Нон-стоп

К середине вечера Виолетта была одной из немногих, кто остался трезв. Пока ребята зажигали импровизированный танцпол, пестрящий огнями и вспышками и обустроенный в её собственной квартире, девушка пыталась напиться. Безуспешно. Чувство веселья не спешило появиться. В сердце брюнетки дежурило щемящее, ноющее ощущение одиночества. Казалось бы, все близкие здесь — в узком кругу, радуются и пользуются моментом, почему же её тупая башка не может выключить эмоции? И всё равно, чего-то ей не хватало. Или, может,

КОГО-ТО?

В неё влезает (интересно, какой по счёту?) ещё один бокал и под визжащие уговоры Милы и Арины голубоглазая всё же выходит к остальным. Вязкое тепло разливается по телу, чувства притупляются постепенно, ведь Вилка не помнит, какой трек они скандируют всей своей большой и шумной толпой. На удивление, у неё всё же появились силы танцевать и веселиться. Постепенно другие эмоции вытесняются безудержным хаосом. Всё вокруг яркое и смазанное, цвета пестрят и сменяются один за другим. У Никольской нет мыслей: таких громоздких, тяжёлых и заполняющих собой пространство. Только вспышки. В какой-то момент всё лишнее уходит на второй план, и музыку как под водой слышно. Брюнетка слышит стук собственного сердца и только, он шумный и гулкий по сравнению с тусовкой. На секунду ей кажется (или нет?), что её кто-то зовёт. Она оборачивается на источник звука и улавливает отвратительно резкий и приторный запах одеколона в и без того ужасно жаркой, душной квартире. Она уже и не помнит, чьи очертания увидела в смеси разноцветных огней и мелькающих лиц, но сердце что-то почувствовало и дало знать, предательски ёкнув. На незнакомца она налетела с прежней силой, обхватив лицо обеими руками и прижав весом своего тела к стене. Руки незнакомца озадаченно блуждали по спине в поисках пристанища. Без лишних прелюдий голубоглазая ловит чужие, потрескавшиеся губы своими, когда незнакомец в немом (или не таком уж и немом, раз за этим последовал стон) оцепенении приоткрывает рот. И это идёт Никольской на руку: зарываясь руками в чужие густые волосы она проталкивается языком, углубляя поцелуй. Кто бы мог подумать, что целоваться с девушкой так приятно? Сомнений в дальнейших действиях у Виолетты не возникает, ведь она понимает, кто предстаёт перед ней. Скромное "Кроха", понятное только ей самой, выжигает внутренности. Под рёбрами что-то полыхает, взрывается и кипит, будто гремят фейерверки.

Но всё это замирает, когда Кроха отвечает на поцелуй.

У Никольской в глазах рябит звёздами, но она не останавливается. Виктория распологает руки на плечах подруги. Сообразив чуть более трезвым умом о состоянии брюнетки, зеленоглазая с трудом (и, очевидно, нехотя) отстраняется, пытаясь отдышаться. Глаза в глаза. У одной во взгляде пелена (и расширенные зрачки, которые наводят Кроху на определённые мысли), у другой — исключительно страсть. Серова подталкивает младшую в другую комнату, туда, где можно сесть. Голубоглазая, пораскинув пьяными мозгами (и исходя из животных желаний), толкает старшую на диван, наваливаясь сверху и удобно распологаясь на коленях. Когда хозяйка квартиры пытается вновь овладеть контролем, инициативу в свои руки перехватывает гостья. Кончиком носа очерчивая бледную шею, шатенка выбивает из Вилки шумный выдох. Этого оказывается мало. Практически вжав Вику в спинку дивана, Никольская большим пальцем гладит нижнюю губу подруги, нежно, трепетно, но Кроха облизывает губы, тут же ткнётся носом в ключицы и кусает голубоглазую за шею. Виолетта издаёт звук, похожий на сдержанный стон. Старшая гордиться проделанной работой, на секунду позволив себе добрую усмешку, но неожиданно для обеих Никольская отстраняется. Виктория в недоумении выгибает бровь, пока брюнетка недовольно рычит. Точно, толстовка! Кроха без раздумий помогает подруге снять лишний элемент одежды, бесцеремонно кидая вещь в другой угол комнаты. Хозяйка квартиры остаётся в чёрном бюстгальтере и серых бэгги-джинсах. Ненадолго наступает неловкая тишина, и дабы хоть как-то разрядить обстановку, зеленоглазая снимает с себя футболку, тоже оставаясь в белье. Вилка замирает, всматриваясь в изгибы девичьего тела, когда гостья вновь припадает губами к выпирающим ключицам. Любопытный язык по-хозяйски изучает необузданную зону, бережно зализывая оставленные отметины. Голубоглазая уже без стеснения стонет, зная, что остальным сейчас не до неё, носом вдыхает запах волос подруги. Осмелевшая Вика крепче сжимает руки на талии брюнетки, поглаживая кожу пальцами. В порыве Серова тянется расстегнуть Виолетте лиф, но та царапает ногтями напряжённую спину шатенки, судорожно отмахиваясь. Кроха стыдливо чувствует, как девушка жмётся к ней, то ли от внезапно наступившего холода, то ли от нахлынувшего желания быть ближе, поэтому обе плавно перемещаются в горизонтальное положение. Неожиданно младшая оказывается снизу, пока зеленоглазая, опираясь на локтях, оставляет дорожку влажных поцелуев от линии челюсти до живота на юном теле, ненадолго задерживаясь у груди (что приносит ей некоторые трудности). Никольская не в силах отдышаться: её зажали в угол как добычу, жертву, показав, что хищница на этой арене далеко не она сама. Когда девушка стала подыматься поцелуями вверх, хозяйка резво, но при этом аккуратно касается чуть дрожащими пальцами пылающей щеки, гладит, носом мажет по скуле и быстро, трепетно целует. На секунду Виктория замирает, пока Вилка усмехается, опаляя горячим дыханием шею подруги. Кроха целует в ответ, нежно, будто в первый раз и совсем по-детски, вкладывая в это действие все самые светлые чувства, и вовсе нельзя сказать, что только что эта девушка хотела отыметь прямо здесь и сейчас свою лучшую подругу. Напор с обеих сторон усиливается, как младшая всё-таки перенимает инициативу, не больно кусая губу Серовой. Брюнетка испуганно распахивает глаза, в которых читается беспокойство, и ласково зализывает образовавшуюся ранку с выступающей кровью. Шатенка шипит и сдерживает усмешку от неопытности голубоглазой. Металлический привкус смешивается на языках обеих, а девушки ненадолго прерываются, чтобы отдышаться. За эти пару секунд они успевают рассмотреть друг друга с уже совершенно другой стороны: у старшей на лбу выступила испарина и тонкие прядки хаотично припали к лицу, голубоглазая же пребывала в растерянности, как маленький котёнок, но одновременно с этим ни на секунду не усомнилась в своих действиях. В том, что они делают. Вдвоём. Виолетта приподнимается на локтях и почти сдёргивает с себя бюстгальтер. Такой смелости зеленоглазая крайне удивлена, но неторопливо сжимает одно полушарие и слышит смущённый визг. Девушка играется с сосками, очерчивая их языком и пальцами. Никольская вовлекает её в новый, ещё более страстный поцелуй. – Кроха, – шумно выдыхает младшая, отвлекая подругу от поцелуев, – Ниже, пожалуйста. Та кивает и уже было спускается на живот, как брюнетка опускает свою руку ей на затылок. – Вик, ещё ниже. – хозяйка отводит взгляд. Не теряя ни минуты, шатенка аккуратно снимает с девушки сначала джинсы, а потом и оставшееся белье. Бросив куда-то вверх взгляд, спрашивающий разрешения, Серова вводит указательный палец, чуть касаясь большим чувствительной точки. Позднее добавляет второй, ускоряя темп под благозвучные стоны и почти крики голубоглазой, и резко прекращает движения. – Серова, – еле дыша, пытаясь собрать мысли в что-то цельное, когда в глазах черти пляшут, – я несколько раз просить не буду. И если нужно... Блядь, как же, сука, ты меня вынуждаешь, я щас... Ёбаный, сама всё... Ничего не сказав, Виктория вытащила палец, чтобы та не насаживалась. – Вик, ну пожалуйста... Будь человеком и... Пиздец, в конце концов, – она помедлила, – трахни меня уже! Вместо того, чтобы с прежней силой вернуться к занятию, старшая опускается ещё ниже и губами обхватывает разгорячённую плоть, отчего её подруга носом втягивает воздух от неожиданности. Крышу ей сносит окончательно, когда к ловкому языку вскоре добавляется пара пальцев. – Пожалуйста, не, – вдыхает глубоко и судорожно, ведь рядом с этой особой воздуха не хватает всегда, – останавливайся... Да, блядь, именно, – закрывает глаза и не договаривает, вскрикивая. Когда она уже близка к разрядке, наклоняется и выдыхает в чужие губы лишь одно, за что получает укус в мочку уха. – Сучий потрох, Кроха, люблю тебя до безумия, шпана ты подзаборная. На это девушка ничего не отвечает, усиливая толчки в предвкушении чужого пика. Виолетта содрогается и обмякает. В последствие зеленоглазая будет ещё долго удивляться тому, как им этого жалкого дивана хватило на двоих, ведь на нём и валетом лечь не получится. Но это будет потом, а сейчас Виолетта очень вальяжно раскинулась на нём, свесив одну ногу и не в силах произнести ни слова. Рядом с ней раскинулась виновница её удовлетворения. Сейчас никто не хочет и не собирается думать, что будет дальше. По крайней мере, не в эти два часа. А потом в окружении полисорба и прочих таблеток будет не до выяснения отношений. Ночь обещает быть жаркой, а утро – похмельным.