последний разговор

                         «Мне нравилось греться у твоего                          огня, пока я не понял, что этот                          пожар был разожжён для того,                          чтобы сжечь меня дотла».       Он бежал. Сквозь бесконечные лабиринты и множество поворотов он нёсся, не жалея сил. Быстрее. Ноги уже почти не слушались, становясь ватными от бешеного напряжения. Белые стены с картинами и фотографиями начали сливаться в сплошное пятно, резавшее глаза. Случайно зацепив бедром стоящую в проходе тумбу, он едва не грохнулся: по телу разлилась резкая боль, сменившаяся тягучей, тяжёлой пульсацией.                   Слишком много дверей.       За очередным поворотом открылся пугающе длинный коридор. Готье влетел в кабину лифта и с силой ударил по кнопке. Створки начали медленно, мучительно долго сходиться. В самый последний момент, когда между ними оставалась лишь узкая щель, он увидел в дальнем конце коридора измученное лицо, искажённое страхом, а затем услышал резко вскрикнутое имя: «Готье!». — Чёрт... — выдохнул Хитклиф, прислонившись лбом к холодному металлу двери.       Дыхание окончательно сбилось. Ноги предательски подводили. Нужно было отдышаться. Лифт поднимался быстро, что радовало и печалило одновременно. Он готов. Готов положить этому конец. Кабина направлялась на самый верхний этаж — на крышу. Готье дрожащими пальцами вытащил складной нож из кармана серой, уже поношенной ветровки. Как только женский голос в динамике произнёс: «Девятый этаж», — парень рывком выбежал на площадку. Второй ещё не успел добраться сюда. Отлично. Если план, который он придумал ещё до возникновения пожара, имел шансы на успех, то Скэриэл должен был вот-вот появиться со стороны лестницы.       Чистокровный быстро занял позицию за маленькой дверью. Сердце колотилось так сильно, что казалось, будто его стук слышит весь мир. Спустя несколько томительных секунд дверная ручка дёрнулась, и в проёме показался полукровка. Скэриэл медленно вышел, озираясь по сторонам в поисках знакомого лица. Готье тихо проскочил мимо и скользнул ему за спину.       Холодная сталь коснулась горла парня. Чёрные волосы Скэриэла развевались на ветру, время от времени хлеща по лицу. Его грудь тяжело вздымалась — эти безумные догонялки выжали из обоих последние силы. По лбам стекал холодный пот, чувствовался лёгкий запах металла, смешивавшийся с гарью, летящей снизу. Они оба стояли, пытаясь осмыслить происходящее и подобрать слова. — Готи?.. — неуверенно, почти шёпотом произнёс Скэриэл.       Он начал медленно поворачивать голову. В его глазах, чёрных как смоль, отражалось отчаяние. На лице больше не было той привычной, тёплой улыбки, которой он одаривал Хитклифа при каждой встрече. Сейчас он был в полной растерянности. Чистокровный не дрогнул, продолжая крепко сжимать рукоять ножа у самой кожи. — Готи... — снова позвал Лоу, словно отказываясь верить в реальность происходящего. — Готи, послушай меня... — Больше не называй меня «Готи» — ядовито выплюнул парень. Почему-то это милое прозвище начало резать уши.       Скэриэл непроизвольно дёрнулся, желая сделать шаг назад, но не смог. Он стоял как вкопанный. Ноги будто примагнитило к месту.       Ветер на крыше был холодным и пронзительным. Откуда-то несло горелой пластмассой. Где-то далеко внизу выли сирены, но здесь, на высоте девятого этажа, мир сузился до двух фигур и холодного оружия из стали, разделяющей их жизни. — Почему?.. — нерешительно произнёс вслух Готье, смотря прямо в чёрные глаза, словно пытаясь заглянуть в саму душу. — Почему ты... всё это время... — Он сморщился, давая понять, о чём речь, но произнести это вслух было невыносимо. Не нашлось бы таких слов, которые с точностью описали бы настолько подлое предательство.       Скэриэл замер, его зрачки расширились, поглощая и без того тёмную радужку. Он приоткрыл рот, желая что-то сказать, но его безжалостно перебили: — Мы столько пережили вместе... Твои слова, твоя улыбка, твоё отношение ко мне, да и в конце концов — твоя жизнь! — под конец предложения Готье перешёл на крик. — Неужели... всё это было фарсом?.. Пустой ложью? — Готье, — сказал Лоу твёрдо, но всё равно с оттенком глубокой грусти. — Пойми меня, мне пришлось. — «Пришлось» внаглую надеть нимб, потереться плечом и продолжать притворяться, что ничего не происходит. Делать вид, будто не ты зачинщик этих бед! — съязвил чистокровный.       Последовала мучительная тишина. Готье не знал, что говорят в подобных ситуациях. Это был первый опыт. Стало тошно. Тошно от осознания правды и от самого вида предателя перед собой. Он судорожно выдохнул весь гнев, который до этого сдерживал. — Скажи мне, — прошептал чистокровный, уткнув взгляд куда-то в железный пол. — Я... был частью твоего плана? — после секундной паузы, он продолжил — хотя, зачем я спрашиваю. Все и так очевидно — он попытался сделать что-то на подобии улыбки, но вышло не так, как хотелось.       Выражение лица начало меняться. От гнева до отвращения. Готье не может сформулировать достаточно точное определение для его мерзкой натуры. Неожиданно для обоих, крыша под ногами как будто качнулась, заставив на мгновение потерять равновесие. Хитклиф, не теряя бдительности, все еще четко смотрел на оппонента. Лоу тяжело вздохнул, на что Готье немного растерялся. — Видимо, ты меня просто так не оставишь. — задал риторический вопрос полукровка. Он сложил руки на груди, уставившись куда-то в даль, где воспламенялись такие же здания и жилые дома. — Давай, — Скэриэл резко посмотрел в глаза — Назови меня последней тварью во всей Октавии. Или нет… Как бы похуже меня обозвать..       Парень сделал задумчивый вид, будто и впрямь ищет самые ужасные слова для себя. Чистокровный изогнул бровь. Волосы, которые до этого падали на глаза, он быстро зачесал назад. Что Скэр творит… — Мразь? Подлец? Скотина… Выродок, отребье, ничтожество, придурок, бесстыдник или извращенец? Что лучше подобрать? — Его слова походили на речь сумасшедшего. Он словно обезумел.       Где-то вдали раздался громкий хлопок, похожий на взрыв. Полетели осколки. Хитклиф слегка вздрогнул, а вот Скэриэл даже не пошатнулся. Запах углекислого газа обволок обоих, отчего голова чертовски болела и отзывалась тяжёлой пульсацией. По крайней мере у Готье точно. — Я думал, что мы похожи, Готи — тихо и решительно произнёс Лоу, отворачивая голову в сторону огромного столба огня, который бушевал в паре километров от них. — Не называй меня… — В тот день, когда я впервые тебя встретил. — Перебил полукровка — Это тоже было спланировано. На твоем месте мог быть кто угодно. Но-о.. — протянул тот — Ты был более, так скажем, «доступным» вариантом.       Вариант… Значит, для него я был лишь вариантом.. И на что я рассчитывал.       Он посмотрел в глаза другу, тщетно пытаясь распознать в них прежнюю теплоту. Но там была лишь жестокая реальность. Его лучший друг, служивший ему опорой все эти годы, всё это время подстраивал несчастные случаи, разыгрывал спектакль и действовал исключительно в собственных интересах. — Ты все продумал... — как-то понимающе отозвался Готье. — Ты всё это время действовал не от искреннего сердца. Подружиться со мной, втереться в доверие, стать самым близким человеком... Черт возьми! Почему именно я — Готье Хитклиф! Почему я вообще родился и был заперт в этой семье...! — Его губы задрожали. Рассудок медленно покидал его.       Ещё один взрыв. В этот раз на гораздо более близком расстоянии, чем в прошлый раз. Серый пепел опасно красиво разлетался на их фоне.       Скэриэл молчал. Это молчание резало сильнее, чем сталь, которую Готье продолжал прижимать к его шее. В черных глазах Лоу больше не было борьбы — лишь тупое, покорное принятие неизбежного. Он не пытался вырваться, не умолял о пощаде. И именно эта покорность окончательно добила Хитклифа. — Почему ты молчишь? — прошептал Готье, чувствуя, как по щекам, смешиваясь с копотью и потом, катятся обжигающие слезы. — Скажи хоть что-нибудь! Скажи, что это все неправда, соври мне, как ты делал это всегда! Ну же! — Бесполезно. Просто убей меня, Готье — тихо ответил Скэриэл. Ветер унес его слова, но чистокровный услышал их слишком отчетливо. — Всё кончено. Из наших друзей почти никто не остался. — Они тебе никогда и не были друзьями. — Отнюдь. Мне нравилось проводить время вместе с вами. — Замолчи. — Слишком поздно.       Крыша вновь затряслась. Здание начало Рушиться. Что-то вновь взорвалось, но уже внутри здания. В голове уже стартовал обратный отсчет.       Бежать было некуда. Да, возможно, еще можно было спастись, если сию же секунду побежать вниз по лестнице. Но нет гарантий, что там, на втором или третьем этаже, не завалены выходы и пути отхода. Иллюзия спасения растаяла, оставив после себя лишь горькое послевкусие.       Готье посмотрел на край крыши. Там, за невысоким парапетом, простиралась бездна, окутанная алым пожаром и серым дымом. Ветер завывал, словно оплакивал их обоих еще до того, как всё свершится.       Внутри Хитклифа что-то окончательно надломилось. Боль предательства, душившая его все эти минуты, вдруг уступила место леденящему, кристально чистому спокойствию. Больше не было страха. Не было обиды. Осталась только пустота и осознание того, что, ни его жизнь, ни жизнь его «друга» не должна иметь продолжения. Ни за что. — Ты прав, — почти ласково произнес Готье, медленно убирая нож от горла друга.       Скэриэл перевел свой стеклянный взгляд на Хитклифа. На мгновение в его глазах промелькнула слабая надежда, но она тут же угасла, стоило ему увидеть безумный, отрешенный блеск в зрачках чистокровного. — Всё кончено, — повторил Готье.       Прежде чем Лоу успел сделать вдох или отступить, Хитклиф резко сделал выпад вперед и со всей силы толкнул его в грудь.       Скэриэл не успел ухватиться за воздух. Его тело опрокинулось назад, преодолевая низкое ограждение. Он падал молча, до последнего мгновения не отводя своих черных, полных безразличия глаз от лица Готье. Черный силуэт полукровки стремительно растворился в клубах поднимающегося снизу дыма.       Готье подошел к самому краю парапета. Ноги больше не дрожали. Ветер бил его в лицо, швыряя в глаза горячий пепел. Внизу, среди рева сирен и треска рушащегося здания, лежало тело того, кого он любил больше жизни и кто эту жизнь у него отобрал.       Пожар за его спиной вырвался на крышу. Готье медленно раскинул руки в стороны, закрывая глаза. На его губах появилась слабая, едва заметная улыбка — впервые за этот долгий, кошмарный день.       Он сделал последний шаг вперед и прошептал в пустоту: — Закончилась эта эра. И династии Берко давно пора.