, — чуть ли не стонет Марин, сделав пару глотков: от одного привкуса кофе хочется жить. Аркаша усмехается. — Пошли, — кивает в сторону выхода.       Марин делает шаг вслед за ним — и в голове что-то щёлкает. Он догоняет и незаметным, абсолютно неподозрительным и спокойным движением цепляется пальцами за чужое запястье. — Ты чего? — вспыхивает Аркаша. Неуверенная улыбка и вопросительный взгляд. Марин отпивает ещё и пожимает плечами. — Чтобы не потеряться, — отвечает, будто происходящее вполне естественно.       И, кажется, это работает: Аркаша склоняет голову, прослеживает касание, но молчит, не реагирует больше нужного.

***

      В один из дней они проходят несколько этажей совершенно разных магазинов торгового центра и заходят в один из здешних популярных магазинов одежды. Аркаша с парой пакетов отходит глянуть себе бельё, пока Марин, накинув на руку пару вариантов классических штанов, выбирает рубашку: через пару дней у одной из знакомых Аркаши свадьба, нужно выглядеть поприличнее.       Один из вариантов особенно нравится Марину, но на краю рукава вполне себе уместная, аккуратная надпись на незнакомом ему грузинском, и он подходит к другу, чтобы спросить перевод.       Не оклик, не сразу вопрос, не похлопывание по плечу — лёгкое касание к ладони. Поверхностное, едва ощутимое, вдоль тыльной стороны. — Боже, блять, не пугай так, — одёргивается Аркаша и оборачивается к Марину. От прикосновения по рукам мурашки, а во рту пересыхает — и он обещает себе подумать об этом позже, ведь сейчас внезапно пригодились его никудышные знания грузинского.

***

      Вечером, после насыщенного дня хочется только завалиться на диван, включить фильмец какой ненапряжный да выпить пару бутылочек слабоалкогольного. И не существует ни одной причины этого не сделать, поэтому Аркаша расплывается на диване под болтовню главных героев и смеётся с редких комментариев Марина.       Наверное, странно сосредотачиваться на том, что ладони соприкасаются, когда оба тянутся в одну пачку за следующей чипсиной?       По крайней мере, Аркаша неспециально тянется ровно в тот же момент, что и Марин. Просто совпадение.

***

      Глубокая ночь: ни души на улице, едва освещают тротуар фонари, редкие машины вдоль района и тикающие настенные часы.       Аркаша отряхивает сигарету о пепельницу, Марин затягивается поглубже, разглядывая уснувшие очертания незнакомого города.       Тихие разговоры о мыслях, слабость в плечах из-за слишком позднего времени, доверчивая обстановка. И, когда в пачке остаётся одна, они передают её из рук в руки, не боясь поделить одну на двоих.       Аркаша реакцию на слишком частые соприкосновения пальцев списывает на усталость и старательно не обращает на неё внимания.

***

      Свадьба в полном разгаре: играет музыка, официанты ходят вдоль зала и террасы, предлагая ещё бокальчик шампанского, только познакомившиеся дети носятся, играют в догонялки, сбивая всех на своём пути, давно не видившиеся родственники и знакомые смеются в небольших компаниях, голову дурманит аромат свежих цветов и хорошей кухни.       Марин, сблизившийся с каждым знакомым Аркаши, рассказывает о своём приезде, вбрасывает смешные шутки и внимательно слушает других — в общем, тут даже не о чем жалеть. Аркаша только рад, что пришёл не один и снова не получил уйму «а когда девушку себе заведёшь?», «а жену?», «а ребёнка?», «когда свадьба?».       Речь заходит о недавнем походе в кино — и Аркаша подключается, рассказывая об увиденном после фильма. — …и вот закачивается фильм, титры там, включается свет — и в зал вваливается такая прям злая, напыщенная женщина. Подходит к мужику на первом ряду и влепливает ему пощёчину, — рассказывая, он, конечно, ярко жестикулирует, передавая эмоции от увиденного. — Там аж весь зал замер и замолчал, — поддакивает ему Марин, отпивая с бокала. — Ну-ну, — кивает Аркаша. — Мы сидим вахуе, не понимаем вообще, что делать, а она как начнёт на него орать, ещё и на грузинском. Марин там вообще только глазами хлопал, — усмехается. Марин только легонько бьёт в плечо. — Короче, и да, там этот мужик сидел с девушкой какой-то, так она и на неё начала кричать. Оказалось, что её муж, мужик этот, изменил ей с её сестрой. — Стоп, подожди, — и хватает за активно взмахивающую руку, — это сестра была?! — Да, а ты не понял? — Я думал, он там вообще ей с мужиком изменил, — не сдерживает проступающих смешков Марин, продолжая держать за ладонь. Вся компания смеётся. Аркаша, конечно, не исключение, но от крепких пальцев становится не по себе — и в голове всплывает момент из торгового центра, который он обещал себе обдумать.       Ну ничего. Обдумает всё позже.

***

      На плите жарится мясо, овощи, варятся макароны, отчего на кухне жарковато. Аркаша открывает окно, чтобы запустить свежего воздуха, и переключает песню, играющую с колонки. Марин стоит в мятой домашней футболке, очевидно стыренной из его вещей, нарезает зелёный лук на салат и покачивает головой в такт битам. Аркаша возвращается к раковине домыть посуду. Марин заканчивает с нарезкой, подсовывает ему ещё нож с доской, ополаскивает руки над его руками и что-то замечает. — Подожди, — тормозит он. Аркаша, погрузившийся в мысли, отвлекается и смотрит на него вопросительно. Марин берёт его ладонь в свои, смывает пену от моющего, выключает воду, и крутит, рассматривая мелкий порез на указательном пальце. — Ты когда успел? — Хер знает. Наверное, когда мясо нарезал, не знаю, — пожимает плечами тот. А ощущение сразу множества прикосновений к одной ладони сильно сбивает с толку: чересчур интимно, близко. — Ой ты, блин, рукожопый, — цыкает Марин, крутя ладонь. Аркаша вскидывает брови от таких слов, не сдерживает улыбки, а друг, как у себя дома, уже берёт с полки аптечку. — Да не надо, сама заживёт, — отмахивается Аркаша, включая обратно воду. Марин смотрит «зло», хватает его ладонь уже грубее, притягивает к себе и достаёт недавно купленные пластыри с принтом детского мультика. Аркаша отдаётся на растерзание молча. — Не выёбывайся, — и заклеивает самодовольно. — Это ты так хочешь, чтобы я посуду домыл? — догадывается Аркаша, рассматривая наклеенный пластырь. — Я этого не говорил, — подмигивает Марин, убирая аптечку. Аркаша только закатывает глаза в ответ и возвращается к мытью.

***

— Тебе кто-нибудь когда-нибудь гадал по ладони? — интересуется Марин, сидя напротив. Аркаша, разомлевший после сытного ужина, лениво мотает головой, откладывая телефон. — Да ну. — Да у меня ж почти все друзья в интернете были, к тому же парни. Кому там гадать? — Не знаю, я во дворах вырос, только так и научился, — пожимает плечами Марин и протягивает руки, предлагая погадать. Аркаша не видит в этом ничего такого, пока ладонь не оказывается в заложниках. — Смотри, вот это, — проводит указательным по одному из сгибов, — линия жизни. Длинная, значит, долго жить будешь, — рассказывает с какой-то ностальгией в голосе, а у Аркаши взрыв ощущений, если не больше: мурашки, дыхание задерживается само, внизу живота странно тянет, а взгляд тормозит на смуглых пальцах, так непривычно красиво выглядящих на его бледной ладони. — Вот вторую я уже не очень помню, — усмехается Марин. Аркаша неуверенно улыбается в ответ. — То ли судьба, то ли карьера, без понятия. По-моему, если краешек смотрит вниз, то всё будет ок, — и снова пальцем скользит вдоль, явно не догадываясь, что подводит друга то ли к сердечному приступу, то ли к чему-то, чего он о себе ещё не знает. — Ну слава богу, — с усмешкой выдыхает, а нервные окончания напряжены до предела — и ему невыносимо сильно хочется отдёрнуть руку. Силой воли он заставляет тело не двигаться. — Ещё, вроде, вот эта линия, — и показательно проводит прямо по середине ладони, отчего Аркашу всего корёжит, но он старательно не подаёт виду, — про отношения. — Не-не, давай без этого, — перебивает Аркаша. Марин хмыкает, возвращает прямой взгляд. — Почему? Тебе неинтересно? — Мне и так нормально живётся, — бросает Аркаша. Марин пожимает плечами. — Ладно, — теперь пальцами он перебирается выше, к пострадавшему мальцу. — А это значит, что ты отличный боец, — подкалывает Марин не без усмешки. — Иди ты, — улыбается Аркаша. — Как всё, конечно, информативно. — Да, меня всю жизнь учили этому мастерству. — Надрачивать мужикам ладошки?       Марин смеётся, но ничего не говорит против. Кончики пальцев легонько скользят вдоль, до пересечений мелких складок возле большого пальца. — А это… — Когда ты так делаешь, мне приятно, — тише, чем обычно. И за этими словами стоит нечто гораздо большее и объемлющее, чем их звучание.       Марин тормозит, не поднимает глаз, следит за собственными пальцами, поглаживающими край ладони, пока на лице появляется мягкая улыбка. — Ты рассказывал как-то на стриме про массажиста, — рассуждает он вслух. И не важно, что этим палится, что полностью пересмотрел прошедший стрим. — Что он делал тебе массаж и по ладони так проводил. — Да, было такое, — кивает Аркаша, — но с тобой почему-то по-другому. Не знаю… ну, типа, как будто так и должно быть. — Не по-гэйски? — пародирует Аркашу Марин, не скрывая смеха в голосе. — Да, вроде того.       Марин молча продолжает гладить пальцами внутреннюю сторону ладони, рассматривает там даже что-то. Аркаша за ним наблюдает, прослеживает эмоции от сказанных слов, позволяет трогать свою необозначенную «эрогенную» зону. — С тобой как будто не надо думать, что это что-то значит.       Марин кивает, ладони не отпускает. И в том, как спокойно и уверенно он ведёт себя, есть что-то особенно притягательное.       С одной стороны, ведь и правда в этом нет ничего такого, но с другой — всё тело говорит о другом.       Но Аркаша подумает об этом чуть позже.