Летний дождь в Дерри

      Июль 1992 года.       Дерри, штат Мэн.       Семнадцатилетние Ричи Тозиер и Эдди Каспбрак, как и все их друзья-неудачники, проводили бессонные ночи за просмотром фильмов ужасов в гостиной Тозиеров. Родители Ричи уехали на полмесяца в командировку, от чего тот был неимоверно рад. Сегодняшний выбор друзей пал на «Кошмар на улице Вязов 3: Воины сна», и Ричи, как всегда, не мог удержаться от комментариев. — Бля, ну кто так умирает-то?! — орал он, подпрыгивая на диване, когда на экране очередной персонаж жутко погибал от рук Фредди Крюгера. — Серьёзно, если бы ко мне во сне пришёл какой-то ублюдок с перчаткой-лезвием, я бы ему такое устроил, что его мама бы не узнала! Я бы ему эту перчатку так в жопу засунул, что он бы чихал лезвиями неделю! — Ричи, заткнись уже, — стонал Майк, прикрывая лицо руками. — Мы пытаемся смотреть фильм. — Какой ещё фильм?! Это комедия, я вам говорю! — продолжал Тозиер, игнорируя всех. — Смотрите, как он корчится! Будто у него запор десятилетней давности наконец-то прорвало! Эй, Эдс, это тебе на заметку, когда ты свой ингалятор забудешь дома.       Каспбрак морщился, но не отвечал. Он привык к шуткам Ричи, хотя они и задевали его иногда.       Через некоторое время Билл, Стэн, Бен, Майк и Беверли ушли, и теперь в полутёмной гостиной остались только Ричи и Эдди. Экран телевизора светился тусклым светом, отбрасывая длинные тени на стены, заставленные книгами и постерами рок-групп. — Господи, Ричи, — просипел Каспбрак, массируя горло. — У меня уже уши болят от твоего ора.       Тозиер обернулся, и его обычно громкий голос прервался на полуслове. Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип. Эдди, заметив это, усмехнулся. — Вот, доорался, — сказал он, доставая из кармана ингалятор. — Я же говорил тебе, что не стоит так орать на каждый фильм. Твои связки сейчас будут выглядеть как жопа старой проститутки.       Ричи хотел ответить что-то едкое, но смог лишь беззвучно открыть рот. Каспбрак подал ему стакан с водой, и когда Тозиер выпил, его голос вернулся, но стал хриплым и тихим. — Блять, — пробормотал Ричи, садясь обратно на диван. — Совсем сел. Теперь я смогу работать только в сексе по телефону для гомиков.       За окном раздался первый раскат грома, и через несколько секунд по стеклу застучали капли. Тёплый летний дождь начался внезапно, как это часто бывает в Дерри. Тозиер лениво подошёл к окну и распахнул его настежь. — Ты что, совсем сдурел?! — возмутился Эдди, снова доставая ингалятор. — Ты же знаешь, я не могу сидеть при сырости! У меня астма, если ты забыл! И плюс все эти споры в воздухе, микробы, бациллы... — Спокойно, Эддичка, — протянул Тозиер, вдыхая влажный воздух, пахнущий мокрой травой и пылью с дороги. — Свежий воздух тебе на пользу пойдёт. Да и не так уж и сыро, просто немного дождик. Хочешь, я тебя от микробов защищу? Можем вместе под одним одеялком посидеть, так теплее будет.       Каспбрак недовольно заворчал, но ничего не ответил. Он нервно вернул ингалятор обратно в карман и прижался к спинке дивана, стараясь не дышать слишком глубоко. Ричи вернулся на диван, но не на своё прежнее место, а значительно ближе к Эдди. Он растянулся, положив руки за голову, и его нога случайно коснулась ноги товарища. — Места тут мало, — пробормотал он, не глядя на Каспбрака. — Или я просто стал слишком мужественным и мускулистым для этого дивана. Эй, Эдс, а ты не заметил, какой я стал крепкий? Хочешь пощупать бицепс?       Эдди замер, но не отодвинулся. Вместо этого он медленно опустил руку на диван между ними, пальцы почти касались пальцев Ричи. Дождь за окном усиливался, капли стучали с нарастающей частотой, и в комнате стало ещё темнее, когда свет мигнул и погас на несколько секунд. — Фигня, — сказал Тозиер в темноте, и его голос был необычайно тихим. — Скоро вернётся. А если нет, то у меня есть свечи. Можно устроить романтическую атмосферу. Представь, мы вдвоём, темнота, свечи... почти как в порно, только без денег и камер.       Почувствовав, как щёки заливает краска, Каспбрак быстро отвернулся к телевизору, но всё его внимание было сосредоточено на тепле, исходящем от Ричи, на лёгком запахе его дешёвого дезодоранта.       Дождь за окном барабанил всё громче, в комнате стало почти совсем темно, когда свет снова мигнул и погас уже на более долгое время. В этот раз Ричи не сказал ничего. Медленно, почти не дыша, он придвинулся ещё ближе. Эдди мог чувствовать его дыхание на своей щеке, мог чувствовать тепло его тела, даже не касаясь его. Каспбрак не двигался — не знал, что делать, но знал точно, что не хочет, чтобы этот момент закончился.       Когда свет снова зажёгся, их лица были всего в нескольких дюймах друг от друга. Тозиер медленно поднял руку и убрал прядь волос, упавшую на лоб Эдди. Его пальцы дрожали, когда они коснулись кожи Эдди.       Внутри Ричи бушевала буря. Он смотрел на друга, на его испуганные, но в то же время любопытные глаза, и понимал, что сейчас всё может измениться. Что один неверный шаг, одно неосторожное слово и всё рухнет. В их времена, быть геем было позором. Это означало быть изгоем, объектом насмешек, а то и хуже. Тозиер представил, как его отец смотрит на него с презрением, как ребята в школе толкают его в коридорах, называя «педиком» и «содомитом». Он представил, как Эдди, его Эдс, с его боязнью микробов и болезней, смотрит на него с отвращением, будто он какая-то болячка.       Но Ричи не мог остановиться. Годы подавленных чувств, тайных взглядов, минут, когда его сердце замирало от случайного прикосновения Каспбрака, — всё это вылилось в этот момент. Он боялся. Ох... Тозиер боялся как никогда в жизни. Боялся потерять друга, боялся осуждения и собственного желания. — Эдс, — прошептал Ричи. — Я... бля...       И он просто наклонился и поцеловал Эдди. Поцеловал неловко, почти отчаянно. Губы Тозиера были сухими и тёплыми, пахли сигаретами. Каспбрак замер на секунду, его разум отказывался обрабатывать происходящее. Ричи? Его Ричи? Целует его? Это должно быть какой-то шуткой, очередной его пошлой шуткой, которую он придумал, чтобы позабавиться. Когда Эдди почувствовал дрожь в руках Тозиера, услышал его сдавленное дыхание, он понял — это не шутка. Каспбрак отшатнулся, его глаза были широко распахнуты, в них плескался шок, недоумение. Он вскочил с дивана, почти опрокинув стакан с водой. — Ты... ты что, с ума сошёл? — прохрипел Эдди, его голос дрожал. Он инстинктивно шарил по карманам, находя спасительный ингалятор и делая долгую, судорожную затяжку. — Ричи, это... это не смешно.       Сердце Тозиера ухнуло в пятки. Вот и всё. Пиздец. Он всё испортил, превратил их многолетнюю дружбу, их единственное безопасное место в этом проклятом городе, в неловкую, грязную ошибку. — Эдс, я... я извини, — пробормотал Ричи, и впервые в жизни его голос был лишён всякой саркастичности. Он звучал по-настоящему испуганно, почти жалко. — Я не знаю, что только что произошло. Блять, я просто... забудь, ладно? Прости. Это была дурацкая шутка, я просто...       Он не договорил. А что он мог сказать? Что он влюблён в него с тех пор, как Эдди в четвёртом классе вылечил его царапину на коленке, пыхтя своим маленьким ингалятором и ворча, что Ричи никогда не моет руки? Что он каждый раз замирает, когда Эдди смеётся его шуткам, даже самым пошлым, мерзким? Это всё прозвучало бы как жалкое оправдание.       Каспбрак стоял посреди комнаты, сжимая ингалятор так, что костяшки его пальцев побелели. Он смотрел на Тозиера, и в его глазах боролись ужас и что-то непонятное. Дождь за окном барабанил по крыше, словно отсчитывая секунды этой невыносимой паузы. — Шутка? — тихо переспросил Эдди, и в его голосе прозвучала обида. — Ты называешь это шуткой?! Ты целуешь меня и говоришь, что это шутка?!       Ричи опустил голову. Он был готов ко всему — к крикам, к оскорблениям, даже к удару, но вот к обиде... — Я... я не знаю, Эдс, — признался Тозиер, глядя на свои руки. — Я испугался, что ты... ну, знаешь. Что ты будешь смотреть на меня как на... как на какого-то извращенца, или как на педика. Я испугался, что всё кончится. И я испугался, что не кончится. Блять, я запутался.       Каспбрак молчал. Он смотрел на Тозиера, на его поникшую фигуру, на растрёпанные волосы, и вдруг что-то в нём дрогнуло. Эдди видел не пошлого клоуна, не громкого хвастуна, а просто Ричи. Своего Ричи, который защищал его от школьных хулиганов, который делился с ним последним куском пиццы, который, несмотря на все свои шутки, всегда был рядом, когда Эдди было страшно.       Медленно, очень медленно, Каспбрак сделал шаг вперёд, потом ещё один. Он подошёл к дивану и сел рядом с Тозиером, так близко, как сидел до того поцелуя. Ричи поднял на него глаза, полные удивления. — Ты дебил, — прошептал Эдди.       И прежде чем Ричи успел что-либо ответить, Эдди наклонился и поцеловал его. На этот раз поцелуй был другим. Твёрдым, уверенным. Каспбрак сам инициировал его, сам контролировал. Его губы были мягкими, пахли мятой, и Тозиеру показалось, что он сейчас растворится.       Когда Эдди отстранился, Ричи смотрел на него, словно не веря своим глазам. — Эдс, ты... — Думал, я не замечал? — перебил его Эдди, и его голос был тихим. — Как ты на меня смотришь? Как всегда находишь повод прикоснуться? Я не такой уж и глупый, Ричи. Я просто... тоже боялся.       Тозиер не мог ничего сказать и прильнул к губам Каспбрака. Не было ни дождя, ни телевизора, ни страха. Были они вдвоём в полутёмной гостиной. Наконец, мозг Ричи, привыкший к тупым шуткам как к средству защиты, включился. Он оторвался от Эдди на секунду, тяжело дыша, и его фирменная усмешка заиграла на губах. — Ну что, Эддичка, — сказал он, и его голос был уже обычным, саркастичным тоном. — Надеюсь, ты почистил зубы перед этим? А то у меня с герпесом плохие отношения. И вообще, ты же знаешь, через поцелуи передаются всякие гадости. Сифилис, гонорея... О, боже, а вдруг твоя мамаша чем-то заразила тебя и мне это тоже передастся?       Он не договорил, ведь Эдди просто схватил его за воротник футболки и грубо притянул к себе. Поцелуй был ещё глубже, ещё требовательнее. Каспбрак не давал ему возможности вымолвить ещё хоть одно слово. Его руки запутались в волосах Ричи, а Ричи в ответ обхватил его талию, притягивая ещё ближе. Тозиер гадал, откуда в Эдди столько напора?       Дождь за окном барабанил по крыше, словно аккомпанируя им. Телевизор в углу продолжал показывать фильм ужасов, но им уже было не до этого. В полутёмной гостиной, пахнущей дождём, Ричи Тозиер и Эдди Каспбрак наконец-то нашли друг в друге то, что так долго искали и так боялись признаться. В тот момент ничего больше не имело значения. Ни фильмы ужасов, ни астма, ни даже ужасное зло, которое всё ещё где-то там, в канализации Дерри, ждало своего часа.