В двух городах. Доверие

— Я не буду работать вместо тебя. Макс приподнимает бровь. — Хорошо, может быть, буду. — Ландо понимает руки перед собой в защитном жесте. Лицо Макса кажется непроницаемым. — Отлично! Я сто процентов буду работать вместо тебя. — Это нельзя назвать «вместо меня». «Вместо меня» тебе пришлось бы разбирать двигатель, менять свечи и подбирать новые прокладки между клапанами. Ты не остаешься вместо меня, Ландо, — издевательским жестом Ферстаппен показывает кавычки в воздухе: — Ты остаешься в сервисе, чтобы люди не решили, что мы закрыты: дашь им припарковаться в гараже, скажешь, что я буду на месте к началу следующей недели и подробно запишешь все их жалобы. Вот что ты будешь делать. Не работать «вместо меня». — Я твой секретарь? Менеджер? Специалист по связям с общественностью? — Ты — мое проклятье, — Макс продолжает скидывать какие-то мелочи в портфель. — Ты в сервисе с десяти утра... —... до шести вечера. — Норрис перебивает, заканчивая предложение. — Слежу за порядком, не позволяю нашим конкурентам починить все поломанные машины в округе, в свободное время пытаюсь побить твой рекорд в игре про гонки. — Ты не побьешь мой рекорд. И никаких гулянок здесь. — Ага, хорошо, мам. Макс закрывает лицо руками. Ландо переводит взгляд на часы на экране телефона. — Этого глупого праздника, скорее всего, вообще не существует и ты просто хочешь уехать, оставив меня здесь в одиночестве. Макс не поднимает голову: — Во-первых, я не буду слушать твое нытье по поводу хэллоуина, прекращай немедленно. А во-вторых, даже если и так... то что? Ты же не думал, что я буду отпрашиваться у тебя, чтобы увидеться с семьей? Ландо запускает игру на телефоне, раскручивая устройство в руке, пока экран то темнеет, то светлеет. — И твоя якобы существующая семья тоже не больше, чем просто повод уехать из Уокинга. Макс поворачивает свой телефон экраном в сторону Норриса. — Буквально фотография моей дочери, которую ты не мог не видеть, — Ферстаппен едва заметно улыбается, стоит ему вспомнить о ней, а голос неумолимо теплеет. Впрочем, он быстро берет себя в руки: — Прекращай ныть, Ландо. Это займет даже меньше недели. С тобой ничего не случится. Ландо морщится. Он не может побороть импульс сказать какую-нибудь гадость: — Старик. — Мне двадцать шесть. — Макс закинул портфель на плечо. Ладно открывает рот, но Ферстаппен не дает ему возможности ответить: — Подумай над тем, что собираешься сказать. Если там есть каламбур про монстров, развод, кошмар, то не говори вообще ничего. И вообще, прежде чем ты сказал это — да, после развода с Келли наши отношения как раз где-то на уровне «Хэллоуин». Даже близко не «Рождество» или «День благодарения». Норрис в изумлении прикрывает рот рукой и не может вымолвить ни слова, пока входная дверь не закрывается. Он не может поверить, что Макс Ферстаппен ушел под смех собственной шутки ниже пояса. Такой шутки, которая вышла удачнее шутки Ландо Норриса, короля отвратительного юмора.

***

Вы: скажи что ты сидишь потому что это просто охренеть

Вы: оска слышишь??? 😛

Ландо выжидает практически час. Учитывая, что ему совершенно нечем заняться в автосервисе в одиночестве, это сравнимо подвигу.

Вы: все в порядке? 🤨 Оскар?

Норрис способен занять себя. Для него не проблема быть одному: это совершенно детское поведение. Он не ребенок. Он не боится оставаться один на один с собой, в этом совершенно точно нет ничего такого. Мотивационной речи для самого себя хватает еще примерно на сорок минут.

Вы: привет друг как дела друг вау шарли ничего себе как там кстати Оскар??? 😊

Шарли: привет, ландо. все окей, спасибо, что спросил. не дежурно ради вежливости, а по-настоящему, я впечатлен. все хорошо, пожалуйста, больше не переживай так сильно обо мне

Вы: прости шарли. как ты? теперь мне стыдно

Шарли: да все норм. Tout le monde traverse une période difficile dans ses études. Presque tout le monde devra soumettre certains devoirs plus tôt. En raison du bal d'hiver, les dates limites de réussite de plusieurs examens ont été reportées. Oscar aussi, d'ailleurs.

Вы: прогуглил перевод. Ускорился, когда увидел имя Оскара в сообщении

Слава Богу, Шарль понимающий, хороший сосед и отличный друг, так что он отправляет второе сообщение сразу после первого. Шарли: он спит. есть кое-что, что он просил не говорить тебе

Вы: какого хрена

Оскар-долбанный-гений-из-Колумбийского-Пиастри никогда не спит днем. Он не спал днем даже в те дни, когда был вынужден не спать всю ночь из-за подготовки к экзаменам или когда они ехали в автобусе на экскурсию около семи часов. Оскар, в отличие от Ландо, не спит в транспорте, не спит в течение дня, не спит в общественных местах и Норрис уверен в этом на все сто процентов, потому что именно Оскар присматривал за ним во всех этих ситуациях на протяжении нескольких лет.

Вы: он спит? типо сон как ночью? уверен что это слово на английском имел в виду

Шарли: я проигнорирую этот выпад, но только потому что ты, очевидно, взволнован Ландо перечитывает сообщение Леклера еще раз. Что-то, что Оскар попросил не говорить ему? Какого хрена. Норрис нажимает на кнопку звонка. Второй раз. Третий. Шарли: боже, дай мне выйти из комнаты. он буквально уснул двадцать минут назад, почему ты так жесток?? Ландо выпрямляется, кладет руки на свои колени, как третьеклассник, и терпеливо ждет, когда Шарль позвонит ему. Рингтон не успевает звучать в помещении автосервиса дольше первых двух секунд.

Так, в разговоре с Шарлем, он узнает, что Оскар заболел. Все внезапно обретает смысл: то, что Пиастри не мог говорить последние несколько дней и только писал ему сообщения текстом; то, что он вставал в период, когда в Великобритании уже было утро, а в Нью-Йорке еще ночь; то, как он забыл, о чем они говорили ранее и Ландо пришлось ему, Оскару, чтоб его, Пиастри напомнить. — Ну, он начал чихать, наверное, на прошлой неделе, или что-то такое, — голос Леклера звучит не очень уверено. Успевший отвыкнуть от его яркого французского акцента Ландо вслушивается в болтовню Шарля, как никогда раньше: — Я не наблюдаю за ним специально, ты же это понимаешь, да? У Ландо что-то сжимается в груди. Шарль продолжает: — ... так что он, вроде как, минимум несколько дней пытается убедить себя в том, что все в порядке. Вчера у него поднялась температура. Хотя, — он вздыхает и этот звук заставляет Ландо напрячься еще сильнее: — ... вероятно, не вчера, просто он не хочет признавать, что простыл. Он не дает мне подойти к нему, потому что все время повторяет, мол, я заболею тоже. Это просто ужасно. Дело даже не в том, что Норрис все время драматизирует любое событие, которое происходит на свете, просто это же Оскар. Его заспанный, вечно выглядящий замученным и растерянным, но при этом умудряющийся быть самым собранным и организованным из всех, кого Ландо знает. Это его умный, талантливый, старательный, очаровательный, всегда берущий на себя инициативу и ответственность Оскар лежит сейчас один на своей кровати в комнате в общежитии и спит, абсолютно лишенный сил и поддержки кого бы то ни было из своей семьи, друзей или знакомых. Ландо старается перестать думать о том, что Пиастри специально попросил своего соседа не говорить ему о том, что он болен. Собирался, очевидно, скрыть это или напрямую соврать, если Норрис спросит. Это ощущается ужасно, но Ландо не дает себе много времени для рассуждений об этом. — Он на что-нибудь жаловался? — Нет. Последние сутки только и говорит о том, что ему нужно сдать какие-то чертежи. — Голос у Шарля такой жалостливый, полный сострадания, что Ландо становится не по себе — они с Леклером подшучивают друг на другом большую часть времени, так что слышать его таким расстроенным кажется чем-то противоестественным, будто ситуация стала действительно серьезной. — Я пытался помочь ему, но он ничего не хочет слышать. Идиот. В любой другой ситуации Ландо бы возмутился. Сейчас он молчит. — Присмотри за ним. Пожалуйста, Шарли. У меня ничего нет, пока что, во всяком случае... Но... Шарль перебивает его: — Mon Dieu, Lando, je ne suis pas une si mauvaise personne qu'on pourrait le penser! — Он останавливается, чтобы перейти на английский: — Ландо, конечно, я присмотрю. Однажды Шарль упомянул в каком-то разговоре, что у него есть братья: старший и младший, так что, видимо, это и становится решающим фактором для его благосклонности. Они тихо обсуждают, что им нужно, когда сосед Оскара возвращается в комнату, чтобы проверить его. — Нос красный, глаза опухшие. У него есть аллергия? — Не, — протягивает Ландо на том конце провода. — Он будет отказываться есть, скорее всего. Купи печенье, я скину название, у Оска рефлекс, как у собаки, на них. — Ландо прикусывает язык. Шарль посмеивается. — Я смогу договориться с одним из его одногруппников. — Он что-то бормочет под нос: — По поводу чертежей. Не знаю на каких условиях, так что пока ничего не обещаю, хорошо? Понял. Напишу тебе позже. Пока, Ландо. Au revoir. Когда Шарль кладет трубку, Норрис ежится: в груди противное чувство, с которым он пытается бороться изо всех сил. «Дело не в том, что он не доверяет тебе...», — без конца повторяет про себя Ландо, — «....просто есть какое-то другое объяснение. Это же Оскар». Это же Оскар. Его Оскар. Они знакомы практически всю свою осознанную жизнь, так что у Ландо нет оснований для переживаний. Это же Оскар. Оскар, который записался вместе с ним на секцию по бейсболу, несмотря на то, что никогда не держал в руках биту ни до этого одного позорного дня, ни после. И ушел оттуда тоже только из-за того, что Норрис передумал. Его Оскар, который приходил к нему домой выполнять домашнее задание за обоих, но все равно продолжал говорить его, Ландо, маме, что они занимаются вместе и работают над проектом. Оскар, который вообще-то стал его парнем, стоило ему только укатить на другой конец земли. Ландо поджимает губы. Это его Оскар-милый-и-смешной-пусть-и-зануда-Пиастри мало того, что не сказал ничего сам, так еще и попросил Шарля скрыть его состояние здоровья. Оскар-друг вряд ли поступил бы так, Ландо кажется, что не поступил бы. Значит ли это, что все дело в том, что они теперь в отношениях? Норрис хмурится. Наконец-то колокольчик на входе звонит, оповещая о чьем-то приходе, так что он может хотя бы отвлечься на работу.

***

Он заканчивает краткий конспект про чужие сломанные дроссельные заслонки, когда получает сообщение от Оскара. Практически десять минут Ландо съедает себя изнутри, пытаясь предположить, что его парень мог ему написать, не имея возможности остановить потенциального клиента Макса, как сильно бы ему этого ни хотелось. Когда мужчина, кивая, наконец-то уходит, Норрис бросается к телефону. Булочка: Ахах, рассказывай ;) Я только что проснулся, не видел сообщение раньше, извини. То, что он не обманывает в таких мелочах, заставляет Ландо немного успокоиться. Почему-то подпись для контакта теперь кажется глупой и неуместной, так что, прежде чем ответить на сообщение, пальцы меняют имя рядом с номером Пиастри.

Вы: ого ты обычно не спишь днем

Оск: Сам не заметил, не поверишь. Читал конспект — дальше ничего не помню :) Что ты хотел рассказать?

Вы: забудь. глупую шутку. как дела, Оскар?

Ландо прикусывает шнурок от своей толстовки, ожидая ответа. Оск: Все в порядке?

Вы: как по твоему, все в порядке, Оскар?

Входящий звонок. Отлично. Ландо дважды повторяет себе, что они не должны ссориться. Они не могут ссориться из-за такого, это слишком глупо. Каждый из них знал, что это будет непросто: практически шесть тысяч километров, пять часов разницы во времени и все такое. Они договорились быть более терпеливыми по отношению друг к другу, быть не такими требовательными к себе, помнить, что они на одной стороне. Это они вдвоем всегда против любой проблемы, которая только может появиться на свете. Но это, очевидно, случилось до того, как Оскар солгал. Ландо делает глубокий вздох. — Ландо? — Голос у Оскара хриплый, низкий. Такой, какой бывает у людей, которые тяжело кашляют и с трудом дышат. — Пожалуйста, скажи что-нибудь, Лан. Господи, голос Пиастри звучит таким разбитым, больным, что он сейчас заскулит. — Оскар, как твое самочувствие? — Ох, Лан... — он берет небольшую паузу, видимо борясь с собой. — Я... Ландо, мне так плохо. Что-то внутри Норриса ломается. В течение минуты он прикидывает, смог бы он прилететь в США. Оскар продолжает говорить, борясь с кашлем: — ... мне кажется, что я никогда еще не чувствовал себя так ужасно. Я все время борюсь со сном, у меня жар и, возможно, я разобью себе нос до конца недели, потому что у меня иногда кружится голова. Прости. У Ландо перехватывает дыхание. Оскар извиняется перед ним так, будто в этом есть его вина. Господи Боже. — Ландо? — Эй, Оска, ты чего, — он старается сделать свой голос более бодрым, чем ощущается на самом деле: — Оска, ну ты даешь. Не извиняйся ни за что, хорошо? Все в порядке. Дай мне позаботиться о тебе, договорились? — Звуки на другом конце похожи на зарождающийся протест, так что Ландо приходится снова перехватить инициативу: — Послушай. Просто доверься мне. Пожалуйста. Пиастри что-то мычит. — Пожалуйста, сходи в душ и ложись в кровать. Один мой друг Шарли, ты его знаешь, должен вернуться домой в течение часа, так что ты просто будешь готов, к тому что он принесет для тебя из аптеки и магазина. И дай ему контакт того одаренного ребенка, про которого ты рассказывал, — Норрис слышит ворчание, — эй-эй, мы же кажется договорились, да? Я жду, что ты дашь Леклеру номер телефона итальянского вундеркинда, с которым ты делал проект по устройству какой-то штуки. Оскар, в конце концов, соглашается и идет в душ, чтобы лечь под одеяло и не вылезать оттуда до тех пор, пока Шарль не сможет сбить его температуру. Каким-то чудом Норрис даже заставляет его дать слово, что он будет принимать все лекарства, не вынуждая соседа жаловаться на него. Ландо гордится собой: он собрался, был спокойным, не поддался панике, и решил проблему, как взрослый человек. Уже лежа в кровати поздно вечером, списываясь с Шарлем, чтобы узнать, как дела у Оскара, он снова прокручивает мысль о том, что Пиастри ему солгал, потому что ничего не может с собой поделать. Ландо искренне не может понять, как ему относиться к этому. Что ему с этим теперь делать.

***

Оскар, вероятно, чувствует себя либо подавленно-виноватым, либо обессиленно-больным. И первый, и второй вариант, если честно, заставляют Ландо нервничать, так что он собирается занять себя чем-нибудь полезным, чтобы отвлечься: он перебирает мусор, который Макс называет документацией, раскладывает чеки в хронологическом порядке и успевает разобрать одну из полок с какими-то инструментами, прежде чем останавливает себя — Ферстаппен, скорее всего, хранит их так, потому что ему так удобно, так что Норрис останавливается на этом этапе. Проблема в том, что время — едва ли полдень. До конца рабочего дня просто безумное количество часов. Он не настолько эгоистичен, чтобы писать Максу Ферстаппену прямо сейчас, конечно, нет. Разумеется. Он отправляет сообщение Максу через два с половиной часа.

Вы: никаких вопросов проводи время с семьей без проблем друг ничего не спрашивай

Вы: мне нужно занять себя пока я не улетел в сша так что дай мне что-нибудь

Макс Ферстаппен (BIG BOSS): Прямо сейчас?

Вы: макс я обещаю что не буду доставать тебя просто дай мне что-нибудь занять руки

Макс Ферстаппен (BIG BOSS): Крась стены в гараже. в любой цвет, мне все равно. Поговорим позже. И ещё одно, которого Ландо совсем не ждет. Он даже не догадывался насколько сильно нуждался в этом, пока не открыл. Макс Ферстаппен (BIG BOSS): Тебе привет от Пи. Она просила передать, что, что бы ни случилось, все всегда заканчивается хорошим. [Прикреплено фото: селфи, на котором рядом со счастливым Максом стоит прижимающаяся к нему девочка лет десяти. Он обнимает ее одной рукой. В широкой детской улыбке не хватает одного из передних зубов. Они очень похожи: оба выглядят счастливыми, глаза сияют].

Вы: привеееет, Пи! Спасибо, мой маленький друг! Развлекайтесь 😊☺️

Ландо на секунду позволяет себе представить, что у них с Оскаром мог бы быть ребенок. Усыновленный или что-то типо того. Оскар сто процентов был бы позволяющим все родителем, ноль сомнений. Даже Ландо был бы более строгим, чем Пиастри. Даже с учетом того, что у Оска есть младшие сестры. Норрис не замечает, как начинает улыбаться сам себе. Покрасить стены. Ага, покрасить стены в гараже. Он сможет занять себя на целые дни с таким поручением от начальства. Отличная идея. Ладно заходит на сайт какого-то строительного магазина поблизости. Полчаса тратит на то, что бы выбрать цвет. В конце концов его озаряет — он может организовать целое произведение искусства здесь, в автосервисе Макса, просто ему нужна небольшая помощь. Он достает телефон, машинально в голове отсчитывая время в Нью-Йорке: практически восемь утра; — и звонит Джорджу. — Привееееет, Джордж! Как твои дела? — Если раньше, может быть, я бы поверил, что ты хочешь знать, как мои дела, то сейчас, после протяжного, — он передразнивает: — привееееет, ни за что не куплюсь. Что? — Мне не нужен ты, Джордж, не в этот раз, во всяком случае, извини. Мне нужна Кармен. Дай трубку. — Какого хрена, Ландо? Он вздыхает. Через секунду до Рассела доходит: — Это из-за Оскара. Все всегда связано с Оскаром. — Ну, технически, да, конечно, это связано с Оскаром. Все всегда связано с ним. Они оба смеются. Рядом с Джорджем слышны шаги: — Передаю трубку. Будь милым. — Ага, — бормочет Ландо себе под нос, ковыряя пальцем толстовку. Он оживляется, когда слышит звонкий голос девушки Джорджа: — Здравствуй, моя милая Кармен! Она смеется. — Привет, Ландо! Как твои дела? — Отлично. Мне нужна твоя помощь. Ты же хорошо рисуешь, верно? У меня отличный проект. Великолепный, — он начинает ходить из угла в угол в нетерпении. — Большой гараж, практически 150 квадратных метров. Есть эскиз, — это ложь, но нельзя позволить ей усомниться в этом. Она издает звук, похожий на согласное мычание, поэтому Ландо с задором продолжает: — Ты будешь главной, Кармен, я обещаю. Я подготовлю все материалы, возьмем Джорджи, Макса Фьютрелла, может быть, Албона, слышишь? Проведем хэллоуин через два дня здесь, в атмосфере творчества и веселья. Что думаешь? Норрис так гордится собой, Боже, он просто гений. Это отличная идея. Потрясающая. Великолепная. Как он хорош. — Я могу подумать? У нас были планы. Он стонет. Пожалуйста, Кармен, пожалуйста, пожалуйста. Пожалуйста. — Конечно, — он слышит вздох Джорджа рядом с динамиком, потому что тот, очевидно, сплетник не меньше Фьютрелла и подсел рядом, чтобы слышать весь их разговор. — Я позвоню тебе, обещаю, Ландо, — она такая ласковая и милая, что ему становится не по себе. Когда они заканчивают говорить, Ландо быстро отправляет сообщение Шарлю:

Вы: как у вас там дела?

Шарли: доброе утро. у него жар, так периодически мне приходится будить его, чтобы дать лекарства, но он умница. вчера поел суп, который я приготовил

Вы: спасибо огромное за все что ты делаешь для нас шарли. даже если ты все время говоришь что ненавидишь нас ахаха

Вы: я позвоню тебе?

Голос Леклера сонный, немного хриплый, из-за чего Ландо всерьез обеспокоен тем, что Оскар мог бы заразить соседа. — Доброе утро, Ландо Норрис. Не так я себе представлял этот учебный год, не буду тебе врать, — он все еще звучит немного веселым, несмотря на то, что говорит очень тихо, стараясь не помешать спящему соседу. — Я собираюсь реализовать твою семестровую работу, Шарли. Жду ответа от единственного человека, способного сделать это физически, так что тебе бы лучше поторопиться. — М? — Твою отчетную работу. До Леклера наконец-то начинает доходить: — Мой кросс-дисциплинарный проект? Дай, я выйду из комнаты. — Норрис молча слушает шуршание на фоне. Когда Шарль выходит в коридор на фоне еще слышны приглушенные голоса, которые Ландо разобрать не может: — Va te faire foutre, Pierre. Je ne suis pas d’humeur à faire ça pour le moment, allons-nous en discuter plus tard? Maintenant, je parle vraiment au téléphone, tu vois? — Твой проект. Мы реализуем его здесь, в Уокинге. Ты просто разорвешь свою комиссию. Большой масштаб — сто пятьдесят квадратов. Есть помещение, которое отдаст тебе свои стены под твою работу. Пришли мне все эскизы и все такое. Защитишься на отлично, Леклер, даю тебе слово. — Ландо кажется, что он гений. — Всю техническую часть мы возьмем на себя, ты просто оформи все, как положено. — Почему? Потому что ты хороший парень. Отличный друг. Классный сосед. Потому что ты заботишься об Оскаре, когда я не могу. Потому что, я уверен, ему повезло, очень повезло жить с тобой в одной комнате. Потому что ты отложил все свои дела и горящие задания по учебе, чтобы помочь мне. Потому что я тебе доверяю. — Разве у тебя не горят сроки в университете? —... — Тишина затягивается. — Спасибо, Ландо. Я... спасибо тебе огромное. Норрис смеется: — Пока еще не за что. Присылай материалы. И заставь Оскара съесть мед. Он его ненавидит, так что, скорее всего, будет сопротивляться. Помни, что ты сейчас физически сильнее. Они оба смеются. Через полчаса ему приходит сообщение от Джорджа: Джорджи: Почему-то все решили, что собраться на твою супер импровизированную вечеринку-хэллоуин — хорошая идея. Наверное, просто соскучились. Мы позвали еще Алекса, я написал Фьютреллу и, может быть, будет еще брат Кармен.

Вы: напишу Хэтти и Эди вдруг они тоже хотели бы присоединиться

К концу рабочего дня нечто, что называлось «Хаотичный план по занятию себя, чтобы не сойти с ума» приобретает черты: Шарль отправил несколько подробнейших макетов и пообещал подключиться к видеозвонкам, чтобы дать советы, — «контролировать процесс» — исправляет в голове Ландо; он сам заказал краску и множество разных кистей, половина из которых, скорее всего, окажется бесполезным мусором; Хэтти Пиастри, младшая сестра Оскара, ответила, что с радостью придет на их импровизированную вечеринку. Все шло просто отлично. Кроме обиды где-то в центре груди на его глупого, болеющего, заставляющего его переживать, температурящего, скорее всего, осунувшегося и серого на вид, одинокого, изолированного парня. Парня, который, кажется, не доверяет Ландо. Из переживаний его выдергивает звонок. — Привет, — голос Оскара сиплый, такой, который появляется, если все время кашлять, даже ночью. — Мне уже лучше. — Рад это слышать, Оска. Шарль должен был принести для тебя жаропонижающие и еще целую кучу всего. Как он? — Что-то делает за ноутбуком, — нос у Пиастри заложен, из-за чего, он звучит приглушенно: — Не отвлекается ни на что. Нам сократили сроки для сдачи работ в этом месяце. Будет какое-то мероприятие, — Оскар срывается на хриплый кашель, от которого Ландо невольно вздрагивает, — ... официальный праздник. Зимний бал или что-то такое. — Здорово. — Норрис не знает, что ему ответить. — Ты злишься на меня? — Оскар, — голос Ландо становится мягче: — Мы поговорим об этом, когда тебе станет лучше. Хорошо? Не... не мучай себя. Просто больше спи и пей воды, или чай, — он отвлекается, — надеюсь, Шарли сделал тебе хороший чай. Ты прожил в Великобритании большую часть своей осознанной жизни, у нас здесь вообще-то есть стандарты. Оскар отвечает просто: — Он хороший. Шарль, я имею в виду. Он очень помогает. Слова о том, что Ландо тоже помог бы ему, скажи Пиастри сразу о том, как дела плохи, к счастью, застревают у него в горле. — Мгм. Он хороший. Они успевают поболтать ни о чем еще около десяти минут, прежде чем голос Оскара садится полностью и он буквально теряет способность говорить. Ландо скомкано прощается.

***

В день хэллоуина в автомастерской Макса Ферстаппена аншлаг: около десятка молодых людей в костюмах, с музыкой, играющей из колонок, которые принес с собой Алекс Албон, и бокалами в руках смотрят на голые стены перед собой. — Покажи мне эскиз, — Кармен звучит достаточно уверенной. К ней подходит Хэтти. — Привет. Мы, эм, не знакомы. Пока что. Я — сестра Оскара, — она протягивает руку. — Я — девушка Джорджа, — Кармен оглядывается, — того, самого высокого. — Сможешь помочь с этим, как думаешь? — Ага. Собираюсь поступать на творческую специальность, так что, думаю, практика мне не помешает. Руки Кармен взлетают вверх от радости: — Господи, это просто потрясающе, что ты здесь! Отличные новости, Хэтти! Сейчас увидишь, что им ничего нельзя доверить, — она смеется. Кармен, справедливости ради, оказывается права: пока они с Хэтти создавали палитру и пробовали сделать черновые выкраски, расположившиеся на диване парни открыли пиво и обсуждали что-то совершенно не связанное с отчетным проектом искусствоведа из Нью-Йорка. — Мне нужен совет. — Ага, в первые месяцы отношений всем нужны советы, это нормально, — Джордж пожимает плечами. — Как ты понял, что вы с Кармен доверяете друг другу? Он выглядит задумавшимся. — Не знаю. Это просто чувство, которое... есть. Не знаю, Ландо. Норрис переводит взгляд на Фьютрелла. — А у вас с Пьетрой? — Друг, Пьетра не находится в Уокинге месяцами из-за стажировок, я просто знаю, что мы друг другу достаточно доверяем. Иначе это вообще не имело бы смысла. К горлу подкатывает. Они просто знают, но Ландо нужно поговорить об этом, обсудить это, создать договоренности. Делает ли это его отношения менее прочными, чем у них? Менее надежными? — Что случилось, Лан? — Макс садится ближе. — Что-то с Оскаром, верно? — Я... не знаю. Он заболел, сильно, как, наверное, никогда. И он не сказал мне. Еще и попросил своего соседа скрыть. Это... это не похоже на Оскара. Я знаю, что он не стал бы врать мне, будучи моим другом, так что... наверное, что-то изменилось из-за того, что мы теперь... ну, вместе? Мы не говорили о том, как изменились наши отношения. Просто... — Ландо вздыхает, — он был рядом со мной все время. А теперь, когда все так сильно изменилось, его нет. Когда он нужен мне больше, чем когда-либо, — Джордж кладет ему руку на плечо. — Не подумайте, правда, это все еще наш Оска, он не изменился, просто... между нами все изменилось, понимаете? Я теперь не знаю, уместно ли мне шутить также, как раньше, подкалывать его или говорить иногда, что он идиот. Теперь, учитывая, что мы встречаемся, так все еще можно делать? Тот факт, что он мой парень, не отменяет же того, что он мой друг? Он мой лучший друг. Хэтти неожиданно отвечает: — Это нормально. Ну, переживать и сомневаться. Просто поговори с ним. Это же Оскар. Эта мысль успокаивала Ландо последние дни: это же Оскар. Господи, это же всего лишь Оскар, правда. — Хорошо, давайте начинать, пока я не расклеился совсем, —Кармен подошла обнять его. — Все-все, давайте. Албон, включай что-нибудь повеселее. Я хочу самую большую кисточку. Они скорее раскрашивают, чем рисуют, то, что Хэтти перенесла на стены с помощью проектора, снимают забавные видео, которые потом пересылают друг другу и выкладывают в социальные сети, танцуют под какую-то странную музыку, которую выбрал Алекс и распивают вино. Раз в пару часов Ландо выходит в подобие приемной, куда заходят люди, чтобы оставить свои машины, из-за чего ребята выходят на перерыв, пока кто-то паркуется в обслуживающей части автосервиса, но все проходит просто отлично. Ладно, кажется, впервые на этой неделе чувствует себя полным сил и энергии.

Вы: норм?

[Прикреплено фото: стены автомастерской, на которых изображены огромные полотна с еще подсыхающей краской. Поверхность стены еще немного отсвечивает из-за влажности, но работа выглядит законченной].

Шарли: Bon sang! Tu l'as vraiment fait, Lando! Vous avez enregistré mon projet de reporting.

Вы: ага. а ты лечил моего парня вместо меня так что мы теперь наверное в расчете

Леклер отправляет ему изображение вместо ответа. [Прикреплено фото: темная макушка Оскара с торчащими во все стороны волосами выглядывает из-под одеяла, пока его лицо и все тело скрыто в слоях постельного белья]. Шарли: жар спадает. ему нужно хорошо пропотеть, чтобы стало лучше. не переживай, хотя я знаю, что ты уже

Вы: ему дали дополнительное время сдать задания?

Шарли: итальянский мальчик-гений сказал что сделает за него чертежи в обмен на вафельницу. он живет в общаге с нами, на другом этаже. я пообещал ему купить портативную вафельницу с четырьмя насадками, если он закончит к концу недели. он кстати буквально ребенок ты знал? он даже mineure не знаю как сказать по-английски

Вы: ага оска говорил про него. антонелли очень дешево оценивает свои услуги буду иметь это в виду на будущее :)

Ландо засыпает сразу, как только его голова касается подушки.

***

Когда Макс Ферстаппен переступает порог своего сервиса, он выглядит ошеломленным. Дважды оглядывает помещение. — Во сколько мне это обошлось? Мне стоит начать читать молитву, когда я подойду к кассе? — Совершенно бесплатно. Я даже навел порядок в твоих документах. Заодно. Макс прищуривается. — Как прошли эти несколько дней? — Ужасно. У тебя? — Потрясающе. «Наверное, поэтому ты и выглядишь таким расстроенным сейчас, когда вернулся сюда», — думает про себя Ландо, глядя на него, но выбирает промолчать. — О твоем сервисе теперь есть публикация на сайте Колумбийского университета, — Норрис протягивает ему телефон.

Колумбия поощряет синтез дисциплин: кросс-дисциплинарный проект искусствоведа объединил два далеких друг от друга мира в разных странах. Искусство и мастерство по ремонту и обслуживанию автомобилей

Студент третьего курса Шарль Леклер защитил свой проект, рассчитанный на семестр, досрочно, уже в конце октября, получив высочайшие отметки от профессорского состава: его работа — задание на стыке фотографии, скульптуры, инсталляции оживило пространство частой аутентичной автомастерской в небольшом городке в Великобритании, объединяя противоположные миры в нечто общее, близкое. Эта практика отсылает к работе с физическим пространством города из цикла работ «Странные места Нью-Йорка». В строгом формате сдачи работы, помимо изображения, студент успешно защитил свое «художественное заявление».

— Я оставил тебя одного на неделю, — Макс возвращает телефон после прочтения статьи, — и ты превратил мой сервис в экспозицию современного искусства? — Ага, — Ландо неловко мнется на месте. — Готов поспорить, что это случилось только по одной-единственной причине... Они заканчивают предложение одновременно: —... из-за Оскара Пиастри. Ландо смеется.

***

— Тебе лучше? — Да, намного. Снова чувствую себя живым. Видел фотографию Хэтти... Ландо, моей Хэтти, на выставке в одном из корпусов долбанного Колумбийского университета. Ничего не хочешь мне сказать? — Отличные новости, Оскар! Рад, что тебе лучше. Он борется с собой, чтобы не сказать «...а ты ничего не хочешь мне сказать, Оска?», но оказывается сильнее. — Кими сказал, что закончил чертежи за меня. Это тоже был ты? — Мгм. — И это стоило ему всего лишь девятнадцать, девяносто девять. И это был премиум-сегмент для посуды и кухонной утвари. — Спасибо, Ландо, — его голос теплеет. — Я... хотел бы извиниться. Воцаряется тишина. — Мне неудобно и неловко. Прости, что так вышло... Ландо перебивает его: — Почему ты мне не сказал? Ты вообще собирался говорить мне об этом? — Лан, я... да, наверное, просто я растерялся. — Норрис дает ему время подобрать слова. — Я... побоялся, что ты будешь сильно переживать, волноваться из-за этого. Решил, что смогу разобраться с этим сам. Ландо сжал зубы от зарождающейся злости: — В каком мире, по твоему, я бы волновался больше о твоих соплях, чем о том, что ты мне не доверяешь, Оскар? Ты не представляешь, что со мной было! Я думал, ты позвонишь мне, чтобы расстаться со мной, идиот! — Что? С чего бы мне расставаться с тобой? Ландо стонет. — Ты обманул меня. Впервые за чертовы десять лет. Что еще я должен был подумать? — Успокойся. — Ты не можешь просто сказать мне «успокойся» и ждать, что этого будет достаточно! — Ландо встает с кровати не в силах больше оставаться неподвижным. — Я переживал, Оскар, как ты не понимаешь! — Ландо... извини. — Норрис загнанно дышит в трубку. — Извини, правда. Для меня это все... ново. Я растерялся. Я не знаю... — Оскар, его всегда собранный, взрослый, решающий любую проблему на раз-два, Оскар звучит таким разбитым и расстроенным, что у Ландо сжимается сердце. — Извини. Я, эм, я просто хотел как лучше, наверное. Хотел, чтобы тебе было спокойнее. Извини. Они оба вздыхают. — Это мои первые отношения. Я учусь. Дай мне... возможность научиться быть твоим парнем, хорошо? Пожалуйста. В глазах Ландо начинает щипать. Чертов Оскар Пиастри. — Мгм. Не поступай так со мной. Ты можешь мне доверять, хорошо? Ты должен это знать. — Да, конечно. Знаю, — говорит Оскар. — А ты можешь доверять мне. Рассказывать все, что угодно и все такое. Я научусь, слышишь? Я... я люблю тебя, Ландо. Честно. И я буду стараться. У Ландо перехватывает дыхание. — Ты сказал это, — шепчет он завороженно, будто ему самому сложно в это поверить. — Ага. Сказал. — Я... Господи, я тоже люблю тебя, Оска. Конечно, я люблю тебя. Голос Пиастри звучит гораздо более уверенно: — Расскажешь, как фото моей младшей сестры попало в Колумбийский? — А, они дадут ей рекомендацию для поступления в университет через два года. Может быть, тебе стоило бы дать Шарлю ее номер, чтобы он мог... — он даже не успевает закончить предложение одним из вариантов «...перестать таскаться по непонятным свиданиям». Или «быть в отношениях». Или... когда Оскар перебивает его: — Нет, Боже, ни за что. Она еще ребенок. — Ей восемнадцать. На фоне слышен приглушенный голос Леклера: — Никто не хочет спросить меня? Оскар отворачивается от динамика: — Нет, Шарль, слышишь? Никаких шансов. — Я собирался сказать... — Шарль. Ландо смеется: — Господи, дай ему сказать, — Пиастри наконец включает громкую связь. — Хэтти, кстати, отметила, что твой эскиз был потрясающим. — C'est tout simplement charmant, Lando! Elle est très talentueuse... — Он смеется: — Оскар, тебе не о чем переживать. Я ищу более взрослого партнера. Старше. Хотя бы на пару лет. Пиастри наконец-то смягчается. Ландо с Шарлем смеются, зная, что теперь будут подшучивать еще и над его статусом старшего брата.