Soul flutter

Не было ничего удивительного в том, что над кем-то постоянно кружили бабочки. Это было неотъемлемой частью жизни, такой же привычной, как смена времён года или звон колокола на главной башне Камелота. Каждый в городе знал: твои чувства имеют цвет. У влюблённой кухарки над головой порхали лимонно-жёлтые, у сурового стражника в моменты тоски по дому за плечами дрожали крылья цвета меди. А Мерлин, проснувшись однажды утром в своей каморке, увидел стайку тёмно-голубых и испугался. Он замер, боясь даже выдохнуть. В полумраке маленькой комнаты, пропахшей сушёными травами и книгами, их было штук пять. Их крылья казались сотканными из сумеречного неба, глубокого густого синего цвета, переходящего в почти чёрный на самых краях. Они светились мягким, едва уловимым магическим светом. Мерлин натянул одеяло до самого подбородка. — Только не это, — прошептал он, пытаясь отогнать бабочку, которая опустилась на кончик его носа. — Улетай. Пожалуйста. Мерлин вскочил с постели так резко, что одеяло запуталось в ногах, и он чуть не растянулся на полу. Парень заметался по тесной каморке, размахивая руками, словно надеялся, что физическая активность поможет разогнать это наваждение. Скрывать насекомых было бессмысленно: они не были материальными в привычном смысле слова, их нельзя было поймать сачком. Они были частью его самого, проекцией того, что горело где-то глубоко под рёбрами. Прогнать их было так же невозможно, как приказать собственному сердцу перестать биться. Мерлин замер у небольшого узкого окна. Снаружи Камелот только просыпался: золотистые лучи солнца едва касались верхушек крепостных стен, а внизу, на рыночной площади, уже слышались первые выкрики торговцев. Юный маг тяжело вздохнул, прижавшись лбом к прохладному камню. Раньше всё было проще. Мерлина искренне забавляли их перепалки с Артуром. Ему нравилось это опасное балансирование на грани дерзости, нравилось подкалывать принца, наблюдая, как тот раздувает ноздри от притворного возмущения. В этих колкостях была их особая близость, понятная только им двоим. Но несколько месяцев назад всё изменилось. Когда Мерлин стал осознавать, что его радость от похвалы Артура — это не просто преданность слуги, а его тоска по принцу в те часы, когда они в разлуке, это не просто скука, он испугался. Осознание того, что он чувствует нечто гораздо большее, чем дружбу, ударило его под дых. С того дня он старался выстроить дистанцию. Стал чаще задерживаться у Гаюса, придумывал нелепые оправдания, лишь бы не оставаться с Артуром наедине в тишине вечерних покоев, и старался не смотреть принцу в глаза слишком долго. Мерлин надеялся, что если он возведёт вокруг своего сердца стену из напускного безразличия, то чувства утихнут. Но бабочки, кружившие сейчас по комнате, были живым доказательством того, что его план с треском провалился. Одна из них, самая смелая, пропорхнула прямо перед его лицом. Мерлин невольно проследил за её полётом и огляделся. Его сердце ухнуло куда-то в пятки: пока он предавался невесёлым мыслям, бабочек стало заметно больше. Они заполнили всё пространство каморки, превращая её в подобие сказочного грота. Обречённо вздохнув, парень медленно поднял руку и вытянул указательный палец. Почти сразу, словно только этого и дожидаясь, на него плавно опустилась одна из бабочек. Она была невесомой. Мерлин затаил дыхание, рассматривая тончайший узор на её тёмно-голубых крыльях. Глядя на эту хрупкую частичку своей души, маг не выдержал и смущённо, едва заметно улыбнулся. В этом маленьком существе было столько чистоты и искренности, сколько он сам никогда не осмелился бы выразить словами в присутствии принца. На мгновение ему показалось, что любить Артура — это не так уж и страшно, что в этой синеве есть какой-то покой. Но реальность ворвалась в сознание холодным сквозняком из окна. Он — слуга. Он — маг в королевстве, где магия карается смертью. Утер Пендрагон яростно ненавидел чародейство, считая его заразой, способной лишь разрушать, и беспощадно карал любого за использование заклинаний. Однако батохаки королю приходилось терпеть. Все в замке знали, что за спиной Утера иногда всё ещё мелькают тени бабочек — блеклые, почти прозрачные, они были цветом, как старое потемневшее золото. Король всё ещё страдал по Игрэйн, и эта «природная магия» была единственной, перед которой он оказался бессилен. А Артур... Артур — будущее Камелота, которое Мерлину предначертано защищать. Он резко мотнул головой, прогоняя навязчивые мысли и надежды. Бабочка, испуганная резким движением, вспорхнула вверх и затерялась среди своих сородичей. Приведя себя в порядок и стараясь придать лицу максимально невозмутимое выражение, Мерлин, наконец, решился выйти из комнаты. В основной части дома уже вовсю кипела жизнь. Гаюс, как и всегда, был на ногах с первыми петухами. Старый лекарь сосредоточенно перебирал пучки подсохшей лаванды и белладонны, что-то негромко напевая себе под нос. Услышав шаги ученика, он поднял голову, собираясь, как обычно, пожелать ему доброго утра и напомнить о завтраке, но слова так и не вырвались. Гаюс замер, удивлённо приподняв бровь. Мерлин остановился на пороге и неловко улыбнулся, чувствуя, как кончики ушей начинают пылать. — Доброе утро, Гаюс, — пробормотал он, пытаясь пригладить волосы, будто это могло помочь скрыть насекомых. — Доброе, Мерлин, — медленно произнёс лекарь, наконец обретя дар речи. Он перевёл взгляд с ученика на порхающую у того над ухом бабочку и обратно. — Я вижу, сегодняшняя ночь была... весьма плодотворной для твоих раздумий. — Это не то, что ты думаешь! — выпалил Мерлин слишком быстро. — Я ещё ничего не подумал, — заметил старик, возвращаясь к своим травам, хотя в его глазах заплясали лукавые искорки. Он на мгновение затих, а затем, прищурившись, спросил: — И кто же эта прекрасная леди? Мерлин открыл было рот, чтобы выдать заранее заготовленную ложь о какой-нибудь симпатичной служанке из нижнего города, но Гаюс не дал ему вставить ни слова. Лекарь выдержал театральную паузу, медленно отложил нож для трав и полностью развернулся к ученику. Его взгляд стал ещё более проницательным, а уголок губ дёрнулся в заметной, полной иронии усмешке. — Или, — добавил мужчина, понизив голос, — это совсем не леди? Маг почувствовал, как жар мгновенно прилил к лицу, и в следующую секунду он раскраснелся до самых корней волос. Кожа буквально горела, а кончики ушей, казалось, стали того же цвета, что и спелые томаты в лавке торговца. — Я... мне... — Мерлин судорожно глотнул воздух, чувствуя, как бабочки вокруг него затрепетали крыльями в такт его бешеному сердцебиению. — Мне пора! Артур ждёт завтрак! Если я опоздаю, он скормит меня собакам! Он схватил свою куртку, которую оставил вечером на спинке стула, и выскочил за дверь. Вслед ему донёсся лишь тихий, понимающий смешок наставника. Выбежав на свежий утренний воздух, Мерлин прижал холодные ладони к пылающим щекам и глубоко вдохнул, после чего направился в сторону кухни. Там, как обычно в это время царил хаос. Пар стоял столбом, пахло свежеиспечённым хлебом. Молодые девчонки-посудомойки и служанки, которые и раньше не упускали случая стрельнуть глазками в сторону симпатичного слуги принца, теперь буквально замерли на местах. Работа на мгновение остановилась. Они приглядывались к нему с ещё более пристальным вниманием, чем обычно, ловя каждое движение. В их взглядах читалась не только зависть, но и робкая надежда: а вдруг? Вдруг лазурный цвет — это результат чьей-то мимолётной улыбки здесь? Каждая втайне надеялась, что именно она смогла завладеть сердцем Мерлина, заставив его магию чувств проявиться так ярко. — Ого, Мерлин! — чей-то звонкий голос перекрыл шум. — Поздравляю! Кто-то сегодня будет очень счастлив. Мерлин даже не повернул головы. Он вообще старался не смотреть по сторонам, чувствуя себя так, будто идёт по канату над пропастью. Быстро схватив поднос с завтраком для Артура и едва не опрокинув кувшин с соком, как можно скорее покинул душное помещение, полное понимающих улыбок и шепотков за спиной. Дойдя до покоев принца, Мерлин замер, уже взявшись свободной рукой за дверную ручку, но войти не успел. По ту сторону послышался женский смех. Маг поморщился, словно от зубной боли. Этот голос он узнал бы из тысячи. Гвиневра. Её он недолюбливал. Самое раздражающее было в том, что веской причины для этого не было. Гвен была доброй, исполнительной и, по мнению всего Камелота, «милой». Но эта неприязнь вспыхнула в Мерлине сама по себе ещё при первом их знакомстве. И как бы девушка ни старалась найти с ним общий язык, какими бы дружелюбными ни были её попытки завязать разговор, Мерлин принимал всё это в штыки. «Что она здесь делает так рано? — недовольно подумал он. — В покоях Морганы дел мало?» Парень поправил поднос, толкнул дверь плечом и вошёл без стука, не заботясь о правилах приличия. Однако, к его ещё большему раздражению, ни Гвен, ни Артур даже не подняли голов. Они склонились над столом, увлечённо изучая какой-то пергамент — вероятно, план предстоящих празднеств. Гвиневра что-то тихо шептала, указывая пальцем на строчки, а Артур хмурился, едва не касаясь её плеча своим. Мерлин хмыкнул. Звук получился резким и колючим, но пара у стола осталась безучастна. С грохотом парень поставил поднос на край стола. Посуда звякнула, кувшин опасно пошатнулся, но реакции не последовало. Мерлин, не выдержав игнорирования, дважды громко постучал костяшками пальцев по деревянной поверхности. Принц, не отрываясь от чтения, коротко кивнул: — Да, Мерлин, поставь там... Он осёкся. На периферии зрения Артура что-то настойчиво мелькало — что-то ярко-синее. Он снова уставился в пергамент, пытаясь закончить фразу, но мозг уже обработал информацию. Принц медленно поднял голову и снова посмотрел на парня — Мерлин? — выдохнул Артур. Его голос прозвучал непривычно тихо. Гвен тоже подняла взгляд, и её розовая стайка батохаки испуганно метнулась вверх, стоило им столкнуться с мощным, почти агрессивным роем Мерлина. В комнате внезапно стало очень тесно. Мерлин натянул на лицо свою самую невинную улыбку. — Завтрак, Артур, — бодро произнёс он, кивнув на поднос. — Остывает. Он развернулся, надеясь, что этот короткий визит закончится прежде, чем принц успеет прийти в себя и задать вопросы. — Меня ждёт Гаюс, — бросил маг через плечо, делая шаг к двери. — У него там... снадобья. И травы. И всё такое. — Задержись, Мерлин. Мерлин замер, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Гвиневра, — принц чуть повернул голову к девушке, — мы закончим позже. Зайди через час. Или лучше завтра. — Хорошо. Девушка окинула Мерлина внимательным взглядом и поспешила скрыться за дверью. Как только щёлкнул замок, в комнате стало очень тихо. Мерлин стоял, не шевелясь, рассматривая узор на каменном полу. Он слышал шаги Артура. Принц не спешил. Он начал медленно обходить Мерлина по кругу, словно осматривал диковинного зверя. Артур сделал полный круг и остановился прямо напротив Мерлина. — Тёмно-голубые, — негромко произнёс он. — Ты хоть понимаешь, Мерлин, что это значит? Мерлин приподнял бровь и с усмешкой переспросил: — И что же? Губы Артура растянулись в довольной улыбке. — Это значит, — Артур сделал паузу, наслаждаясь моментом, — что я тебе нравлюсь. Мерлин открыл было рот, чтобы возмутиться, но Артур не дал ему вставить ни слова. Он склонился ниже, почти касаясь губами уха мага, и добавил чуть тише: — Очень сильно. — Ещё чего! — Мерлин фыркнул. — Ваше высочество, ваше самомнение скоро перестанет помещаться в этой комнате. — Мерлин, — прервал его Артур, отстраняясь ровно настолько, чтобы снова заглянуть в глаза. Улыбка всё ещё играла на его губах, но взгляд стал серьёзным. — Хватит. Мерлин моргнул, сбитый с толку этой внезапной переменой тона. — Чего хватит? Вместо ответа Артур глубоко вздохнул, словно сбрасывал с плеч непосильную ношу. Он поднял руку к вороту своей рубашки и вытянул тонкую цепочку. На ней висел небольшой кулон из тусклого серебра, покрытый едва заметной вязью рун. Как только Артур расстегнул замок и снял украшение, воздух в комнате словно взорвался. Вокруг принца мгновенно, словно из ниоткуда, возникли десятки бабочек. Они были точно такими же, как у Мерлина — густого тёмно-голубого цвета. — Я прочёл в одной книге, что их можно скрыть, — заговорил Артур, рассматривая кулон на своей ладони. — Для этого нужно украшение, которое сможет поддерживать невидимость на целый день. Мне пришлось обратиться к одному друиду, который создал этот кулон. — И давно это у тебя? — шёпотом спросил Мерлин. Артур поднял на него взгляд. — Месяц, — ответил он. Губы Мерлина невольно дрогнули в улыбке. Он честно попытался её скрыть, закусив нижнюю губу и нахмурившись, но ничего не вышло — облегчение затопило его изнутри, отражаясь в сиянии глаз. Артур, видя эту неумелую попытку сохранить серьёзность, тоже улыбнулся шире. В его глазах промелькнуло что-то мальчишеское, светлое. Он сделал решительный шаг вперёд, окончательно стирая границы. Принц поднял руку и нежно провёл большим пальцем по щеке Мерлина. Его кожа была горячей, а прикосновение — бережным. Сердце Мерлина забилось, кажется, с утроенной силой, отдаваясь гулким эхом в ушах. Он ещё никогда никого не целовал. Сама мысль о том, что его первый раз случится здесь, в солнечных покоях, с человеком, ради которого он был готов на всё, заставила его затаить дыхание. Артур медленно склонился к нему. Мерлин зажмурился и поддался вперёд, навстречу неизбежному. Когда Артур, наконец, коснулся его губ своими, всё вышло немного неловко. Они столкнулись носами, Мерлин от неожиданности слишком резко выдохнул, а Артур на мгновение замер, словно сам испугался собственной смелости. Но это несовершенство было лучше любого книжного описания. Набравшись смелости, Мерлин запустил руку в мягкие золотистые волосы Артура, пальцами ощущая тепло его кожи, чтобы притянуть принца чуть ближе к себе. Но волнение сыграло свою роль. Мерлин не выдержал и издал приглушённый смешок прямо в поцелуй. Отстранившись всего на пару сантиметров, он открыл глаза и наткнулся на ироничный, чуть прищуренный взгляд. — Ты просто невыносим. Мерлин шмыгнул носом, чувствуя себя абсолютно счастливым. Он посмотрел на бабочку на голове принца, потом на Артура и довольно ответил: — Я постараюсь исправиться, сир. Честное слово.