Love paradoX

***

13 марта.

      — И они чуть не выдрали друг другу волосы.       — Они уже давно в ссоре? – спросила Йеджи, повернувшись к Сану.       — Со второго курса, – вздохнул парень, переписываясь с Уёном, у которого пары начинались с обеда и тот благодарил старшего за завтрак.       — А что между ними случилось? Я пока слушала, так и не поняла, – Лиса сидела с Хван за партой впереди Сана, что сидел вместе с Минхо.       — Я уже не помню, – Сан отправил последнее сообщение Уёну и выключил телефон, с мягкой улыбкой на фотографию сонного парня.       В аудиторию вошли двое парней, с чего-то смеясь, и заполняя аудиторию, где проходило совместное занятие пятого и четвёртого курса хип-хопа, своим шумом. Ни-ки и Джей обсуждали вчерашний вечер: копьютерный клуб и шумную ночёвку. Они не сразу обратили внимание на друзей, которые обсуждали очень интересную тему, а когда поняли, сев за парту за ними, прислушались.       — Видимо, у них что-то серьёзное случилось, – Лиса повернулась боком к Сану, смотря на Йеджи, – нужно что-то с этим сделать, иначе мы не сможем справиться с выступлением.       — Вы о чём? – спросил Ни-ки, укладывая подбородок на свою сумку, что лежала на парте.       — Вчера на собрании парень Сана и его друг поцапались с актёром с нашего потока, – ввела в курс дела Йеджи, поворачиваясь на парней.       — Сильно? – Чонсон отложил свою сумку на столе и полное внимание уделил друзьям, – из-за чего?       — Обошлось без ран, – Лиса помотала головой, – а причину никто не знает.       — А кто это был? – внезапно спросил Рики, перебивая Чонсона, который хотел ещё что-то спросить.       — Ну парень Сана – Уён, – отвечала Лиса, – он староста операторов, его друг вроде художник, а бедный актёр, которому чуть не расцарапали лицо, Сону.       Этот Сону был похоже популярен, потому что Йеджи сразу же поняла о ком говорит девушка, хотя никогда особо не проявляла интерес к другим студентам, а друзей у неё было мало.       — Тот самый милашка, который несколько лет подряд выигрывал в конкурсе «Наша звезда»? – спросила красноволосая девушка.       Лиса кивнула и они продолжили разговор, а когда вмешался Джей, просивший показать фотографию этого парня, потому что не понял о ком они говорят, девушки открыли ему аккаунт того Сону и передали телефон с его фотографиями.       — А, теперь понял, – Ян поднял голову, отрываясь от телефона, который забрал себе Ни-ки, – видел его как-то раз у нас в корпусе.       Нишимура рассматривал фотографию Сону, который оказался тем самым «блондином», другом Сонхуна. Или же не другом? Пока он смотрел на фотографию, понял, что плохо рассмотрел его в тот день, когда они встретились в торговом центре. Парень на фотографии оказался намного привлекательней и милей, чем тот образ, который закрепился в его голове.       Парень смахнул фотографию и рассматривал его профиль, запоминая зачем-то его ник и яркое оформление. На имя парня он улыбнулся, а после стал листать следующие фотографии и читать его посты, пока из его рук не отобрали телефон.       — Я его часто вижу здесь, – сказала Хван, возвращая себе свой телефон, – у них тут проходят занятия по танцам, но только зачем? А Минхо? – девушка посмотрела на парня, который сидел тихо и, кажется, совсем не обращал на них внимание – ему было всё равно.       — Я откуда знаю? – равнодушно ответил Ли, неотрываясь от телефона, а девушка фыркнула и повернулась к старосте, говоря о том, что Минхо слишком грубый.       — «Часто видит?», – повторил в мыслях Нишимура и внезапно повернулся в сторону двери аудитории, замечая только студентов кафедр этого корпуса.       Парень повернулся обратно и залез в свой телефон, забивая в поиск Твиттера аккаунт актёра и сразу же подписываясь на него. Пока рассматривал остальные фотографии и посты, думал о том, почему же он его никогда не видел, если этот актёр часто тут бывает. Странно, ведь он точно бы заметил такого яркого и интересного парня. Внешность актёра была очень цепляющей и не похожей на других – в нём было что-то такое волшебное, что заставляло смотреть на него без возможности оторвать взгляд.       — Почему я раньше его не видел? – пробормотал парень и хмурился, смотря в телефон.

***

      В столовой академии даже не в обед было много студентов, что появлялись здесь, чтобы поесть или же собраться вместе с друзьями. Когда наступят тёплые дни, то многие будут выходить в парк вокруг академии и здесь станет свободней.       Все расслабленно ходят между столами, ведут беседы за ними и обсуждают учёбу, задания и планы на эти выходные. Из всей этой гаммы студентов выделяется только один парень, что идёт по столовой и оглядывается так, будто он недавно убил кого-то и хочет спрятать труп, чтобы никто не нашёл.       — Хёнджин?       Прозвучало за спиной и названный сильнее вцепился в ремень своей сумки и, подпрыгнув, повернулся назад, встречаясь с другом.       — Ой, я напугал тебя? Прости, – посмеялся Чанбин, держа в руках поднос с едой, – садись с нами.       Со кивнул на пустой стол у окна и сел за него, а парень рядом с ним так же тихо сел за стол.       — Ага, – запоздало ответил Хван и, снова оглянувшись по сторонам, присоединился к ним, натягивая на голову капюшон ярко–голубой толстовки.       — Ты чего? Прячешься от кого-то? – спросил Чанбин, усмехаясь.       Да, он прячется. После вчеравнего позора он пожелал никогда не просыпаться, но всё таки проснувшись сегодня утром и осознав, что это был не сон, ему оставалось только избегать любой возможной встречи с тем парнем. Наверняка, он оставил после себя не очень хорошее впечатление.       — От кого? – спросил Со, оглядывая столовую.       — Хён, слушай, – Хёнджин наклонился чуть ближе, – а ты с тем парнем, с которым мы случайно обменялись сумками вчера, близко общаешься?       Парень что сидел рядом со старшим, заинтересованно поднял взгляд, продолжая жевать и надувая при этом щёки.       — Ну можно и так сказать, мы со школы ещё знакомы, – задумался парень, кидая задумчивый взгляд куда-то в сторону, – а что такое?       — Ну.., – Хван отвёл взгляд в сторону, пытаясь что-то придумать, – а он ничего не говорил вчера? Ну, на счёт того случая с сумками...       Заметив задумчивый вид друга, его нахмуренные брови и поджатые губы, Хван внутри весь сжался, а перед глазами предстал образ милого парня в округлых очках, который злится и кидается грубыми фразами о каком-то придурке, что внезапно решил продиктовать свой номер телефона.       О нет... Он попал, теперь о нем думают как о сумашедшем. Вообще, в разговорах в академии рядом с «художниками» всегда появлялись слова по типу «странные», «недалёкие», «шизанутые» и тому подобное. Поэтому Хёнджин уже привык и не считал это за сильное оскорбление, но именно эта ситуация его сильно расстваивала.       — Сынмин вроде ничего не говорил об этом, – пожал плечами Чанбин, – да ведь? – он повернулся к своему другу, который ел шоколадный чизкейк, и покачал головой.       Погодите... Ничего не говорил? Выпрямился Хёнджин, расправил плечи, и нахмурился.       — Совсем ничего?       — Ну он сказал, что случайно перепутал сумки с кем-то, – наклонил голову Со, – но больше ничего.       Хёнджин уже хотел обрадоваться, но после опустил снова плечи, осознав, что этот парень мог просто смолчать об этом. Действительно, чего хорошего в том, чтобы говорить о каком-то странном парне. Такое хочется быстрее забыть.       — А что-то случилось? – тихо спросил друг Чанбина – Джисон, который обычно мало говорил.       — Да ничего такого, – мотнул он головой, – просто было интересно... Что он подумал о моём бардаке.       — Сынмин не из тех, что осуждает людей, он добрый и понимающий, – начал говорить Чанбин, – не думай об этом много, он хороший человек.       Старший улыбнулся, а Хан уверенно кивнул в подтверждении.       — «Так он ещё и добрый, – подумал Хёнджин, добавляя это качество в описание Сынмина, которое составил вчера, основываясь на его сумке, – и безумно милый».       Последнее вызвало улыбку на его лице, ведь он вспомнил, как не мог оторвать он него взгляд, слушая бархатный голос и смотря на милые шоколадные глаза.       — Но сейчас нам нужно подумать о важном, – сложил руки в замок Чанбин, – нужно что-то решать со вчерашним конфликтом, иначе это очень помешает нашему заданию.       Джисон согласно кивнул, допивая какао, а Хван выбрался из своих мыслей и подключился к разговору. Им срочно нужно найти какое-то решение.

***

      Классическая медленная музыка заполняла пространство студии, создавая тяжёлую атмосферу. В центре стояло двое парней, они размеренно двигались, касаясь друг друга руками и плечами, они рассказывали историю, показывали свои чувства, обнажали свои души и двигались в такт. Но что-то всё равно было не так. Было ощущение неловкости как и между двумя героями, так и в атмосфере вокруг.       Напряжение в мелодии постепенно нарастало, их движения становились грубей, размашистей, они заполняли всё пространство студии, перебегали, падали, стучали руками по полу, драматично били друг друга.       Блондин отбежал в сторону, приготовился к прыжку и с разбегу прыгнул, а другой парень поймал его, держа крепко в руках и прижимая к себе. Чужие руки бессильно упали по бокам, а лицо должно было кричать о усталости, о безнадёжности и принятии, но вместо этого строгость, поджатые губы и ясный взгляд.       — Феликс, лицо! – перебил музыку высокий голос преподавателя, который, сложив руки на груди, наблюдал за ними у стены.       Ликс не смог исправить лицо и они продолжили движения, но всё становилось только хуже. Прикосновения, которые должны быть нежными правильными и невесомыми, были натянутыми, неловкими и грубыми. Руки Феликса выглядели статично, когда они должны плыть в пространстве и изгибаться под чувствами, следовать за сердцем другого человека. Ровная спина делала его похожим на куклу, которую заставляют изобразить чувства, но она просто кусок пластика.       От этого неловко было и Ёнджуну, который пытался и соответствовать хореографии, и подстраиваться под Ликса, чтобы создать гармонию, но он не понимал как.       На поддержке, когда Чхве должен двумя реками поднять лицом вверх Феликса, а тот откинуть голову и изогнуться к потолку, руки Джуна неправильно сжались на талии, Ликс не выгнулся в спине и они чуть не упали. Блондин спрыгнул на пол, шумно выдохнул и отошёл в сторону, чувствуя напряжение в теле.       — Что это? – мужчина остановил музыку, – что произошло?       Ли Тэмин – преподаватель балета и контемпа – строго смотрел на студентов, которые тяжело дышали и разбрелись по помещению. Обычно он был мягким и добрым, но на занятиях старался сохранять строгость, внутренний стержень, а если было необходимо, то он мог и прикрикнуть.       — Простите, мы начнём заново, – ответил Чхве, заступаясь за Феликса.       — Ёнджун, у тебя всё хорошо, – кивнул Тэмин ему и перевёл взгляд на блондина, – я спрашивал у Феликса.       Парень ходил по студии, опустив голову вниз и, проведя руками по голове, чтобы собрать растрепавшиеся волосы, сильно сжал локоны между пальцев на затылке. Его глаза бегали по полу, напряжение в груди росло, рядом появлялась злость, а его дыхание становилось слишком шумным.       — Феликс... Я не вижу чувств, – преподаватель следил за студентом, – ты двигаешься как заведённая кукла... Безэмоциональная, деревянная и напряжённая, – слова звучали строго, грубо, он давил ими на парня, который пытался слушать, а не погружаться в себя, – я понимаю, что тебе тяжело отказаться от правил балета, но попробуй хотя-бы не дрожать на каждое прикосновение Ёнджуна.       Ликс резко отпустил руки и остановился, стоя спиной к ним. Он прикрыл глаза, глубоко вздохнул и на выдохе открыл глаза. Его ресницы дрожали, руки сжимались в кулаки, а в горле застрял ком.       Тот самый ком из своей никчёмности и ненависти к себе, который впервые появился, когда он разочаровал маму на ежегодном концерте в балетной академии.       — Мы будем больше практиковаться, – сказал Феликс, поворачиваясь назад, но не смотря на преподавателя – он смотрел в пол.       Тэмин молчал не от того, что ему нечего сказать, он ждал пока Феликс продолжит.       — Я буду больше практиковаться, – теперь парень посмотрел на преподавателя, замечая, как тот кивнул и расслабил лицо.       — Хорошо, – голос сразу стал мягким, – сегодня до конца занятия будем тренировать поддержку и ваши эмоции, – Тэмин опустил руки, подходя к студентам, – Ёнджун, тебе нужно найти место на талии Феликса, за которое ты сможешь быстро и крепко схватиться, где тебе будет удобно его поднять и держать, – он аккуратно коснулся рук Чхве, расправляя ладони в правильном положении, а после повернулся к блондину, – Феликс, тебе нужно намного легче отталкиваться от пола, ты делаешь это слишком сильно и грубо, от этого Ёнджун может тебя не удержать.       Феликс кивнул, быстро проведя языком по потрескавшимся губам. Они слушали советы преподавателя, тренировали касания, стоя на полу, повторяли по нескольку раз прыжки и поддержу. Тэмин показывал им движения, вставая в пару с кем-то из них, объясняя куда именно идут руки, и как они должны соприкасаться с чужими.       Пока тело занято тренировкой, в голове совсем пусто и это самое любимое состояние Феликса. Как только в голове всплывает хоть небольшой вопрос, фраза, то его сосредоточенность, контроль над телом, над эмоциями, всё это рушиться. А на место им приходит напряжение и огромный ворох негативных мыслей и упрёков в свою сторону.

***

      — Почему вы вообще думаете о том, что помирить их будет хорошей идеей?       В студии вокала, где друзья обсуждали вчерашнее собрание и решали проблему, несогласным был только один. Чонвон продолжал защищать своего друга Сону, вставая на его сторону и обвиняя во всём Минги и Уёна, даже если не знал в чём суть конфликта.       — Давайте мы его выгоним? – вздохнул Чонхо, который уже устал спорить с другом.       — Потому что это сильно будет мешать заданию, – спокойно объяснял Чонин, сидевший рядом с Сынмином, что так же устало вздохнул, покачал головой, – если каждое наше собрание будет заканчиваться так, то поставить выступление мы не сможем.       Сынмин согласно кивнул, открывая свою сумку и доставая оттуда тетрадь, ведь скоро должно начаться занятие по сольфеджио, а он ещё не переписал вчерашнее занятие.       — Нужно вообще спросить у Уёна, что там между ними случилось, – сказал Чонхо, откидываясь на стуле, – как мне помниться, они же вроде давно уже в ссоре.       — Да, Чанбин-хён что-то такое говорил, – кивнул Ян, открыв на телефоне чат со старшим.       Сынмин смотрел в тетрадь Чонина, переписывая в свою вчерашние записи, и отдалённо слушал разговор друзей. Когда всё было готово, он закрыл тетради, засунув их по сумкам, не забыв прибраться у Чонина и улыбнуться пластырям с лисичками.       Из своей сумки он достал небольшой блокнот, в который записывал задания на день и зачёркивал, когда выполнял, отлистывая на последнюю страницу, чтобы написать новый список того, что ему нужно сделать за сегодня.       На последней записи, Ким застыл, ведь это писал не он. Парень нахмурился разглядывая размашистый подчерк, когда у самого был небольшой и аккуратный: «Так держать! Ты молодец, но не забывай отдыхать!» и небольшой милый щеночек, что подмигивал ему.       — «Он рылся в моих вещах?!», – подумал Ким, а брови ещё больше нахмурились.       Сам, конечно, тоже не лучше, но он прибрался в чужой сумке из хороших побуждений. Тем более он ничего не испортил, только аккуратно всё собрал и сложил.       Сынмин вспомнил этого парня: высокий, яркий, эмоциональный, хаотичный, все его мысли были написанны на его лице, а говорил он всё даже не думая особо, выпалил всё сразу. Его сумка и тот бардак внутри, полностью отражали его душу – так подумалось Сынмину.       От воспоминания Ким усмехнулся, думая о том, что этот парень выглядел забавно, когда внезапно продиктовал номер, а после убежал.       — Ты чего улыбаешься? – спросил рядом Чонин, замечая странное поведение друга.       — Ничего, – сделал серьёзное лицо Ким и выпрямился.       Они были разными, даже слишком. У Сынмина везде и всегда порядок, он думает много раз перед тем, как сказать, осторожен в эмоциях и переживает о многом. А этот парень... Такое ощущение, что его совсем ничего не беспокоит.       Ким задумался. Он показался ему таким ярким и живым, что ощущение себя рядом с ним, казалось таким серым и скучным.       Да... Они полная противоположность друг друга. Сынмин закивал, складывая все обратно в сумку, собираясь вернуться к своим друзьям и включится в разговор, но внезапно наткнулся на незнакомый листок. Нахмурившись, он достал его и убедился, что он точно не принадлежит ему.       — «Это он случайно оставил?», – наклонил голову парень, рассматривая небольшие карандашные наброски натюрморта на листе.

***

      — Я не думаю, что смогу с этим справиться, – неловко улыбнулся Бан Чан, сидя в кабинете заместителей.       — Помнишь какими были вы? – усмехнулся Джихо, – мне кажется это было намного хуже, – он поставил перед младшим кружку с чаем, а сам держал в руках кофе, – думаю тебе нужно просто найти с ними «конект» и тебе будет легче.       — Но только не тот, что в твоей песне~, – посмеялся второй заместитель, сидя за своим столом и заполняя какие-то документы.       Чан залился краской, вспоминив свою песню, которую он недавно выпустил под названием «Connected», и нервно сделал пару глотков чая.       — Джебом! – закатил глаза Джихо.       — А вообще песня получилась очень хорошая, – Пак закончил со своими делами и присоединился к ним, – но даже не думай.       Джихо зло посмотрел на друга и, когда тот поднял руки вверх, вернулся к Чану.       — У тебя же там есть друг? Попробуй через него узнать об этом курсе, организуй что-то, чтобы решить эту проблему.       — Я вообще думал, позвать этих парней поговорить, чтобы помирить их или хотя-бы прийти к компромиссу, но так страшно, конечно, – Чан поджал губы, сидя за столом, который выделили ему на этот год.       — Может съездить куда-то всем вместе? – спросил Джебом, – мы вот с первым курсом так и сделали, было весело и они подружились между собой.       — Ты разве не ездил только с композиторами? – выгнул бровь У.       — Да какая разница? Способ-то рабочий!       Пока оба заместителя общались на тему того, что они оба не довольны работой друг друга, Чан задумался над идеей Пака. В его время, они тоже ездили в походы и на совместные пикники группой или потоком, чтобы создать приятные воспоминания студенчества и сблизиться с друг другом для лучшей работы.       Вспомнив былые времена, он тепло улыбнулся и сделал себе пометку в голове на подумать об этом позже, а пока пытался разнять двух заместителей.

***

Чат «спасём выступление!»

4 пользователя

hwanggg: минги слишком гордый и он точно не пойдёт первым на примирение rocksann_: уёни такой же motherrr: (джису) да они все такие слишком гордые я вообще не понимаю, почему они сцепились, но с их характерами это катастрофа вселенского масштаба... hwanggg: ты права...

speard:

но нам нужно как-то это решить

motherrr: запереть их в одной комнате не вариант да?

spearb:

они убьют друг друга...

hwanggg: минги говорил, что они с уёном невзлюбили сону из-за конкурса, где сону обошёл их и победил motherrr: ... что за глупость hwanggg: полностью согласен

spearb:

сону побеждает в нём уже какой год

подряд

motherrr: погодите... а в этом же году тоже будет! может объединить их, если кто-то другой выйграет в этом конкурсе?

spearb:

найти общего врага?

hwanggg: а это идея! rocksann_: чую, что это закончится плохо...

***

Чат с «rocksann_»

spearb:

сан

я уже подхожу к твоему корпусу

rocksann_: я на втором этаже, самая дальняя студия скоро освобожусь!       Чанбин убрал телефон в карман спортивного бомбера и вошёл в третий корпус, в котором был только несколько раз. Его всегда удивляла атмосфера в этом здании. Не смотря на то, что академия была творческой, именно здесь царила атмосфера, что перелавало это «творчество» в полном понимании этого слова.       Картины, что висели на стенах в коридорах добавляли красок в спокойный и простой интерьер, из аудиторий звучала музыка, а студенты были все очень разные. Свободные, крутые и шумные хип-хоперы общались с ровными изящными, как лебеди, балеринами, а между ними ходили яркие, весёлые, чумазые художники и скульптуры, неся в руках огромные холсты и вёдра с глиной.       Прозвенела мелодия звонка, обозначающая о начале занятия, и студенты в коридорах начали исчезать за дверьми студий и аудиторий.       Чанбин на это улыбнулся и поднялся по светлой лестнице на второй этаж, где было уже немного тише, чем на первом. По инструкции друга, он сразу же направился к дальнему залу, чтобы после вместе с ним пойти в спортивный зал, ведь качалку они не пропускают ещё со старшей школы. Исключением были времена экзаменов, когда приходилось жертвовать этим временем на подготовку.       На крепком плече висит спортивная сумка, где перемешались в кучу тетради, ноутбук и спортивная форма для зала, а где-то в углу шебуршали маленькие розовые леденцы, которые так обожает Со.

ROSALÍA - Sexo, Violencia y Llantas

      Студию, в которой занимался Чхве, он нашёл и собирался уже присесть на скамейку у стены, но услышал очень красивую мелодию из студии чуть дальше, у самого конца коридора.       Чанбин вообще не хотел ни за кем подглядывать, но его так тянуло посмотреть за зеркальную дверь на то, что было внутри и получше расслушать песню.       В студии было темно, только свет из окна мягко заполнял пространство и отражался от зеркал на стенах. В центре танцевал хрупкий парень, у которого растрепался пучок на затылке и светлые пряди летали у лица под быстрыми движениями.       Со как завароженный следил за изящной фигурой, за чужими движениями, за обтянутыми чёрными балетными колготками ногами, как те тянутся, как легко и быстро поднимаются вверх и как воздушно подпрыгивает на них парень.       Всё внутри застыло от ощущения волшебства этого момента, даже дышать было страшно. Это всё казалось таким хрупким как и сам парень. Тот легко отбегает назад спиной в угол, качая головой и чуть наклоняясь корпусом вперёд. Набирает воздуха в лёгкие и сделав несколько широких шагов вперёд, прыгает в воздухе, вытянув ноги в шпагате.       Руки расставлены в стороны, словно крылья, голова поднята к потолку, глаза прикрыты. Со впервые почувствовал слишком сильное желание уметь рисовать, чтобы запечатлеть этот момент навсегда.       Но приземление этого ангела выдалось настоящим крушением. Ноги не удержали его и он упал на пол без звука, будто не весит ничего.       — Ох.! – рука Чанбина сжала в кулак ткань бомбера на груди.       Парень на полу не двигался, даже не собирался вставать, и наблюдателю показалось, что тот поранился. Но как только его ноги дрогнули в сторону двери, фигура на полу начала медленно двигаться.       Он сел на полу, поднимаясь на руках, колени притянулись к груди, светлые локоны закрывали лицо, поджатые губы и печальные красные глаза, руки медленно сжались в кулаки и стали со всей силы бить по своим же ногам.       — Что он..?       Удары с каждым разом становились чаще, сильнее, размашистей, а после руки сжили волосы на голове, опускаясь между коленями.       У Чанбина появилось ощущение, что он застал ту сцену, ту часть человека и его мира, которую никому никто и никогда не показывает. Это слишком личное и слишком уязвимое место, чтобы кому-то просто так указать на эту больную рану. Сразу же появилась огромная вина и стыд за то, что он совершил. За то, что незаконно и без чужого согласия увидел эту сторону, эту часть, чужую печаль и слабость.       Парень отошёл от двери и прижался спиной к стене. В мыслях столько всего, столько образов, столько вопросов и желания спрятать сегодняшние воспоминания под замок в шкатулку. О таком нельзя говорить и даже лишний раз думать. Это не то, что он должен обдумывать и пытаться найти причину. Это не то, где он может предложить свою помощь, потому что обозначать своё –чужое, лишнее – присутствие было бы для этого человека сродни трагедии.       Чанбину остаётся только забыть об этом и постараться никогда не вспоминать. И, как под заказ, из соседней студии выходит Сан, окликая друга.       Да. Он должен забыть.

***

      Ноги уже давно не чувствуют усталости, не чувствуют боли от ударов, хотя синяки на них явно расцветут к вечеру.       Парень тяжело выдыхает воздух из напряжённого тела, выводя, выгоняя это напряжение из груди, из мыслей, с лица вместе с этим воздухом.       Он медленно поднимается на дрожащих ногах, встаёт спиной к зеркалам, смотрит на свет из окна, а в теле необычайная лёгкость.       Руки начинают движение под мелодию, за ними идёт грудь, а после и ноги. Глаза закрыты, мысли отключены, как и контроль над ними и телом. Теперь в игру вступили чувства. Настоящие чувства и эмоции.       Феликс даже не пытается понять что он делает, не пытается придать смысл движениям, выражению лица, рисунку, который он строит своими руками.       Он просто не думает.       И в такие моменты: когда его маска и образ рушатся, а уверенность в себе, как некстати, покидает тело, уступая место необычайной злости на себя; он отключается и просто танцует. Небрежно, в ноль, не контролирует ни единое движение, плюёт на себя и пространство вокруг себя, не замечая ничего.       Это его личный способ собраться, после того, как собственноручно разрушил себя.       Он не может расслабиться и дать волю чувствам, когда исполняет контемп, не потому что ему сложно это делать. Он просто не может показать кому-то свои чувства, показать слабость и настоящего себя.       Его клетка, в которую тот загнал себя сам, сильно сжимает его, но выбраться из неё слишком страшно. Он не знает ничего кроме этого, кроме ледяных колючих прутьев, кроме темноты и чувства сжатого воздуха в груди.

***

      Солнце медленно скрывается за горизонтом, но в огромном каменном Сеуле его уже давно не видно из-за высоких небоскрёбов, что прячут этот яркий шар от тех, кто спешит по улицам города.       Джисон неспеша идёт, подняв голову к небу и смотря на медленно плывущие обрака, которые украшены яркими тёплыми мазками закатного солнца. Возможно, со стороны он выглядит очень странно, не следя за дорогой и смотря в небо.       Но Хан не обращает на это внимание, опуская голову и «возвращаясь в мир». В наушниках играет рок, пальцы в глубоких карманах огромного худи отбивают ритм, ноги в старых конверсах поворачивают в круглосуточный магазин рядом с домом.       Парень берет пару банок консервированного корма для котов и несколько длинных упаковок лакомства. Оплатив на кассе, за которой стояла девушка-студентка, что уже давно запомнила постоянного покупателя-кошатника, Джисон вышел из магазина, держа в руках пакет и шагая в сторону дома.       Он ускорил шаг, когда свернул к знакомому входу в старый парк, и уверенно шёл к скамейке у давно заброшеного здания с инструментами для парка.       — Привет, – мило проговорил парень, снимая наушники и оставляя их висеть на шее, – как прошёл день у тебя?       Парень присел у скамейки, заглядывая в коробку под ней, а оттуда на него смотрели небольшие блестящие глазки. Хан достал из пакета корм, открывая его, пока пятнистый котёнок крутился у его ног.       — Сильно замёрз тут? – спрашивал парень, поставив на землю перед коробкой баночку, к которой сразу же подбежал котёнок, – обещают на следующей неделе потепление, – он сложил руки на коленях, смотря с лёгкой улыбкой на пушистый комочек, – если бы я только мог забрать тебя к себе...       Улыбка сползла с его лица и он тяжело выдохнул.       Он живёт с родителями, у которых есть аллергия на шерсть, при чём сразу у обоих. Даже не смотря на то, что они бывают дома не часто, заводить домашних животных Джисону всё равно запрещено. Как-то раз, в начальной школе, он протащил в дом маленького щенка, которого нашёл на улице. Он думал, что если тот будет жить в его комнате, то никто не заметит и никому не будет доставлять неудобства. Но на следующий день, придя домой после школы, он обнаружил, что щенок пропал, а родители в тот вечер сильно ругались на него.       После этого он не пытался завести себе домашнего питомца, а отношения с родителями стремительно разрушались. Он уже даже и не помнит, когда чувствовал себя хорошо в кругу семьи на праздниках, на которых удавалось собраться всем вместе.       Котёнок, закончив с едой, начинает ластиться к ногам парня и тот с улыбкой берет его на руки, нежно касаясь шерсти.       — Когда-нибудь мы будем жить с тобой вместе, – говорил Хан, аккуратно проводя по хрупкому телу рукой, – только мы с тобой, – улыбка стала шире, когда котёнок начал лизать его пальцы – видимо, на них попало немного корма, когда он открывал баночку.       Джисон тихо смеётся и достаёт из пакета угощение, медленно выдавливая его из пачки, пока котёнок лизал шершавым языком оторваный кончик.

***

      — Найти общего врага?       Минхо шёл по парку академии вместе с Хёнджином и слушал их «грандиозный» план по примирению друзей.       — Да, – кивнул Хван, поправляя на плече сумку, – они же поссорились, потому что участвовали в конкурсе «Наша звезда», поэтому, если выиграет кто-то другой, то они объединятся!       Художник явно был рад этой идее, а вот его друг рядом не очень.       — Думаю, что об этом нужно ещё подумать, – помотал головой Минхо, – это может добавить нам ещё больше проблем, а может и вообще не помочь нам.       — Ну, конечно, тут ещё нужно многое доработать, проверить, но суть уже понятна, – кивал парень, смотря на облака на небе.       — Может добавите Чана в эту беседу? – предложил Ли, смотря на друга, – чтобы он был в курсе и, если что, мог помочь.       Хёнджин кивнул согласно, посмотрев на друга, а после повернул голову к выходу с территории академии и застыл.       — Ты чего? – нахмурился Минхо, смотря на друга, что быстро забежал за дерево и спрятался за ним, – ты..?       Хёнджин аккуратно выглянул из за дерева, смотря на компанию друзей, которые стояли у ворот и что-то обсуждали. Среди них он заметил того самого парня – Сынмина.       Парень красиво улыбался и смеялся с шуток друзей, а на бурный рассказ одного из них он просто закатывал глаза и вздыхал.       — Ты что делаешь? – нахмурился Ли, скрепив руки на груди и смотря на «картину маслом».       — Ну не стой там! Тебя заметят!       — Да кто меня замет..?! – договорить ему не дал друг, что затащил его к себе, за дерево, – ты головой тронулся?       Хван ничего не ответил тому, продолжая смотреть на кампанию друзей, а после повернулся к другу и вздохнул.       — Помнишь, я тебе рассказывал о том, что перепутал сумки вчера? – Минхо кивнул и. тот продолжил, – когда я пришёл, чтобы вернуть тому парню его сумку... Я.., – Хван пытался подобрать слова, но не мог.       — Что ты? – видимо, терпение Минхо было на пределе.       — Вообщем, этот парень очень красиво пел, а еще у него очень красивый голос и сам он красивый, милый и на щеночка похож, на такого доброго, милого с большими ушами...       Минхо закатил глаза на бессвязный бред друга, но вместе с этим, был удивлён. Обычно тот такие чувства испытывал к картинам, к природе и чему-то странному, а тут к человеку.       — Дай угадаю, – Ли выглянул из за дерева, — этот парень где-то там да? – он кивнул в сторону выхода из академии.       Хёнджин вместо ответа улыбнулся и снова посмотрел на Сынмина, аккуратно выглядывая из своего укрытия.       — И кто он? – Минхо рассматривал парней и пытался понять, кто мог приглянуться другу, – тот, что с розовыми волосами? Или в ярком свитере? Или со странными игрушками на сумке?       Он выделял только тех, кто мог привлечь внимание его друга, кто был похож на него, ведь это было логично. Пытался найти по сравнению с щеночком, но только хмурился, думая о том, что у Хёнджина слишком странные сравнения, ведь никто из тех, что стояли у ворот, не был похож на собаку.       — О нет! Он идёт сюда! – запниковал Хван, спрятавшись за деревом.       Минхо стало любопытно и он продолжал выискивать этого парня, пока его не схватил друг и не повёл в сторону академии, что-то говоря о том, что их заметят и нужно спрятаться по-лучше.       — Эй, мне вообще-то домой нужно! – возмущался Ли, пытаясь вырваться.       — Мы потому уйдём, как только они уйдут, – говорил Хёнджин, ускоряя шаг в сторону главного корпуса.       — Извините!       Хван чуть не споткнулся на месте после того, как за его спиной прозвучал мягкий, бархатный голос. Он осторожно повернулся назад, надеясь, что это не к ним обращаются, но земля вмиг рухнула под его ногами. Этот парень-щеночек смотрел прямо на него своими милыми шоколадными глазами и поправлял круглые очки.       — Вы вчера, видимо, случайно забыли свои наброски у меня в сумке, – парень аккуратно протянул лист, который нашёл сегодня у себя, – я пытался его сохранить, чтобы он не помялся, но получилось плохо, простите.       Хёнджину было совсем всё равно на то, что он там забыл и что произошло с этим листочком. Его сердце сходило с ума от этого голоса, от милоты парня и от его слов. Как можно быть таким милым?       Его руки медленно приняли протянутый листок, не отрывая глаз от парня, который тихо поклонился и уже хотел уходить вместе с другом, что стоял рядом, но, видимо, задумавшись о чём-то, подошёл чуть ближе и тихо проговорил.       — И спасибо за записку в блокноте.       Улыбнулся смущённо и, снова поклонившись ему и Минхо, ушёл в другом в сторону общежития. Ли нахмурился, провожая взглядом друзей и думая о том, что это странно. Этот парень же совсем обычный, Минхо даже не заметил его, но почему он так приглянулся Хёнджину. Ещё подумал о том, что он выглядел слишком знакомо, но Ли не мог понять, где видел этого парня.       — Слушай, это и есть тот парень, про которого ты говорил? – Ли повернулся к другу и его лицо сразу же искривилось, – что с тобой?       Хёнджин совсем не двигался, он застыл в том же положении и смотрел перед собой, улыбаясь, как придурок. До Минхо донеслись тихие и глупые спешки друга, а после тот начал странно идти вперёд, качаясь в стороны.       Ли ещё некоторое время стоял на месте и хлопал глазами, смотря на друга. Такое состояние парня было будто привычным и уже не удивляло, но причина заставила Минхо задаться вопросом: что тут происходит?       Хёнджин уже влюблялся раньше и был в отношениях, но этот парень совсем не был похож на них. Тогда почему он понравился его другу?       Ли качал головой, думая о том, что, если так будет продолжаться, то скоро наступит конец света.