Глубина

Чонгук проснулся в четыре утра от того, что забыл выключить ноутбук. Экран горел холодным синим светом, высвечивая таблицу квартальных отчётов, которую он правил до двух ночи. Он потянулся закрыть крышку, но вместо этого пробежался глазами по цифрам и нашёл ошибку в третьей колонке. В пять утра отчёт был готов заново. В шесть он стоял под душем и прокручивал в голове повестку совещания. В семь — пил первый американо, глядя в стену. Кружка была белой, стена — серой, кофе — горьким. Офис компании занимал три верхних этажа стеклянной башни в центре Сеула. Чонгуку нравилось это место: панорамные окна, никаких лишних цветов и звуков, только гул серверов и тихий стук клавиатур. Всё работало как часы. Он выстроил эту компанию с нуля за пять лет, и каждый сотрудник знал: господин Чон не терпит опозданий, небрежности и глупых вопросов. К половине девятого утра он уже сидел в кресле, просматривая почту. Чашка номер два — пустая. Чашка номер три появилась на столе ровно в девять пятнадцать, принесённая неслышной рукой. — Доброе утро, — Чимин поставил американо на подставку и замер в ожидании указаний. Чимин работал личным ассистентом Чонгука третий год. Он был незаменим — по крайней мере, Чонгук сам так сказал однажды, и это считалось высшей похвалой. Чимин помнил расписание на месяц вперёд, знал, какой температуры должен быть кофе, и никогда не говорил лишнего. Почти никогда. — Совещание с маркетингом в десять, — начал он. — Обед с инвесторами в двенадцать тридцать. В три — встреча с юристами по патентному спору. И... Чонгук поднял взгляд. — И? — И ваш врач звонил. Снова. Чонгук перевёл взгляд обратно на экран: — Занят. — Он сказал, что если вы отмените приём в четвёртый раз, он вычеркнет вас из списка пациентов. — Угрожает врачебной этикой? — Угрожает вашим давлением, — Чимин помедлил. — И бессонницей. Которая, цитирую, «скоро превратит господина Чона в ходячего зомби с дипломом MBA». В кабинете повисла тишина. Чонгук медленно перевёл взгляд на ассистента: — Он правда так сказал? — Нет, это я перефразировал. Но суть та же. Чонгук потёр переносицу. Голова гудела, как дата-центр в жару. Спать по четыре часа — норма, пять — роскошь, шесть — подарок судьбы, который случался раза два в месяц. Врач прописал плавание ещё месяц назад. Чонгук честно купил абонемент в лучший спорткомплекс города, но за месяц не дошёл до бассейна ни разу. — Ладно, — сказал он наконец. — Найди для меня время. Окно. — Сегодня в двадцать два ноль-ноль, — тут же ответил Чимин, не сверяясь с планшетом. — Бассейн работает до полуночи. Я позвоню, предупрежу. Чонгук поднял бровь: — Ты уже записал? — Я записал вас месяц назад. Просто ждал подходящего момента. Он наступил примерно на третьей чашке кофе. Чонгук хотел что-то возразить, но в дверь постучали, и вошёл Юнги — финансовый директор, единственный человек в компании, который позволял себе заходить без приглашения. В руках у него была папка, на лице — выражение сдержанного скепсиса, которое не покидало его никогда. — Ты вовремя, — бросил Чонгук вместо приветствия. — Я всегда вовремя, — Юнги сел в кресло напротив и закинул ногу на ногу. — Особенно когда слышу через стену, что наш великий лидер наконец-то идёт в бассейн. Я думал, это случится в следующей жизни. — У тебя стены из картона? — Нет, у Чимина громкий голос, когда он радуется победе над твоим упрямством. Чимин предпочёл ретироваться, деликатно прикрыв за собой дверь. Юнги раскрыл папку: — Ладно, к делу. Расходы за квартал. Я сократил отдел закупок на семь процентов. Не благодари. — Из-за этого ты пришёл лично? — Нет. Я пришёл сказать, что ты третий месяц работаешь без выходных, твоя мать звонила мне четыре раза с вопросом «почему мой сын меня игнорирует», а секретарша из приёмной плачет после каждого твоего разноса. Чонгук поморщился: — Секретарша некомпетентна. — Секретарша компетентна. Ты — ходячий стресс. Сходи в свой бассейн и выплыви из него обратно человеком. Юнги закрыл папку и встал. У двери обернулся: — И перезвони матери. Она грозится приехать в офис лично. Дверь закрылась. Чонгук остался один. Взгляд упал на часы: половина десятого. До вечера — бесконечная вереница встреч, звонков и решений. А потом — вода. Он не знал, что вода сегодня будет не просто водой. Что на его дорожке будет стоять чужой человек. И что этот человек перевернёт всё. Но это случится вечером.

***

Бассейн пах хлоркой и чем-то отдалённо напоминающим мяту. Освещение было приглушённым — лампы под водой подсвечивали дорожки голубым, и от этого помещение казалось неземным. Чонгук переоделся в кабинке, сунул вещи в шкафчик и вышел к воде. Тело ныло после двенадцатичасового рабочего дня. Глаза слипались. Он рассчитывал на пустоту. Тишина, вода, ритм. То, ради чего он вообще согласился приехать. Но на второй дорожке кто-то был. Чонгук остановился у бортика. Мужчина примерно его возраста сидел на краю, опустив босые ноги в воду, и смотрел на группу детей на дальней дорожке. Дети — человек десять, не старше семи-восьми лет — держались за плавательные доски и старательно молотили ногами. Мужчина мягко, но чётко давал указания: — Хоо-джин, колени не сгибай. Минсо, подбородок выше. Вот так, молодец. Чонгук сжал челюсть. Дети. В его время. В его бассейне. — Простите, — он подошёл ближе и остановился за спиной незнакомца, — здесь вообще-то время взрослых посетителей. Мужчина обернулся. Мокрые тёмные волосы, прозрачные очки для плавания сдвинуты на лоб. Взгляд спокойный, чуть изучающий. Он не испугался, не смутился — просто посмотрел на Чонгука снизу вверх, оценивая. И улыбнулся уголком губ. — Знаю. Мы уже заканчиваем. Это дополнительная группа, родители не успевают водить днём. Я компенсирую. — Компенсируете? — Да. Обычно я заканчиваю к девяти, сегодня задержались. Моя вина. Но дети почти собрались. Он кивнул в сторону ребятни, которая уже карабкалась на бортик, хватая полотенца и пихая друг друга локтями. — Вы тренер? — уточнил Чонгук. — Ким Тэхён. Тренер по плаванию. Можно просто Тэхён. Он легко поднялся, оказавшись почти одного роста с Чонгуком, и протянул руку. Рукопожатие оказалось неожиданно крепким — ладонь широкая, пальцы цепкие, привыкшие к воде. — Чон Чонгук, — сухо ответил тот, пожимая руку. — Я в этом комплексе впервые. — Я заметил, — Тэхён чуть склонил голову набок. — Вы бываете здесь по абонементу уже месяц, но на ресепшене вас не видели ни разу. Обычно новеньких запоминают. — Вы следите за посетителями? — Я слежу за теми, кто покупает абонемент и не приходит. Обычно это значит, что человек либо слишком занят, либо боится воды. Вы не похожи на того, кто боится. Значит — занят. Чонгук не нашёлся что ответить. Этот парень говорил с ним так, будто они уже знакомы, — без подобострастия, без напряжения. Легко. Необычно. Дети тем временем выстроились в неровную шеренгу и хором сказали: «Спасибо, тренер Ким!» — и устремились к раздевалкам. Тэхён проводил их взглядом и снова повернулся к Чонгуку: — Дорожка свободна. Какая вам нужна? — Третья. Дальняя от окон. — Хороший выбор, там вода чуть прохладнее. Не люблю тёплую — слишком расслабляет, теряешь темп. Тэхён взял полотенце с бортика и уже собирался уходить, но вдруг остановился: — Знаете, обычно я не даю непрошеных советов, но у вас плечи подняты чуть ли не к ушам. Если войдёте в воду в таком состоянии — через полчаса заболит спина. Сделайте пять глубоких выдохов. Серьёзно. Помогает. Чонгук молчал. — Или не делайте, — Тэхён пожал плечами и улыбнулся уже открыто, широко, — но завтра на совещании будете сидеть как вопросительный знак. Он развернулся и пошёл прочь — босиком по влажному кафелю, с полотенцем на плече. Чонгук проследил за ним взглядом и заметил, что Тэхён слегка прихрамывает на правое плечо — едва заметно, будто компенсируя старую травму. Вода оказалась идеальной. Прохладной, как и обещал тренер. Чонгук проплыл первые двести метров слишком быстро, неровно — мысли мешали ритму. Он думал о том, что незнакомый человек посмотрел на него и с ходу сказал: «плечи подняты». Заметил то, что Чонгук сам в себе не замечал годами. Пять глубоких выдохов. Он сделал их, лёжа на спине и глядя в потолок. Стало легче. Он проплыл ещё полкилометра, но спал в ту ночь не шесть часов, а почти семь. И впервые за долгое время не помнил снов.

***

Прошло две недели. Чонгук приходил в бассейн через день — ровно в десять, как по расписанию. Иногда Тэхён задерживался после поздних групп, иногда уже уходил, и они сталкивались в вестибюле. Пара фраз, короткий кивок — ничего особенного. Но Чонгук заметил, что после каждого разговора с тренером вода ложилась ровнее, дыхание выравнивалось, плечи опускались. Юнги заметил это раньше, чем сам Чонгук. — Ты перестал орать на бухгалтерию, — сказал он однажды, заходя в кабинет с чашкой чая. — Я проверил. Последний разнос был двенадцать дней назад. Либо ты заболел, либо влюбился. — Я плаваю, — коротко ответил Чонгук. — Врач прописал. — Врач прописал плавание, а не человеколюбие. Чонгук проигнорировал комментарий. Но на следующий день, когда Юнги бросил через стол: «Кстати, твоя мать снова звонила», — спокойствие треснуло. — Что она хотела? — Напомнить про благотворительный гала. Через три недели, помнишь? Она сказала: «Юнги-я, передай моему сыну, что если он снова приедет один, я лично произнесу тост о том, как прекрасно быть холостяком в его возрасте, и вся пресса это подхватит». Я цитирую дословно. Чонгук закрыл лицо рукой. — Может, найдёшь кого-нибудь? — Юнги отпил чай. — Хотя бы на вечер. Купишь кому-нибудь платье, ужин, роль счастливого спутника. — Ты предлагаешь мне купить человека? — Я предлагаю решить проблему доступным методом. Ты бизнесмен. Заключи сделку. Чимин, который тихо разбирал почту в углу кабинета, замер. Идея пришла к нему не сразу. Сначала он просто прокрутил в голове список знакомых — кто мог бы подойти на роль временного партнёра. Красивый? Обаятельный? Способный выдержать придирчивый взгляд матери Чонгука? Умеющий поддержать светскую беседу и не уронить лицо перед инвесторами? К концу рабочего дня список сократился до одного имени. Той же ночью Чимин позвонил Тэхёну. Они дружили с университета, делили квартиру на двоих в студенческие годы и знали друг о друге всё. — Тэ-Тэ, у меня к тебе странное предложение, — начал Чимин. — Я люблю странные предложения, — голос Тэхёна звучал бодро, несмотря на поздний час. — Особенно когда ты звонишь в одиннадцать вечера. Давай, выкладывай. — Сколько тебе нужно денег на летний лагерь для твоих пловцов? Пауза. — Чимин-а, ты же знаешь, я не беру у тебя взаймы. — Я не предлагаю взаймы. Я предлагаю работу. Месяц. Хорошая оплата. Закрываешь все сборы и ещё останется. — Что за работа? Чимин вздохнул: — Нужно притвориться парнем моего босса. В трубке повисла долгая тишина. Потом раздался тихий смех: — Ты серьёзно? — Абсолютно. Ты красивый, умеешь держаться, у тебя нет проблем с людьми. Мать босса будет в восторге. Инвесторы уже в восторге от тех, кто просто дышит, а ты ещё и говорить умеешь. — Чимин... — Я знаю, это звучит дико. Но мой босс — он не плохой человек. Просто он загнал себя в угол работой и не умеет просить о помощи. А ты... ты умеешь разговаривать с людьми так, что они перестают бояться. Ты это делаешь с детьми каждый день. Может, получится и с ним. Тэхён молчал. Чимин слышал, как он выдохнул — длинно, размеренно. — Ты правда веришь, что это сработает? — Я верю, что тебе нужны деньги на лагерь, а ему нужен кто-то, кто заставит его выдохнуть. Ты уже это делаешь вообще-то. Вы встречались в бассейне, да? — Он твой босс? — в голосе Тэхёна мелькнуло удивление. — Тот парень с вечно поднятыми плечами? — Тот самый. И ты уже заметил его плечи. Это прогресс. Тэхён снова засмеялся. Но на этот раз в смехе слышалось согласие. — Ладно. Одна встреча. Просто поговорим. Без обязательств. Чимин просиял: — Я организую. На следующий день в обеденный перерыв Чонгук получил от Чимина сообщение: «Я нашёл кандидата. Встреча завтра в кофейне на первом этаже. 12:30. Просто поговорите». И следом: «Он вам понравится. Обещаю». Чонгук уставился на экран. Понравится. Кому — ему или матери? И почему Чимин так уверен в том, чего сам Чонгук даже не осознаёт?

***

Кофейня на первом этаже бизнес-центра была безликой: белые стены, серая мебель, идеально ровные ряды чашек. Чонгук спустился ровно в двенадцать тридцать и замер в дверях. За столиком в углу сидел Ким Тэхён — тот самый тренер из бассейна. Он был одет не в спортивную форму, а в простую белую рубашку с закатанными до локтя рукавами. Волосы уложены небрежно, но аккуратно. Перед ним стояла чашка с чем-то явно не кофейным — судя по запаху, горячий шоколад. — Вы? — Чонгук подошёл и сел напротив, не скрывая удивления. — Я, — Тэхён улыбнулся уголком губ. — Чимин не сказал? — Чимин много чего не говорит, как выяснилось. — Это его суперсила. И его недостаток. Он думает, что сюрпризы всё упрощают. Тэхён отодвинул чашку и посмотрел прямо на Чонгука. Взгляд был прямым, открытым, без тени смущения или заискивания. — Давайте сразу проясним. Чимин рассказал мне суть. Вам нужен партнёр на месяц — для мероприятий, семейных встреч, какого-то гала. Я не актёр, я тренер по плаванию. Но я умею ладить с людьми и не теряюсь в незнакомой обстановке. Если вам нужно, чтобы я играл роль — я сыграю. Но с одним условием. — Каким? — Никакого вранья. Точнее, — Тэхён чуть наклонился вперёд, — вранья по мелочам, в глаза, вам самому. Если мы встречаемся «по сценарию» и делаем вид, что влюблены, — я не смогу. Это звучит глупо и неестественно. А вот если мы встречаемся «потому что нам интересно друг с другом, и мы пока не знаем, к чему это приведёт», — это я могу. Это правда. Чонгук моргнул: — Что? — Мы знакомы две недели. Вы интересный человек — напряжённый, да, но интересный. Я тренер, который задержался на вашей дорожке. Мы разговорились, понравились друг другу, решили попробовать. Это не ложь. Это то, что происходит прямо сейчас. И ваша мать, поверьте, почувствует разницу. Чонгук открыл рот. Закрыл. Отпил американо, который, как оказалось, кто-то уже заказал и поставил перед ним. — Чимин заказал? — спросил он глухо. — Чимин. Девяносто два градуса, без сахара. Он сказал, вы пьёте только такой. — Он слишком хорошо меня знает. — Это его работа. И он вас уважает, кстати. Много рассказывал. Ну, в рамках дозволенного. Чонгук поставил чашку на стол и посмотрел на Тэхёна. Тот сидел расслабленно, но в позе чувствовалась собранность — спина прямая, плечи развёрнуты, руки лежат на столе открытыми ладонями вверх. Тренерская привычка: тело всегда говорит раньше слов. — Вы правда готовы на это? — спросил Чонгук. — Тратить вечера на деловые ужины, изображать отношения, встречаться с моей матерью? — Я готов помочь. Мне нужны деньги на летний лагерь для моих учеников, — Тэхён сказал это просто, без стеснения. — У меня талантливые дети, но не у всех родителей есть возможность оплачивать сборы. Я покрываю часть расходов сам. Сделка с вами закроет вопрос. Мы оба получаем, что хотим. Разве это плохо? — Значит, это всё-таки сделка. — Сделка, — согласился Тэхён. — Но с возможностью перерасти во что-то настоящее. Я не исключаю. Чонгук откинулся на спинку стула. В голове щёлкали цифры: контракт, условия, риски. Но поверх этого — впервые за долгое время — звучало что-то ещё. Любопытство. — Хорошо, — сказал он. — Месяц. Начиная с завтрашнего дня. Чимин подготовит бумаги. — Бумаги, — Тэхён хмыкнул. — Вы всё переводите в договоры? — А вы предпочитаете устные соглашения? — Я предпочитаю доверие. Но раз бумаги нужны вам — пусть будут бумаги. Он встал. Протянул руку — так же, как тогда у бассейна. Крепко, открыто, глядя в глаза. — Тогда до завтра. Партнёр. Чонгук пожал руку и впервые за весь разговор почти улыбнулся: — До завтра. Когда Тэхён ушёл, Чонгук ещё несколько минут сидел один, глядя на пустую чашку из-под горячего шоколада. Потом достал телефон и написал Чимину: «Бумаги готовь. И скажи Юнги, что он был прав — ты умеешь убеждать». Ответ пришёл через секунду: «Я знаю :)»