Я подложу смерть им в еду и буду глядеть, как они умирают.
— Ширли Джексон, «Мы живем в замке»
Там было письмо. Эллис считает, что это не первое. Да, они ведь уже выросли. Конечности, видные из-под длинных рукавов, вытягиваются. Детская пухлость уходит с лиц, превращая их в очаровательных, чудных созданий. К этому времени они уже привыкли передавать друг другу запрещенные письма, поэтому Эллис знает, где можно найти эти бумаги. Скорее всего, за масляной картиной в особняке-музее, или под камнем рядом с электрическим забором, или на одной из тропок, протоптанных в пыли сотнями грязных ботинок туристов. Он вытаскивает письмо, и строки, написанные почерком Кловер, расползаются по его ладони — жирные чернильные штрихи. Это так бесстрашно. Тебе нужно вести себя осторожно, потому что Вэнити влюблена в тебя. Эллис, конечно, уже знал об этом. Он находил мелких мертвых созданий, которых она прятала в карманы его пальто — потому что так заботилась о нем. Он часто думает о том, как касался их нежных тел, о том, как трепетало у него в груди. О первом создании, которое он раздавил. Он так переживал, что с ним случилось то, что Кловер назвала бы «приступом», он свернул шею собаке садовника. Но пес все равно был злым — вот что он сказал бы, если бы Кловер спросила, — он приготовил такое объяснение, потому что она, вероятно, почувствовала бы запах смерти. Ах, так значит, это был тот самый момент, когда они трое отважились быть рядом друг с другом? Должно быть. Да, потому что как еще Вэнити могла запустить руки в его карманы, оставляя эти маленькие тельца? Иначе откуда бы он мог знать, что ее волосы пахнут мягким, сладковатым запахом цветов, смешанным с резким ароматом формальдегида? Так что Вэнити, должно быть, уже убивала его тогда. Сколько раз? Ну, очевидно, примерно столько же, сколько она возвращала его обратно. Все детали были нечеткими, но смерть именно такова. Иногда. В любом случае, по правде говоря, это была ужасная идея.