Смотри на меня.

В седьмом классе Зирк весил больше ста килограммов и научился улыбаться, когда хотелось плакать. Нейт с оскалом волка кинул в него полотенце – попал. Все засмеялись. Зирк улыбнулся, хоть губы тряслись. А потом не ел три дня. Нейт не бил его лично. Он просто стоял в стороне и ухмылялся. И эта ухмылка въедалась в ребра глубже, чем любой чужой удар. Въедалась настолько глубоко, что даже спустя годы Зирк увидел её у себя в голове. Сейчас Нейт сидел на подлокотнике дивана в чужом доме, кто-то из их одногруппников пригласил на вечеринку в честь конца семестра. Он уже не помнил имени. Парень с серебряными прядями, вообще не запоминает имена не интересных ему людей. Прошло пять лет, Зирк похудел на тридцать пять килограмм, стал красивым, перестал краснеть и смотреть в пол. Больше не выглядел таким запуганным, старался держаться уверенно хотя бы на глазах однокурсников. Нейт не ухмылялся. Он смотрит так, будто видит впервые. Будто хочет видеть азиата. Зирк вспомнил и мокрое полотенце, что часто прилетело в него, когда они были в раздевалке, смех, три дня голода и дни, когда после еды он заставлял себя блевать – и не понимает почему сейчас у него так колотится сердце. Он больше не в школе. Самое страшное позади. Он изменился. Лена не дала ответа на его признание. Она просто окинула его взглядом и презрительно фыркнула. На её лице расплылась ухмылка, которую он видел в прошлом, на лице Нейта. Развернувшись, она ушла. А Нейт видел все. Сидел на подлокотнике, сжимал банку и смотрел не на неё. На Зирка. На то как дрогнули его губы, когда Лена фыркнула. Как он выпрямился – привычка, выработанная годами, – но внутри, наверное, снова свернулся калачиком. Нейт вдруг понял, что его бесило не то, что Зирк признался Лене. Его бесило, что Зирк смотрел на неё. Что признание предназначалось ей. Что она могла ответить «да». А теперь Лена ушла. Они остались одни в гуле чужой вечеринки. Нейт сполз с подлокотника, сделал пару шагов и оказался прямо перед парнем, что был ниже его. Сейчас ощущалась разница. – Слышал, - сказал он тихо, чтобы услышал только Зирк. – Дура она. Азиат не поднял глаз. Все смотрел по направлению туда, куда ушла Лена. Нейт вторгся в личное пространство парня, заставляя посмотреть того на себя: – На меня смотри, - прозвучало грубее, чем наверное ожидалось. Зирк вздрогнув от тона парня повыше, все же поднял глаза. – Вот, разве было сложно посмотреть сразу. – Нет, - ответил тише. – Нет, - добавил твёрже. – Не сложно. – Правильно, - тихо уже добавил Нейт. – Смотри не на неё, не в пол. Зирк моргнул. Слишком близко. Слишком громко для такого тихого голоса. – На кого тогда? - спросил он почти беззвучно. На меня, – подумал Нейт. Только на меня. Все время. Как тогда, в раздевалке, не мог отвести взгляд, но по-другой причине. Я был слишком глуп тогда, не мог понять. Но сейчас… В слух он ничего не сказал. Только отступил на полшага, давая Зирку воздух. – Пошли отсюда, - бросил он резко. – Здесь душно. И почему-то знал: азиат пойдет. Зирк пошёл. Сам не понял, как ноги понесли. Нейт толкнул первую попавшуюся дверь – пустая спальня, чья-то чужая кровать, полумрак. Щелкнул замком. – Ты чего? - голос Зирка сел. – Заткнись, - без злобы. Скорее устало. – Надоело. Он толкнул азиата к стене – не больно, но жёстко. Прижал запястья к стене по обе стороны от головы, крепко пригвоздив. Зирк не дернулся. Смотрел снизу вверх, глаза блестели. Не от страха. Или от него, Нейт уже не понимал. – В школе ты меня ненавидел, - выдохнул брюнет. – Нет, - Нейт наклонился ближе, лбом к лбу, серебряные пряди упали на глаза. – Я боялся. Думал если подойду – меня засмеют. Проще было стать одним из них, чем признать, что бы мне не безразличен. Урод, да. Зирк издал, то-ли выдох то-ли всхлип, но не заплакал. – Это не оправдание. – Я не оправдываюсь, - Нейт отпустил одну руку парня и скользнул рукой по чужой щеке, зарылся пальцами за затылке. Грубо. Чуть требовательно сжимая волосы на загривке. – Просто не хочу сейчас врать, ни тебе, ни себе. Опустил руки кареглазого полностью и за затылок прижал к себе, поцелуй вышел скомканным и грубым. Нейт кусал чужие губы, на языке ощущался металлический привкус. Зирк сжал чужую футболку на плечах тонкими пальцами, издал стон, что был заглушен. Оторвались друг от друга, когда перестало хватать воздуха, дыхание у обоих сбивчивое и прерывистое. Зирк уперся затылком в стену все еще сжимая чужие плечи. Нейт ухмыльнулся, но не так как раньше. Улыбка теплее, что-ли. Он видел красные щеки парня, что был прижат к стене, как эта краска ползла по шее. Голубоглазый наклонился и прижался губами к шее нижнего вгрызаясь в кожу, оставил след. Потом же зализал. Зирк вцепился в него сильнее, ловя ртом воздух. Нейт не церемонился – но и не ломал. Пальцы уверенные, чуть шершавые, и этот контраст с тем, как он целовал – грубо, жадно, но каждый раз будто спрашивая, не грань ли это. Это было как в последний раз. Будто он так и думал. – Тихо, - выдохнул Нейт ему в ключицу. – Слышишь? Тихо. Зирк не понимал, «тихо» значит не кричать или «тихо» значит успокоиться, но послушно закусил губу. Нейт лизнул чужую скулу, соленую. Потом отстранился ровно на столько, чтобы увидеть глаза напротив. – Не закрывай, - хрипло сказали. Голос сел, даже не начав. – Не закрываю, - выдохнул Зирк. И правду не закрывал. Только ресницы дрожали. Нейт коротко кивнул, будто что-то подтверждая самому себе. Колени Зирка подкашивались, только сильнее из-за этого вжался в стену. Но это был не страх. – Обними меня, - скомандовал Нейт тихо. – И не отпускай. Зирк послушался. Тонкие пальцы сомкнулись на загривке голубоглазого, и мир сузился до чужого дыхания, чужого пота, чужого тихого «молодец», от которого почему то захотелось плакать. Вырвалось тихое «ой», когда Нейт поднял брюнета поддерживая за ягодицы, заставляя повиснуть на себе. Направился к кровати и сел на нее, держа азиата на своих бедрах. Зирк упирался коленями в кровать и обнимал за шею того, губы опять сошлись в жарком поцелуе. В комнате становилось душно. Нейт оторвался первым, тяжело дыша. – Сними, - сказал хрипло, дергая Зирка за край свитера. – Давай сам. Зирк моргнул, секунду помедлил – стянул через голову. Ткань упала на пол. Нейт смотрел. Откровенно, не стыдясь. Водил ладонями по ребрам, по животу, по бокам – там, где раньше была мягкость, а теперь только кожа и напряженные мышцы. – Красивый, - выдохнул и вышло почти удивленно. Зирк шумно втянул воздух сквозь зубы. Хотел что-то сказать, но Нейт не дал. Перехватил за пояс джинсов, расстегнул пуговицу, молнию. Тяжело сглотнул. Потом мгновение и они уже поменялись местами, Нейт нависал над ним, но не давил. Сдернул джинсы вместе с трусами с чужих худых ног. Зирк вздрогнул смущаясь, оставаясь полностью обнаженным. Голубоглазый развел ноги Зирка больше и опустился между ними. Глаза в глаза, смотря чтоб не передумал. – Я не ты, - тихо, прерывисто. – Я не уйду. – Хорошо, - вышло мягче, чем хотелось. Нейт провёл ладонью по внутренней стороне чужого бедра – медленно, почти благоговейно. Зирк выдохнул и прикрыл глаза, но тут же распахнул снова, вспомнив просьбу. – Умница, - шепнул Нейт, нажимая сильнее. Свободной рукой потянулся к тумбочке и в ящике достал смазку ( на таких вечеринках она всегда есть. Подготовленные люди. ) Щелкнул крышкой. Вылил на ладонь, разогрел прозрачную жидкость, что ничем не пахла. Стала теплой, но все еще липкой. Скользнул средним пальцем в сжатое колечко мышц по две фаланги. Другой рукой придержал за бедро, чтоб не дернулся. – Расслабься. Зирк выдохнул сквозь зубы, пытаясь подчиниться. Нейт не спешил – ждал, пока чужие бедра перестанут дрожать. Добавил второй палец. Колечко мышц сжалось, впуская с неохотой. – Так, - тихо, почти ласково. – Ещё чуть. Зирк вцепился в простыни, когда Нейт пошевелил пальцами разводя их на манер ножниц, растягивал нутро, ища. Нашел быстро – Зирк выгнулся в пояснице, сдавленно вскрикнув, зажмурился, но тут же распахнул ресницы. Влажные, испуганные, послушные. Нейт убрал руку. Зирк захныкал от пустоты внутри – и тут же почувствовал чужую головку у входа. Мокрую, горячую, нетерпеливую. Голубоглазый уже смазал себя прохладной смазкой. – Смотри, - выдохнул Нейт, входя медленно-медленно. Зирк смотрел. В сережку в ухе, в серебряную прядь, упавшую на чужой лоб, в свои пальцы, что уже вцепились в чужие плечи. Била мелкая дрожь. Их обоих. Нейт вошел до конца и замер. Лоб в лоб, глаза в глаза. – Скажи если… - начал, но Зирк сам двинул бедрами на встречу. – Молчи, - попросил тот хрипло. – Просто двигайся. Нейту дважды повторять не нужно, сжав чужие бедра в ладонях ( он уверен, на следующий день на них останутся синяки.) Начал двигаться, сначало медленно, плавно скользя внутри. Зирк не молчал. Выдыхал, закусывал губу, ловил губам воздух. Нейт смотрел в карие глаза – влажные, распахнутые, не прячущиеся. Ускорился. Ритм сбился на резкий, почти злой, но Зирк только потянул того ниже к себе, обвивая шею. Сжал короткие волосы на загривке верхнего. Член брюнета терся между телами об их животы, возбужденный и истекающий естественной смазкой. – Не останавливайся, - шептал в чужое ухо. Из азиата вырывались тихие, сдавленные стоны. И Нейт послушался. Толчки глубже, громче, смазка хлюпала и слышались шлепки кожи о кожу. Неприлично. Нейт скользнул рукой между их тел сжал чужой член, стал двигать рукой в такт толчкам, большим пальцем надавливая на влажную головку, оттягивал кожицу. Стоны нижнего становились громче и парень с голубыми глазами заткнул его поцелуем, властным и грубоватым, вторгся языком в чужой. Исследовал полость рта и грубо говоря трахал его языком. Кровать скрипела. Кто-то всхлипнул – то-ли он, то-ли Зирк. Поцелуй разорвался, между ними повисла тонкая струйка слюны. Нейт поцеловал уголок губ влажный от слезы, потом веки глаз. – Я здесь, - шепнул. – Я тебя держу. Зирк кончил первым – с беззвучным вскриком, выгнулся и задрожав вжался в Нейта. Верхний замер на секунду, глядя на его лицо, и провалился следом, уткнувшись в чужую шею. Издал рык подавив стон. Тишина. Тяжёлые смешанное дыхание. Нейт медленно вышел из чужого нутра и откатился на спину. Потянул Зирка за руку к себе. Вжал в бок и уткнулся носом во влажные волосы. По внутренней стороне бедра брюнета потекла чужая сперма вперемешку со смазкой, густая, теплая и липкая. – Теперь не смотри ни на кого, кроме меня, - сказал тихо в макушку. Зирк молчал. Потом прижался крепче. В комнате пахло потом и сексом. А за дверью все еще гремела вечеринка, где Лена даже не заметила их ухода.